Лорд Поттер

- Я увидел Гарри Поттера задолго до того, как он впервые появился в Хогвартсе. Но тогда я еще не знал, что передо мной - Мальчик-который-выжил. Ничто в его внешности не говорило о том, сколь велик совершенный им подвиг: растрепанные волосы, будто специально закрывавшие шрам-молнию на лбу, огромный по размеру свитер и явно слишком большая для его ноги обувь. Я был совершенно бестактен по отношению к Гарри. Несомненно, если бы я знал, с кем говорю, я бы не спросил его о том, чистая ли у него кровь. Но что за глупости? Я в любом случае не должен был задавать таких вопросов. Я был слишком глуп и самоуверен, чтобы понять это. В тот день погода была ужасной. По окну "Хогвартс-Экспресса" стучал дождь. Тогда я познакомился с этими двумя идиотами, Крэббом и Гойлом. Это их качество, в общем-то не помешало им стать моими сообщниками и мнимыми друзьями на шесть лет учебы. И в тот же день я самонадеянно отправился в купе к Гарри Поттеру, надеясь на его дружбу. И застал его вместе с Уизли. Я был удивлен и даже огорчен. Раз Поттер завел дружбу с Уизли, вряд ли мое общество покажется ему интересным. Я тогда ненавидел Рона и всю его рыжую семейку. Нельзя сказать, что я сейчас воспылал к ним любовью, но, по крайней мере, у меня язык не поворачивается оскорблять их. Тогда все было иначе. Мое лицо скривилось от отвращения при виде этого "осквернителя крови". Я уже, кажется, тогда понимал, что не смогу предложить Гарри ничего кроме насмешек и упреков, но попробовать стоило. У меня не получилось заслужить доверие и расположение Гарри. У меня получилось лишь пригрозить ему и полностью разрушить возможные контакты. Потом было распределение, и я попал на Слизерин, как и хотел, а Гарри, как и хотел - на Гриффиндор. Короче, мы оба получили то, что хотели. Первый курс был полон ненависти и злобы, идущей от меня и моих друзей по отношению к несчастному Гарри. Это вполне ясно демонстрировало мой характер. Ну а после того, как Гриффиндор впервые за семь лет одержал победу в соревновании факультетов... Я был просто вне себя. Как будто это был мой личный проигрыш. Моя личная вина. О, боги, как это возможно? Поттер нарушил абсолютно все правила, существующие в Хогвартсе и этим сделал свой факультет победителем. В тайне я даже жалел, что Квирелл погиб. А затем я вернулся домой и все лето провел, надеясь забыть свои обиды. Но конечно же, из этой затеи ничего не вышло, и я вернулся в Хогвартс: злой, встревоженный и огорченный. Это был непростой год. Для всех. Даже для меня непросто было в своем злорадстве не обращать внимания на творившееся вокруг безумие. Нападения продолжались, вся школа была не в себе. Я хорошо помню вечер, когда мы с Крэббом и Гойлом обсуждали в гостиной события предыдущих дней. Они были странными тогда, в высшей мере странными. Я нашел их у входа в гостиную, стояли у двери, будто не знали пароля. Впрочем тогда я не обратил на это особого внимания. Я был занят другим: штрафом, полагавшимся Артуру Уизли за манипуляции с магловским автомобилем. Этот факт чрезвычайно радовал меня, в частности из-за драки, устроенной тобой, отец, и Артуром во "Флориш и Блоттс". Мы тогда завели разговор о том, кто же все-таки наследник Слизерина. В школе ходили слухи, будто это Поттер, хотя и меня эти слухи не обошли стороной. Будто бы наша семья вполне может происходить от самого Салазара Слизерина. Если бы я знал, что все чистокровные семьи так или иначе в родстве между собой, я бы мог с уверенностью утверждать, что я - потомок Слизерина. Гойл пытался дознаться, не знаю ли я чего о наследнике и его темных делишках, но я лишь огрызнулся и ответил, что если бы что-то и знал, ему бы не сказал. Меня