Разделение на «До» и «После»

"Головоломка для безголовой"

Запись 4

"3:16 A.M."

      Сегодня ночью мне пришлось сесть за руль первый раз в своей жизни. Велосипед кассира прицепили сзади. Фрэнк сел справа от меня. Я за водительским сидением. А Мари устроилась за столом. Собака крепко спала, и когда я повернула ключ зажигания и двигатель завёлся, она даже не повела ухом. Я увидела это в зеркале заднего вида, в том, которое посередине. — Не бросай сцепление, пока не поддашь газу. — сказал Фрэнк — Сними ручник. — Это что? — Это вот. Переставь в другое положение.       Я сделала так, как он мне сказал, и трейлер начал медленно скатываться вперёд. — Что делать?! — Включи заднюю передачу. Вот этот большой рычаг, сначала вдави его вовнутрь, а потом сдвинь его сначала вправо, а потом вниз.       Когда я поставила его вниз, раздался очень глухой щелчок.       Мари сказала: — Надо позвонить Аллисе.       Мари, похоже, знает Аллису. — Самое главное — не бойся, подруга. — отозвалась Мари сзади. — Да, в самом деле Кейт, не бойся. — сказал голос. — Бояться? — спросила я дрожащим голосом. — Нет, мне не страшно. Мне просто очень-очень страшно. Что делать теперь?       Фрэнк приложил руку к лицу и сказал: — Срань господня. Зачем я на это пошёл? Ладно. Поддай газу.       Я нажала ногой на педаль, и двигатель заревел громче. — Теперь просто легонько отпусти сцепление, и машина поймёт, чего ты от неё добиваешься.       Я сделала как он мне сказал, и дом на колёсах начал отъезжать назад.       Мари сказала: — Алло, Аллиса. Ты сейчас у себя в комнате? ... — Знаю, знаю. Довольно глупый вопрос. ... — Прости, что звоню в такое время. Но ты не можешь проверить, как там Макс? ... — Не ругайся на меня, прошу. Мне просто не спится. Мне одиноко, хотела бы поговорить с ней. Но её телефон не отвечает. Прошу. Если её нет, можешь не перезванивать, просто скинь мне СМС-ку.       "С какой это стати Мари одиноко?" — подумала я: "И при чём здесь Макс? Она тоже с ней знакома?" — Да-да. Спасибо, я знаю. — сказала Мари и положила трубку. — Смотри на зеркало справа от тебя, чтоб увидеть всё и не впилиться, — сказал Фрэнк, — Если тебе нужно повернуть задницу машины налево, в какую сторону ты будешь крутить руль?       Я думала всего секунду и ответила: 6 — В пр-лево. Крутить влево. — Молодец. Крути влево.       Я начала крутить рулевое колесо, и трейлер послушно повернулся туда куда нужно. — Теперь нажми сцепление и тормоз.       Я сделала это, и нас всех тряхнуло, из-за чего проснулся пёс и начал лаять. — Помпиду! А ну тихо! — приказал ему Фрэнк. — Кейт, когда я говорю нажать на что-то, я прошу сделать это легонько. — Х-хорошо, — ответила я. — Теперь переведи коробку передач в нейтральное положение. Подтяни эту ручку вверх, и она сама освободиться.       Ручка освободилась. — Теперь включи первую. Это влево и наверх.       Рычаг встал в нужное место. — Теперь просто поддай газа, отпусти сцепление и выезжай на шоссе.       Фургон заревел громче и поехал. — Я вспомнил, что хотел тебя спросить, — отозвался голос. — Не сейчас, — прошептала я. — Что? — спросил Фрэнк. — А?       Наступило молчание — Мне показалось, ты пробормотала "Не сейчас". — А, это женские проблемы, — сказала я дрожащим голосом. — Порой жалею, что у меня хороший слух, — сказал Фрэнк и, достав свой телефон, начал кому-то СМС-ить.       Фургон выехал на пустое шоссе, и тут-то я и вспомнила о лежащих птицах. — Когда я скажу включить вторую, сделай это, — сказал Фрэнк, не отрываясь от своего телефона. — Ладно. — Сделай это. — Уже? — Да!!!       Я начала делать, и тут он мне сказал: — Стой!!! Сначала выжми сцепление, потом уже переключи коробку вниз, отпусти сцепление и вновь нажми педаль газа. — Ладно, — сказала я, попутно делая то, что он мне говорил. — Отлично, — сказал Фрэнк, — И никогда не трогай коробку передач, если сцепление не выжато. К моему удивлению педаль газа стала чувствительнее. Он увидел, что я боюсь разгоняться больше, и спросил меня: — Зачем ты останавливаешь машину? Поддай ещё! — Хорошо, — сказала я и разогнала трейлер ещё больше.       Машина — безвольное орудие Кейт Марш. А я — безвольное орудие их всех. Голоса, Мари, Фрэнка.       Но это уже не удивит никого.       Я вижу Мари через стекло заднего вида. Она сидит за компьютером и всё время смотрит на меня, не опуская взгляда, и молчит. Голос и Фрэнк тоже молчат, словно ждут от меня пищи для разговора. А я не знаю, о чём говорить.       На удивление мне понравилось быть шофёром.       Фрэнк вдруг сказал: — Через ещё один поворот нам налево. — Погоди, наша подруга ещё должна вернуть одному парню его велик. — отозвалась Мари, потом обратилась ко мне: — и я надеюсь ты, Кейт, помнишь где находится его магазин?       