Персональное наваждение

«Горячий влажный рот раз за разом опускался над его пахом, вырывая из груди глухие стоны. — Ну же, Драко, — раздался хриплый голос Поттера, когда он с пошлым звуком выпустил член изо рта, пропуская по моему телу стадо мурашек. — Кончи для меня, — шепнул он, снова возвращаясь к сладкой пытке. — Гарри, — прохрипел блондин, зарываясь пальцами в его непослушные волосы, притягивая ближе, желая усилить контакт. — Гарррии, — протянул он, почти задыхаясь и теряя сознание» Малфой распахнув ртутные глаза, резко сел в постели, тяжело дыша, словно загнанный зверь. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а в штанах было ожидаемо мокро. С глухим разочарованным стоном парень обратно рухнул на постель, восстанавливая дыхание и в очередной раз радуясь, что у него отдельная комната, иначе парочка слизеринцев точно были бы в шоке от того, чье имя он произносит, словно малолетний подросток кончая во сне. Это началось лет пять эдак назад, словно наваждение какое-то. Он не мог спокойно есть, не мог спать, не мог пройти мимо него, не заставив посмотреть на себя хоть и с ненавистью, а еще лучше прикоснуться, и все равно, что отнюдь не ласковым прикосновением. Он, словно мазохист,  получал какое-то иррациональное удовлетворение от того, что его грубо хватали за воротник мантии или рубашки, прикладывали затылком к стене и полушипя произносили в сантиметрах от его собственных губ все известные ругательства, или от того, что кулак раз за разом награждал его новой порцией ударов и синяков, непременно появлявшихся вместе с ушибами, болевшими неделями, а он не желал их сводить, любуясь ими. Воспоминания вызвали вполне ожидаемую реакцию тела, и рука после раздавшегося в комнате обреченного стона блондина поползла под резинку уже влажных пижамных брюк, обхватила налитый ствол у самого основания. Драко пришлось закусить губу, чтобы сдержать стоны, рвущиеся из груди. Память услужливо подкинула картинку последней драки, в которой Поттер огрел его по ребрам так, что они еще неделю болели, а гематомы прошли только пару дней назад. Это именно то, что ему было так необходимо: прикосновения, несдержимая ярость, эмоции. Малфой прикрыл глаза, вспоминая свои ощущения во сне, когда возлюбленный удовлетворял его ртом. Рука задвигалась быстрее, дыхание вновь сбилось, хватило пары рваных, резких движений, и он кончил с излюбленным именем на губах. Порой он ненавидел себя за эти желания. Особенно поначалу. Было страшно осознавать, что тебе сносит крышу только от твоего вечного врага номер один, но уже не от ненависти, а от вполне понятного желания, начинающего пламенеть внутри каждый раз, стоило только взглянуть в эти прекрасные глаза цвета смерти. Именно смерти, ведь, утопая в их зелени, вспоминался цвет смертельного непростительного. Вздохнув, он поднялся с постели и поплелся в ванную, радуясь в очередной раз, что у него есть своя комната. Получив письмо еще летом со списком всего необходимого, Драко также получил значок префекта, чему был несказанно рад, так как это давало свои преимущества, в том числе и отдельную комнату. Приведя себя в порядок, парень направился в сторону кабинета зельеварения. Профессор Снейп еще вчера предупредил его о том, что его не будет с утра, и, как лучший ученик на курсе, он имел право его заменить на сегодня. Завтрак он безбожно проспал из-за своих утренних "игр с рукой", так что теперь плелся на урок, который, к счастью или нет, был совместным с гриффиндорцами. У дверей в кабинет собрались почти все, не хватало лишь самоубийц, которые решили проспать урок у «Ужаса подземелий» или того хуже — пропустить. Достав палочку, блондин взмахнул ей еще на подходе к кабинету, открывая двери. — Профессора сегодня не будет, я буду его заменять! У нас самостоятельная, проходите и занимайте свои места, — велел он, встав у дверей, ожидая, пока все войдут. Прозвенел звонок, оповещая о начале урока, а ему так и не удалось разглядеть лохматую черную макушку своего персонального наваждения. В груди почему-то поселилось беспокойство от осознания этого. Вздохнув, он уже хотел было зайти в класс, когда кто-то на полном ходу врезался ему прямо в спину, а если бы не прижал к себе, они бы оба точно упали. — Малфой?! — раздался удивленный выдох в макушку, пустив волну мурашек вдоль позвоночника от осознания того, кто только что чуть не сшиб его с ног и теперь крепко прижимал к своей широкой груди стальными объятиями, пытаясь отдышаться от бега. — Потти, — с улыбкой ответил парень, наконец разлепив свои губы, наслаждаясь невольными объятиями, которые, судя по всему, и не собирался прекращать. — Если бы я упал, то снял бы с тебя баллы за предумышленное нанесение вреда здоровью префекта, — заявил Драко, манерно растягивая гласные, но по-прежнему улыбаясь. — Так я же не нарочно! — опешил