удивило то, что через несколько дней я спросил Гойла что-то о том разговоре: оказалось, что он подчистую ничего не помнит. Это было странно, но я ссылался на тупость товарища и его куриные мозги. Наконец учебный год подошел к концу, Поттер совершил очередной героический поступок (похоже, это у него вошло в привычку) и вернулся из туалета здоровым и невредимым, но с окровавленной рукой и весь грязный, словно поросенок. Гарри снова был героем, сокрушившим горы. На третьем курсе у нас с Поттером было гораздо меньше судьбоносных встреч. За исключением той, когда Грейнджер дала мне пощечину и той, когда Поттер, пользуясь мантией-невидимкой, швырялся в меня снегом и грязью в Хогсмиде. Надеюсь, я рассказываю с должной иронией и сарказмом? Или мне нужно отточить свои навыки? - отец улыбнулся и покачал головой, мол, нет, все и так хорошо, ты рассказываешь, как настоящий мастер издевок. И я продолжил, изредка поглядывая на отца. - Я тогда достаточно много обращал внимания на внешний вид окружающих, ну, знаешь, тринадцать лет - возраст, в котором важна лишь внешность, а на внутренние качества, в большой степени, плевать. И тогда я сделал вывод: Поттер - такой же голодранец, как и пресловутые Уизли. Мантия не до конца скрывала его поношенную одежду и обувь. Многие учителя тоже достаточно сильно обращали внимания на внешний вид Гарри. О, Боже, неужели никто не может одеть бедного мальчика? Я относился к подобному кудахтанью со скепсисом, присущим мне с малолетства. Детей, у которых нет родителей, всегда жалеют. Ну и пусть. Мне-то какое дело? Так я утешал себя. На самом деле меня очень даже волновало такое добродушное отношение к Поттеру со стороны учителей. Так ведь и баллы завысить можно. Но вот наш старый покойный друг Северус радовал меня. Он относился к Поттеру с должным, по моему мнению, отвращением. Вот и третий год пролетел как его и не бывало. Четвертый год нашего обучения в Хогвартсе был поистине неожиданным. Турнир Трех Волшебников, превращение в хорька, кстати, не самое приятное, что может быть в жизни и наконец - смерть Седрика Диггори. У меня не было особых дружественных отношений с ним, но тем не менее Седрик был любимцем студентов, и я уважал его тоже. И победа Поттера на Турнире... О, я был полон злости в тот момент. Что и выразил на обратном пути в Хогвартс, попав, правда под три заклятья одновременно. Поттер и близнецы... Гадами их назвать язык не поворачивается, но это только сейчас. Ты бы знал, отец, какие чувства одолевали меня тогда, когда ты забирал меня из уже тронувшегося в обратный до Хогвартса путь, поезда. Действие заклятия уже спало, но боль и неприятное чувство еще остались. Это был в высшей степени неприятный момент. Что я тогда испытывал? Злобу. Горечь. И горячую ненависть к Поттеру и всей его компании. Впрочем, все это было бесполезным, пока не настал следующий, пятый год моего обучения в Хогвартсе. Это был настоящий апофеоз безумия. Я мстил Поттеру как только мог, а заодно и всему факультету. Даже вступил в Инспекционную дружину. Не знаю, как я выносил постоянное присутствие Филча и его кошки, этого старого комка шерсти, - я улыбнулся и продолжил. - Но Гарри и так был отвергнут всеми. Ему не верил никто. Ему и Дамблдору. Но ведь если бы тогда, когда Темный Лорд только возродился, Министерство приняло меры... Тогда все могло бы быть иначе. Если бы общество поверило Дамблдору все могло бы быть иначе. Многих неприятных или даже ужасных моментов можно было бы избежать, - я подумал об убийстве Дамблдора, порученное мне Темным Лордом. Я все еще не мог себя заставить называть его по имени. Я все еще был Пожирателем смерти. Хоть и не мог этого признать.