Я молча кивнула и проехала указанный Фрэнком поворот, чтоб добраться до магазина.       На торпеде стояло радио Фрэнка, настроенное на служебные волны.       "...3-65-92 говорит диспетчеру, в нашем районе на Линкольн стрит разборка между группой людей. Я один не справлюсь. Запрашиваю подкрепление, как поняли?..."       Раздались короткие помехи.       "...Диспетчер 3-65-92. Вас поняла. Машина отправлена на Линкольн стрит. Держитесь там..."       Фрэнк сказал: — Ну, копам теперь есть чем заняться. Лишь бы нас не прижали. — А они могут? — спросила Мари. — Все копы в городе знают об этом трейлере. И если увидят его в такое время, едущим по улице, то непременно заинтересуются.       Я остановилась у нужного магазина и вышла.       Это заняло у меня всего пять минут. А назад я прибежала с ключами и бледная, как смерть.       Чёрт. Похоже, мой рассказ теряет целостность. Мне хочется сперва рассказать о том, что случилось со мной в том доме с номером "44", а потом уже я расскажу о втором визите к тому кассиру.       В общем, войдя снова в трейлер, я поняла, что Фрэнк уже протрезвел и вполне может рулить сам. В отличии от меня, сражённой наповал тем, что мне сказал тот кассир. Мы с ним поменялись местами, и из-за духоты я сняла свою куртку, повесив её на спинку сидения.       Только подумать. Из-за всей той лабуды я только сейчас, набирая этот рассказ, вспомнила о забытой куртке. Наверное, подобное свойственно абсолютно всем. Мы доехали до нужного адреса за пятнадцать минут. Фрэнк остановил свой транспорт-дом за сто метров до нужного. Не хотел подъезжать слишком близко. — Вон тот, недокрашенный. Дальше по улице. Его номер "44". Ближе я не подъеду. Не хочу связываться с этим Мэдсеном. Мудак ещё тот, — сказал Фрэнк и включил частоту обычного радио.       Двигатель работал. — Ладно. Можешь не ждать, Фрэнк, — сказала Мари, выходя вместе со мной из трейлера. — А так хотелось. — ответил Фрэнк. Мари закрыла дверь. Трейлер тронулся и уехал в обратном направлении. Я стояла и смотрела на неё, а она на меня. — Что не так, Кейт? — спросила Мари. — Да, в самом деле. Что не так, Кейт? — сказал голос и засмеялся.       Он видел наш разговор с кассиром. — Ээээ. Ничего страшного. Это просто... Непривычно. — Что непривычно? — Да. Что непривычно?       Я не ответила на этот вопрос.       Некоторые вопросы лучше оставить без ответа, как сказал Голос на той дорожной развилке. — Идите уже к дому. — сказала я. — Идите? С нами есть ещё кто-нибудь? — спросила Мари. — Да. Здесь целая компания психов. — сказал голос. — Нет. Никого. Просто сейчас слишком поздно. Я устала и могу путать слова. Например, логику и логистику. — Как всё запущенно, — сказала Мари с оттенком досады. — И не говори, — ответила я.       Голос отозвался: — Логику и логистику значит...       Мы направились к дому с номером "44". Было тихо, ведь весь район спал. Ночной ветер шевелил деревья. А вокруг уличных ламп паслись крылатые насекомые.       Мари пришло СМС-сообщение. Она вытащила телефон,чтоб посмотреть, а я смогла разглядеть краем глаза его содержание. _________________________________________________________________________________________________ [4:21 A.M.] Аллиса: "Её нет в женском общежитии. Похоже, она ночует у друзей. Я бы тоже не отказалась переночевать где-то подальше от Блеквелла." _________________________________________________________________________________________________       Что забавно, несмотря на то, что я много смотрела на Мари, так и не удалось увидеть в её лице чего-то особенного, чтоб его запомнить. Будто бы это лицо было для меня самым обычным. На вид она была одета тоже обычно, ничем не примечательно.       Мы дошли до дома. Он был и правда окрашен не полностью. Возле входа висел американский флаг, что прямо говорило о том, что здесь живёт бывший военный. Возле гаража был припаркован старый пикап с затёртым номером. — Попробуй встать на капот машины и взобраться в то открытое окно. Я зайду со стороны заднего двора. — Мари. Ты можешь сказать мне, зачем мы здесь? — спросила я. — Нет. Скажу, когда мы там будем.       Мари перелезла через забор соседнего дома и исчезла во тьме. Теперь я, наконец, смогла говорить с нашим старым другом. — Не понимаю, кто она на самом деле? И зачем притащила меня сюда? — Ты ведь хотела ответа на свой вопрос. — Нет. Это не ответ на вопрос. Это ещё больше вопросов. — Лучше чем ничего. А теперь делай, как она сказала. Лезь в то окно. — Это безумие. А если я разбужу тех, кто находиться в той комнате? — Не разбудишь. — Почему это? — Потому что я с тобой.