тот, даже слегка отстранившись. — Тогда за непредумышленное, — согласился Малфой, даже не делая попыток отстраниться от желанного тела. — Только попробуй! — прошипели ему на ухо и с силой отшвырнули в сторону. Усмехнувшись, слизеринец вошел в класс, не забыв громко добавить при этом, идя к учительскому столу: — Минус пять баллов с Гриффиндора за опоздание! — Малфой?! — Гарри! — раздались два оклика одновременно. — Герм?! — опешил сидевший рядом с ней Уизли, воззрившись на подругу так, словно у нее выросла вторая голова. — Гарри? — уже мягче позвала она друга, кивнув на место рядом с Лонгботтомом. — Пожалуйста, сядь, — добавила Грейнджер, улыбнувшись. Поттер, скрипя зубами, прошел на свое место и, кинув сумку на стол, плюхнулся рядом с Невилом. «Спасибо», прошептал Драко одними губами, улыбнувшись гриффиндорской заучке. Та, кивнув, тоже улыбнулась в ответ. — Итак, задание на доске, прошу, приступайте, — велел всем блондин, а сам тем временем, достав пергамент и перо, приступил к десятифутовому эссе по чарам, которое задал профессор Флитвик еще вчера. Водя самым кончиком пера по губам, Драко как-то незаметно для себя погрузился в воспоминания. «Еще по-летнему теплое солнце в начале осени было уже поводом для счастья, поэтому почти все ученики высыпали во двор. Кто делать домашку, кто просто поговорить. Он же сидел в библиотеке и так же, как и обычно, водил кончиком пера по губам, задумавшись о своем Поттере. Хотя его-то он уж никогда не будет, это он знал так же хорошо, как и то, что научить разговаривать гиппогрифа — не-воз-мож-но! Осознание сего факта давило на плечи тяжким грузом, и блондин, вздохнув, облизнул пересохшие губы и опустил голову на скрещенные на столе руки. — Опять думаешь о своем зеленоглазом чудовище?! — раздался шепот Пэнс прямо в ухо. — Отстань, — вяло отмахнулся парень, даже не потрудившись поднять головы и ответить что-то более достойное на столь «абсурдное заявление, унижающее достоинство Малфоев», но это ведь была Пэнс, знавшая о нем абсолютно все, начиная с любимого цвета и заканчивая любимым парнем. Она была как заботливая старшая сестра, оберегая его. Всегда готова была прийти на помощь, отдавая всю себя, не требуя ничего взамен. Как Грейнджер. Данная мысль заставила его усмехнуться. — Чего?! — спросила тут же девушка, плюхнувшись рядом с ним на лавочку. — Знаешь, я не удивлен, что ты сдружилась с гриффиндорской заучкой, — ответил он, подняв-таки голову и улыбнувшись. — У нас с Герм схожие взгляды, — улыбнулась в ответ подруга. — И вообще, я думала, твои мысли заняты не ей? — добавила брюнетка с тонким намеком на то, что, если он захочет поговорить, она всегда рядом и готова его выслушать. — Это на то и мысли, Пэнс, — вздохнув, ответил Драко, отведя глаза в сторону. — Ты никогда не думал о том, что пора уже что-нибудь изменить? — мягко поинтересовалась она. — Думал, — признался тот. — Иии? — не унималась девушка. — И ничего, — вздохнув, поведал он. —Не знаю, как к нему подступиться, да и может зря все это? Он меня на дух не переносит. Думаешь, что-нибудь изменится? Нет! Знаешь, как мне это надоело, хоть с астрономической башни вниз головой прыгай! И знаешь что? Его это только обрадует! На одного Пожирателя Смерти станет меньше! — последние слова он уже кричал, не заботясь о том, что может кто-нибудь услышать. Зато об этом подумала Паркинсон, весьма вовремя накинувшая на них заглушающий барьер и лишь молча ожидавшая, пока тот выговорится. — Ты закончил? — спокойно осведомилась брюнетка, рассматривая свой маникюр. — Да, — покаянно выдохнул он в ответ, присев обратно и опустив голову, кусая губы. — Раз так, позволь тебе сказать, — обманчиво ласковым тоном, не предвещающим ничего хорошего, начала она, поднявшись на ноги и встав. — Драко Люциус Малфой, ты, — ее аккуратный наманикюренный пальчик уткнулся тому в грудь. — Малфой! — выдала Пэнс, словно объясняла ребенку прописные истины. — Так что ты возьмешь себя сейчас в руки, а вечером у тебя в комнате мы обсудим план по завоеванию твоего очкастого недоразумения! — Паркинсон! — нахмурил он брови, глядя на подругу. — Возражения, Дракончик, не принимаются! — обворожительно улыбнулась девушка и, чмокнув его в щеку, ушла, оставив одного разбираться со всем тем, что только что вылила как ведро холодной воды». Вынырнув из своих не очень радостных воспоминаний, парень наткнулся сразу на два изучающих задумчивых взгляда от Гермионы и Пэнси и один настороженный от Гарри. Усмехнувшись, Драко весело подмигнул гриффиндорцу и демонстративно облизал губы — сначала верхнюю, потом нижнюю. Тот поначалу недоуменно уставился на него округлившимися за стеклами очков глазищами, после чего крепко зажмурился и покачал головой. Слизеринец, улыбнувшись, подмигнул Пэнс и, кивнув Гермионе, вернулся к написанию эссе, будто ничего и не было.