***

      Кейт отложила планшет и взяла свой телефон в руки. Немного полистав СМС-переписку с Макс, она прочитала последнее стандартное сообщение-благодарность и не менее стандартный ответ на это, что очень удивило Кейт.

"Головоломка для безголовой"

Запись 5

      Я писала, писала и писала, не заметив, как наступил день. Двенадцать часов уже, а я всё ещё не завтракала. Давай-ка, читатель, вместе подумаем, почему я не завтракала? Наверное, потому что сейчас я как можно в более разложенной форме пытаюсь донести до тебя всё, что я чувствовала в доме Хлои.

"4:35 A.M."

      Добраться к этому приоткрытому окну не было сложно. Взобраться по бамперу пикапа на капот, схватиться руками за кровлю, ещё одно усилие, и я уже была у открытого окна. Оставалось потянуть окно за верх, чтоб раздвинуть его больше, но тут я занервничала. — В чём заминка? — спросил голос. — Ещё никогда мне не доводилось залазить в чужой дом. Это — безумие. Вся эта затея с побегом из больницы — безумие. И я на это согласилась. Скажи, почему? — Тебе нравиться думать, что ты не топчешься на месте, что ты куда-то движешься. Но вот вопрос, кому нет? Именно желание двигаться куда-то вперёд не позволяет тебе остановиться. — Зачем Мари притащила нас сюда? — спросила я. — Это надо у неё спросить. Что-то ей здесь нужно. — сказал голос.       На последнем слоге он говорил, еле-еле сдерживаясь от смеха.       Я заглянула в окно и убедилась, что в комнате темно, поэтому включила фонарик. — Отодвинь верх, чтоб залезть. — сказала Мари. — Ладно, — ответила я и расширила свой вход, стараясь не создавать много шума.       Я залезла внутрь комнаты и чуть не задела вещи, лежащие на столе. — А тише не можешь? — ворчал голос. — Тссс. — Стоит ли мне говорить тебе, что мой голос они не услышат?       "Они?" — подумала я.       И точно. На кровати лежали две спящие девушки. И в такой темноте нельзя было их разглядеть. Я могла направить на них фонарик своего телефона, чтоб увидеть, но тогда они проснулись бы.       "Что за гадюшник здесь развели? Как можно гадить себе же под ноги. Не понимаю этого", — подумала я. — Мне напомнить тебе, во что ты превратила свою комнату за эти дни? И да, я читаю твои мысли — сказал самодовольно голос. Мурашки побежали у меня по спине, хотя, казалось, ничто уже не может меня удивить, после...

"3:33 A.M."

      Я вошла в дверь магазина. Второй раз за эту ночь. Марвин всё ещё сидел за прилавком. Он увидел меня, как я вошла, и тут же насторожился. — Здравствуйте снова. Ваш велосипед стоит на улице, — сказала я бодрым голосом, — Теперь прошу вас отдать мой ключ. — Берите. Он там, где вы его положили. — сказал Марвин. Я взяла ключ от кабинета "209" и спросила: — Ну... Вроде-бы всё. Я пойду, да?       Проследовала короткая тишина. — М-можете идти, — сказал он неуверенно — Что-то не так? Вы только скажите. Я сделаю всё, что в моих силах. — Нет, ничего не нужно, — сказал он как-то почти обиженно. — Тогда до свидания, Марвин, — сказала я. — До свидания, Мерседес. — раздалось из его уст.       Голос заливисто захохотал.       Я уронила ключи от кабинета "209" на пол.       Ключи упали на немытый пол и прозвенели. — Ч-что вы сказали?! — спросила я, уже чувствуя помутнение. — До свидания, Мерседес.       Мои глаза начали расширяться. Сердце забилось с бешеной скоростью. Я нагнулась, схватила ключи и выбежала из магазина, не оглядываясь.       В тот момент я перестала понимать всё, что знала о себе.

"4:40 A.M."