***

Наконец он мог вздохнуть спокойно. Ну, почти мог. Грейнджер и Паркинсон выловили его после занятий и буквально шантажом вынудили явиться в Выручай Комнату сразу же после занятий. Восьмой этаж как всегда был пуст, здесь редко кто бывал из учеников, да еще и днем. Мысленно возвав к комнате, он прикрыл глаза, концентрируясь на своем желании, а когда открыл, на месте стены красовалась неприметная дверка, которой минуты назад и в помине не было. — О! А вот и наш Дракончик! — услышал парень, еще только открыв дверь. — Сотню раз просил, не зови меня так! — напомнил он подруге, прикрыв дверь, и ,кивнув гриффиндорской заучке, опустился в кресло, так как сами дамы расположились на диване, заполнив оставшееся место тяжеленными фолиантами и пергаментами. — Итак, — сказала шатенка, видимо, решив начать этот нелегкий разговор, а то, что он таковым будет, парень чуял своей драгоценной пятой точкой. — Герм знает, что тебе нравится Поттер! — обрушила "счастливую" новость брюнетка таким тоном, будто они обсуждали сегодняшний урок у Макгонагалл. На секунду, всего лишь на краткий миг с лица спала маска сволочизма, которую тот обычно носил, но и этого хватило, чтобы заслужить сочувствующую улыбку гриффиндорки. — С чего она это взяла? — с легким пренебрежением в своей обычной манере поинтересовался блондин, уже взяв себя в руки. — Малфой, мы не первый год знакомы и, хотя только начали дружить, будь добр быть собой, иначе я не смогу тебе помочь в завоевании доверия Гарри! — снисходительно улыбнувшись, произнесла Грейнджер. — С чего ты взяла, что мне нужно завоевать его доверие? — тем же тоном, что и ранее, поинтересовался Малфой, усердно, но безуспешно делая вид, что разговор ему не интересен. — С того, что ты его любишь! — тоном, не терпящим возражений, ответила Паркинсон. Такого предательства со стороны подруги он никак не ожидал. В конце концов, их дружба была проверена годами, а тут сдала его со всеми потрохами магглорожденной подружке, с которой они и общаться-то начали нормально лишь пару месяцев назад. — Не отрицай, — мягко посоветовала ему Гермиона, и он сдался. Видимо, все было гораздо хуже, раз и она это заметила. — В общем, будет сложно, — решив не тянуть, сообщила Пэнс, вчитываясь внимательно в пергамент перед собой. — Никто и не говорил, что будет легко, — улыбнулась гриффиндорка в ответ, взглянув на нее с нежностью во взгляде. — С чего вдруг ты вообще решила мне помочь?! — задал он мучавший его вопрос. — С того, что хочу, чтобы Гарри был счастливым, — тем же ласковым тоном ответила девушка. — Ты считаешь, что со мной.. — начал Драко, чувствуя, как краснеют щеки. — Ты единственный из тех, кого я знаю, кто любит его просто за то, что он Гарри, а не за то, что Он-Мальчик-Который-Выжил и который Победил-Темного-Лорда! — довольно доступно разъяснила она, заставив, задуматься. — Драко, я желаю тебе счастья, всем сердцем, — взяв парня за руку, тихо проговорила Паркинсон. — И я бы никогда не попросила помощи у Герми, если бы знала, что ты справишься сам! — Я и не справился, — признал блондин, тихо усмехнувшись, и в голосе его было столько неприкрытой боли, и отчаяние в этих ртутных глазах плескалось такое, что, заглядевшись, можно было бы в нем потонуть. — Мы поможем, Драко, вот увидишь, вы оба еще будете счастливы вместе, я тебе обещаю, — добавила шатенка, взяв в свою руку его и ободряюще улыбнувшись. Если бы не фамильная гордость, он бы обязательно расплакался от счастья, а пока он притянул обеих девушек к себе и крепко обнял, выражая им свою молчаливую благодарность, и эти объятия сказали им гораздо больше, чем слова.