      Я узнала одну из спящих девушек.       Это была Хлоя Прайс, подруга Рейчел. Другая девушка лежала в более тёмном углу, и я не могла её разглядеть.       Дверь комнаты приоткрылась, оттуда высунулась Мари и подозвала меня к себе жестом.       Я подошла. Она вытащила меня из комнаты в коридор и тихо закрыла дверь. — Кроме них здесь есть ещё один человек, — сказала она мне шёпотом, — ещё я обшарила гараж внизу и нашла много всего интересного, включая камеры слежения. Надо их отключить и удалить записи, на которые попали мы с тобой. Я займусь этим. А пока можешь посмотреть, что в этой комнате с предупреждающим знаком.       На двери был автодорожный знак "Wrong way" — Ладно. Так что мы ищем? — спросила я шёпотом. — Тайну. Мы ищем тайну, Кейт. Тайну, которую не раскрывают простым прохожим. — С чего бы здесь быть какой-то тайне? — спросила я, оглядываясь. — Чутьё у меня такое. Из-за вчерашних событий в Блеквелле у меня закрались подозрения. А впрочем, это сейчас не имеет значения.       Мари тихо спустилась по ступенькам вниз.       Я вошла обратно в комнату.       Прокравшись по комнате и сев на стол возле окна, я немного перевела дух и засмотрелась на вещи, развешенные на стуле. От них немного воняло хлоркой. На этом же стуле лежала и сумка. Я посветила на неё фонариком телефона и тут же немного привстала от удивления.       Это была сумка Макс Колфилд. Той девушки, которая отговорила меня спрыгнуть. И сейчас она была в паре метров от меня, спящая слева от Хлои.       Тем временем темнота немного отступила, и в комнате стало светлее, хоть и не намного.       В этот момент я почувствовала себя безумно одиноко. Моя лучшая подруга находится в паре метров от меня. И мне хочется столько ей сказать, но в то же время я испытываю дикий страх при мысли о том, что Макс и Хлоя проснутся и поймут, что я нарушила границу их частной собственности. Поэтому я не могла её потревожить, хоть и хотела.       Чёрт.       Я ведь со вчерашнего дня до сих пор не обмолвилась с ней ни словом в живую. Это сильно вводит меня в грусть.       В конце-концов, я переборола свою совесть, страх и открыла сумку Макс. Внутри было несколько сменных картриджей для её Инстаматика, стопка фотографий, сложенных в пакетик, и Дневник. Когда я увидела его, то тут же спохватилась сложить всё обратно, но интерес пересилил остатки совести.       Я открыла её дневник и принялась читать, направив луч света своего фонарика на текст.       Начала я с понедельника этой недели.       Прочитанное шокировало меня ещё больше. Такого я просто не могла ожидать.       Удивление — это не настолько подходящее слово, как — выпадение в осадок. Но опять же это не слово, а словосочетание.       Путешествия во времени.       Нейтан с пистолетом в женском туалете.       Торнадо, уничтожающее Аркадии Бэй.       Банка с краской, опрокинутая на Викторию.       Нейтан, бьющий Уоррена на парковке, и появление Хлои.       Разговор между Макс и Хлоей в закусочной "Два Кита" на следующее утро.       Стрельба по бутылкам.       Нога Хлои, застрявшая в рельсе, и быстро приближающийся поезд.       В конечном счёте, моё спасение и комментарии Макс по этому поводу.       Всё это было написано в дневнике. И в тот момент, когда я дочитала до конца, у меня начал дёргаться глаз. Не знаю почему, но я без всяких вопросов поверила всему, что было написано в этом дневнике.       Ей просто не было бы никакого смысла фантазировать.       Всё началось с тех самых пор, как Макс сфотографировала синюю бабочку в туалете. Это всё очень странно.       Но сейчас дело не в ней и её способностях.       Дело во мне.       Я закрыла дневник и положила его в сумку, которую поставила так, как она и стояла.       Это и была та тайна, о которой говорила Мари. Она для того и позвонила Аллисе, чтоб узнать, в общежитии ли Максин. Мари знала, что, в сущности, в этом городе есть всего два места, куда может податься Макс. И в одном из этих мест её не оказалось.       Самое забавное, что я до сих пор не знаю, где заканчивается спланированная часть и начинается обычная случайность.       Случайно ли оказался Фрэнк в такой поздний час на свалке? Случайно ли он согласился довезти нас до дома Хлои?       Этого я не знаю.       Потратив на прочтение дневника Макс всего 20 минут и, наконец, положив дневник на место, я поняла, что Мари почему-то не слышно.       Я вышла из комнаты и направилась вниз.       Ни на кухне, ни в гостиной, ни в гараже никого не оказалось. Выйдя из дома через парадный вход, я присела на газон.       И снова Кейт одна. Даже голос ничего не говорит.       Сидя на газоне, мне удалось увидеть ещё пару мёртвых птиц, лежащих возле дороги. Я собрала их и положила на крыльцо, чтоб поутру хозяева дома похоронили их, а не оставили гнить, как объедки пиццы в мусорном бачке.       Как известно во многих христианских семьях детям прививают любовь к животным, путём заведения питомца, за которым нужно заботиться.       У меня, например, есть кролик.       Чёрт.       Снова мысль потерялась. В общем, наконец, Голос сказал: — Ну так, чего ты сидишь здесь? Не пора бы тебе вернуться в больницу? — То, что твориться с Макс, — это невероятно. Но я думала, что найду ответы на свои вопросы. — Ответ на какой вопрос тебя интересует? — Кто эта Мари? — спросила я.       Наступила тишина. В тот момент казалось, что голос снова станет уклоняться от ответов, но... — А ты всё ещё так и не поняла? Нет никакой Мари. И Мерседес тоже нет. Их никогда и не было на самом деле. Мари и Мерседес — это не настолько подходящие слова, как — Кейт . — К-как? — неосознанно спросила я, пошатываясь. — Однажды ты разработала систему эдакого стороннего наблюдения за событием.       У меня начало гудеть в ушах. — Суть в том что, ты составляешь для себя перечень догм, через которые тебе ни в коем случае нельзя переступать. Например, та догма, что "Кейт Марш не навредит и мухе". Исходя из этой догмы, когда тебе действительно приходится кому-то навредить, ты представляешь не себя, делающей это, а постороннего человека. Закрепляешь у себя в голове образ этого человека и подставляешь его вместо себя. И делаешь так постоянно, если приходится совершать нечто, нарушающее догму. Очень сильное самовнушение. Это всё началось с того самого чердака на дне рождения друга твоего отца. Тогда тебе в первый раз захотелось соврать своим близким. Ты ещё неделю чувствовала угрызения совести за свою ложь, а потом тебе в голову пришла эта идея, которая движет тобой до сих пор.       У меня началась дрожь по всему телу. — Ещё такой пример. Если ты хочешь посвистеть, но это нарушает догму, ты представляешь Мари или Мерседес, свистящую рядом с тобой. В общем, целая куча вещей, которые делает как бы кто-то другой, но на самом деле ты сама. Однажды ты вырядилась в церковь как на дискотеку и представила, что Мерседес так оделась, а не ты сама. Флирт перед Марвином. Кхех. Да, начиналось всё с мелочей, но потом ты решила играть по крупному. Ну помнишь, тот сгоревший дом в лесу и трое твоих убитых одноклассников? Ну, конечно, не помнишь. Если событие тебя как бы не касается, то оно гораздо охотнее освобождают память.       Я закрыла лицо руками. — Это сильное самовнушение, которое переросло в... С точки зрения психиатрии это можно назвать управляемой шизофренией. Ты всё ещё можешь мыслить здраво, но тогда, когда нужно сделать что-то эдакое, реальность тут же начинает извращаться в твою пользу. Ты, Кейт, на самом деле совершала это столько много раз, что уже не замечаешь, как это легко происходит. — И-и сколько уже я этим занимаюсь? — спросила я дрожащим голосом. — Восемь лет. Знала бы ты, сколько мерзостей совершила. За такое дают несколько пожизненных заключений. И ты всё равно как бы ни при чём. — И всё же... И всё же теперь я знаю, ч-что занимаюсь с-самообманом. П-почему ты раньше не появлялся... и не говорил мне об... Об этом? — спросила я, немного оговариваясь. — Я пытался, но твоя память отторгала правду. Ты засыпала с мыслью о том, что убийца, лгунья и полная мразь, но, просыпаясь, ты думала, что это плохой сон. И всё из-за этих чёртовых догм. Я — это та небольшая часть тебя, которая всё ещё помнит нормальную правдивую реальность. Хотел помочь вернуть тебя к нормальной жизни и почти потерял надежду, но тут подвернулась вечеринка клуба "Циклон", и тебя накачали наркотиками. Эти вещества всё изменили. Если раньше Мари и Мерседес появлялись тогда, когда нужно, то теперь они появляются, когда сами этого хотят. Ты их больше не контролируешь, и если ты заснёшь, то снова не вспомнишь и половины сказанного мной. И всё придётся начинать заново.       Я медленно пошла вдоль улицы, отдаляясь от дома "44".       Теперь Мари, то есть ты, видит в Макс Колфилд угрозу. Она её убьет, стоит Макс только навестить тебя в больнице. — НЕТ!!! — крикнула я, убегая подальше от дома "44". Просто возьмёт тяжёлый тупой предмет и забьёт её до смерти. — ТЫ! Т-ТЫ ВСЁ ВРЁШЬ!!! ТАК НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! НЕ МОЖЕТ! — крикнула я на бегу.       В тот момент я чувствовала просто дикий ужас. Я бежала по улице с мыслью о том, что, возможно, могу сбежать от этого всего. Тело Мари переместит в туалет твоей палаты, где и расчленит его, чтоб вынести потом по кускам либо утопить там же в канализационной трубе. — ПРЕКРАТИ!!! СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ПРЕКРАТИ!!! — воскликнула я споткнувшись и упав посреди дороги. Мари, а если точнее ты, проделывала это уже много раз. Даже я не вспомню всех жертв. — Это всё мерзкая ложь! — лепетала я, рыдая и извиваясь на асфальте, словно подстреленная дичь, — Я... Я не могу навредить своей лучшей подруге. — А помнишь свою другую лучшую подругу по имени Эстер? Ты застала её в спортзале вместе с капитаном футбольной команды, который тебе нравился. Нормальный человек оставил бы их, но только не Кейт Марш. Через десять минут ты вернулась, имея в руках пистолет с импровизированным глушителем, который был украден из полицейской машины за месяц до этого. — Зачем мне красть пистолет? — спросила я, вытирая лицо от слёз грязными руками. "Всегда делай то, чего не хочешь", — как сказала бы Мерседес. Эта мысль твоя. А значит, именно ты и делаешь то, чего не хочешь. Крадёшь пистолет у копа. Выкидываешь из поезда ослеплённую девушку. Сказать по правде, ты не хотела убивать и этих двоих. Я лежала на асфальте, растянувшись во весь рост, и выла в голос, всхлипывая и подкашливая при этом. — У тебя было 15 патронов в обойме и один в стволе. 14 из них ты высадила в парня, а два оставшихся припасла для Эстер.       Я всё ещё лежала и кашляла, а когда кашель переставал, продолжала выть. — Эстер просила тебя, умоляла не убивать её. Говорила о своей семье и предлагала взять все ценности. Но ты в ответ лишь пела ту песенку, которую вы с ней пели во втором классе. Когда она поняла, что ты не реагируешь на её слова, она упала на колени и замолчала, обливаясь слезами. Последние два патрона попали ей в бедренную артерию и в шею. Помню как ты после этого продолжала ещё минуту нажимать на спусковой крючок, издавая щелчки в то время, как твоя подруга истекала кровью и хрипела что-то невнятное.       В один момент я перестала выть и крикнула во весь голос: — ТЫ ВСЁ ВЫДУМАЛ!!! ЧЕМ ЭТО ВСЁ МОЖНО ДОКАЗАТЬ? А? ЧЕМ? АХАХАХАХАХА!       Я заливисто смеялась, лёжа на асфальте, а голос подсмеивался мне в ответ. — Череп Эстер закопан в саду твоего родительского дома. Там же, в твоей комнате, под полом спрятано и орудие убийства — полностью разряженная Беретта 9мм.       Засмеявшись ещё пуще, я спросила: - А кто была третьей жертвой в ту ночь, помимо Эстер и её парня? - Это была тихая и милая девушка по имени Элис. У вас были совмещённые занятия и иногда она глазела на тебя. В ту ночь она подошла к тебе и призналась в любви. Это на момент отобрало у тебя слова, но уже спустя секунду ты придумала что ответить. За словом ты никогда в карман не лезла. - Что я ответила? - прозвучало из моих уст. - Ты сказала ей: "Раз уж ты так хочешь быть со мной, то сделай вот что. Спрыгни с крыши! Если выживешь - я буду с тобой. Но знаешь, никому об этом не говори. Это будет наш секрет." Элис сразу же побледнела. Кхех, на один момент тебе даже показалось, что она не настроена решительно, но ситуация переменилась самым невероятным образом. Она действительно прыгнула с крыши трёхэтажного здания школы, даже не пытаясь узнать на что приземлиться. — А как насчёт того экспресса "Сан-Франциско-Сиэтл"? — А что на счёт него? — Если я правда выбросила её из поезда, то почему меня не заподозрили? — Да ты посмотри на себя. Тихая, прилежная девушка, занимающаяся благотворительностью и росшая в порядочной семье. Ни один детектив не подкопается к тебе.       Я ещё раз захохотала в голос и, отдышавшись, поднялась на ноги. Постояв ещё минуту, я словно очнулась и спокойно спросила: — Но откуда тогда взялись имена Мари и Мерседес? Каким образом они появились? — В большинстве христианских семей детям заводят питомцев, чтоб прививать им любовь к тварям божьим. У тебя был и есть кролик. Но знаешь что? Он был не один. Их было несколько. Что случилось с первыми двумя по твоей версии? — Первый исчез, а второй умер в своей клетке. — сказала я, вновь подымаясь на ноги. — Верно. Есть одно ограничение. Этим питомцам, по христианской вере, нельзя давать человеческие имена и ты очень не хотела давать им имена, но сделала это, потому что всегда делала то, чего не хотела делать. Убивать ты их тоже не хотела. Первого кролика ты назвала Мерседес и сделала ему глубокий порез кухонным ножом, чтоб посмотреть, насколько легко живое существо может превратиться в неодушевлённый предмет. Тогда ты ещё не понимала, что такое смерть. Череп Эстер ты зарыла там же, где и тельце этого первого кролика. Второго кролика ты назвала Мари, а потом напоила его жидким стеклом.       Было бы большой ошибкой не спросить: — А я как-то назвала своего третьего кролика, того, который остался у меня в общежитии Блеквелла?       Не то что бы я не помнила, но было интересно услышать его версию. — Да. Ты назвала его Элис. Для него нельзя было придумать имя лучше, чем это. Не так ли? — И как я дошла до такого? — Всё из за той книги на чердаке, если бы её не было, всё бы пошло по другому. А теперь извини. Мне пора исчезнуть. В моём существовании был смысл, пока ты не знала правды. Но теперь ты её знаешь, и мне пора на покой. — Ты уходишь навсегда? — Да. А ты будешь по мне скучать? Я ведь часть тебя и на самом деле никуда не денусь. — Но я тебя больше не услышу? — Нет. Ты остаёшься одна. И так должно быть.       С этими словами он замолк. И я не слышала его до сих пор. Несмотря на всю кошмарную правду, мне почему-то стало очень легко на душе. Так легко, как не было очень давно.       Я побежала в сторону госпиталя и была уже там через двадцать минут. Проникла в помещение я через то же самое окно, через которое и бежала ночью. Были небольшие трудности, когда я добиралась к своей палате, но в целом я справилась.       И я здесь.       Пишу это для тебя, мой неизвестный друг.       И я говорю "друг" — потому что ты уже достаточно много знаешь обо мне, если дочитал до этой строчки. Хотела бы и я знать что-то о тебе, но чего нет, того нет.       Странно. В моём телефоне есть СМС с благодарностью, адресованное Макс от моего имени, хотя я не помню, чтоб писала что-то подобное.       Сообщение отправлено в "8:07 А.М."       В это время я спала.       Но спала ли я при этом? Или просто убедила себя в том, что спала.       "Управляемая шизофрения" — как сказал голос.       Это всё, что я могу написать.       Может быть, стоит отправить этот рассказ кому-то?       Думаю, стоит так и поступить.

***

      Кейт скопировала файл и начала отправлять его всем студентам, кто отписался на её станице в социальной сети со словами сожаления о случившемся.       "Теперь они все это узнают." — думала Кейт: "Тайна — это уже не настолько подходящее слово, как — явь."       Кейт поставила планшет на свой стол и почувствовала, что стены и пол комнаты начали вибрировать. Она выглянула в коридор и увидела, как часть персонала выбегает на улицу, чтоб увидеть это.       Суицидница ринулась за ними.       Сбежав на первый, этаж Кейт вспомнила, что не сможет выйти наружу через парадный вход из-за своего браслета.       Поэтому она направилась к чёрному входу.       Никто не обращал внимания на Кейт, все были напуганы этой вибрацией.       Дверь чёрного хода была не заперта, и Кейт открыла её, выскочив наружу.       Это было прямо перед ней. Вместо Академии Блеквелл — гигантский шар света, который с каждой секундой расширялся.       На другой стороне улицы столпился персонал и пациенты. Все смотрели на это явление.       Шар начал расширяться быстрее, и до больницы оставалось сто метров.       Кейт закрыла глаза.       Пятьдесят метров.       Кейт почувствовала тепло и, открыв глаза, поняла, что находится уже внутри этого шара.