Хочешь?

Запиваю тосты горячим чаем, обжигая легкие так, что становится больно дышать. Глотаю кипяток, чтобы быстрее закончить завтрак, но, кажется, оставленная Питом еда никогда не закончится. Хочется скорее увидеть маму и Прим, хоть сестра сейчас и в школе, дома я сидеть не собираюсь. Выглядываю в окно, пытаясь разглядеть движение в доме напротив – ни малейшего шороха. Теплый свитер согревает кожу, кажется, дом придется протапливать самостоятельно. Кутаюсь в шарф, ноги прячу в теплые ботинки. Ветер грубо трогает мои волосы, убираю выбившиеся пряди за ухо. Ступаю по садовой дорожке, заворачиваю за угол, как сталкиваюсь с тем, кого увидеть никак не ожидала. - Привет, - Гейл переминается с ноги на ногу. - Здравствуй, - не знаю, обнять мне его или не стоит. - Давно вернулась? – он подбирает слова. Рассматриваю лицо приятеля: Гейл повзрослел. Он словно подрос, стал выше, гора мышц над плечами, кожа загорелая, глаза многое повидавшие. Что он делал возле моего дома? А врать он не умеет – все знали, что Победители нынче возвращаются, завтра у нас последний приём в рамках Тура – дома, в Двенадцатом. - Ночью, - продолжаю свой путь в сторону соседнего дома. - Ну, и как там? Кажется, я так давно не общалась с другом, что сейчас просто не знаю, о чем нам говорить. - Я очень хочу увидеть маму и Прим… - парень ухмыляется. – Пойдешь со мной? Кажется, он не ожидал приглашения, мнется на месте. Но через секунды я уже слышу его дыхание за спиной. Дверь скрипит, позволяя зайти внутрь. Луч света падает на пол на кухне, от чего, кажется, нет места уютнее, чем это. Тишина наполняет каждую комнату в этом доме – никого нет. Вздыхаю: придется ждать, пока Прим вернется со школы, а мама с работы. - Значит, скоро ты станешь миссис Мелларк? – Гейл вытягивает ноги под столом, расслабляя спину. Всматриваюсь в такое родное лицо, но не чувствую ничего внутри: оправдываться совсем не хочется, находить отговорки тоже. Молчу в ответ, думая, что позвать друга с собой не было такой уж хорошей идеей. - Стану, - вытягиваю перед собой руки, разглядывая ногти. – Как будто есть другой выбор? Понимаю, что последние мои слова сказаны необдуманно, я как будто каждый раз добавляю их, чтобы стать чище, но на самом деле они уже не имеют никакого значения – я стану женой Пита по собственному желанию. Шевелю пальцем так, чтобы блестящий лак переливался на ярком солнце. Краем глаза вижу, как поднимается с места Гейл, двигается в сторону выхода. - Ещё как-нибудь встретимся? – он спрашивает. - Может быть, - пожимаю плечами. Я не хочу идти его провожать, не хочу покидать своей раковины, в которую сама себя же заточила. Дверь хлопает, больно ударяя по моему желанию общаться с приятелем – не хочу его больше видеть. Прячу лицо в ладонях, шумно вдыхая воздух. Слёз уже давно нет, они больно жгут меня изнутри, так и не пролившись. - Ты уже тут, - этот голос заставляет меня поднять голову. Пит стоит на пороге, смотрит прямо на меня. В руках у него буханка свежего хлеба. Солнце освещает этого светлого парня, признавая своим. - А ты чего пришел? – одергиваю себя, но не могу быть мягче. Жених кладет хлеб на стол, садится напротив. Его пальцы касаются моих ладоней, Пит ласково гладит кожу подушечками пальцев, трогает костяшки. Наконец, ладони смыкаются на моих запястьях, так что я оказываюсь в его оковах. Он вглядывается в моё лицо, улыбаясь. - Я столкнулся с Гейлом, - его голос тихий. - Он тут был, - сердце бешено бьётся. – Столкнулись случайно, - сама не понимаю, как начинаю оправдываться. - Китнисс, давай договоримся, - Пит пересаживается ближе, не отпуская моих рук. – Ты можешь видеться со своим другом сколько захочешь и когда захочешь, как и я со своими друзьями. Или подругами. Я знаю, что он хотел сказать именно это, но почему-то передумал. Взгляд парня скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Дыхание тяжелеет, потому что я знаю, что сейчас будет. Раньше я бы засмущалась, покраснела, но сейчас просто жду, когда же он меня поцелует – это моя роль, и я не хочу играть её плохо. Пит касается ладонью моей щеки, притягивая ближе к себе. Подчиняюсь, присаживаясь к нему на колени. Его нос касается моего носа, отчего по телу бегут мурашки. Рот парня растягивается в улыбке, он словно дразнит меня, не начиная поцелуй первым. Двигаюсь вперёд, касаясь его нижней губы. Руки путаются в непослушных волосах, тяну парня на себя. Губы Пита мягкие, податливые. Он быстро перехватывает инициативу, трогая мои зубы своим языком. Входная дверь хлопает, заставляя меня оторваться от парня. Пит прячет лицо у меня на плече, зарывается носом в мягкие волосы. Сердце бешено стучит, не могу перевести дыхание. Через плечо парня вижу, что мама мнётся на пороге, несмотря на то, что это её дом. Соскальзываю с колен блондина, тут же заключая в объятия маму. Она видела. Она никогда ничего не возразит. Пит трогает моё плечо, заставляя повернуться к нему. Он снова тот самый Пит, который учился со мной в одном классе. Я не вижу той страсти, что плескалась в его взгляде минуту назад. - Ну, я пойду? – он обнимает маму. – Я ещё забегу… Хлеб на столе. Парень покидает дом, оставляя нас один на один. - Наконец-то ты вернулась, - мама прижимает меня к себе, судорожно вздрагивая. - Что случилось? – отстраняюсь, пытаясь заглянуть ей в глаза. Мама идет к столу, по пути бросая чайник на плиту. Пальцы механически поворачивают регулятор конфорки, заставляя плясать яркие язычки огня. Мы садимся за стол, друг против друга, выжидаю ответ. - Я чувствую себя ужасной матерью, - она трогает мою ладонь. – Как я могла отпустить тебя жить к Питу? Пересаживаюсь ближе, обнимая мать за плечи. Она не виновата. - Мам, - зову её, - мы хорошо живём! Пит не трогает меня, он… Он хороший. Правда, - произношу для уверенности. – Приходите к нам с Прим чаще! Мне скучно от того, что Пит всегда на работе, а я сижу одна дома… - А что Президент? – она имеет в виду свадьбу. - Нет. Сказал, что это пока не вовремя… - опускаю глаза. - Я уверена, что Пит хороший мальчик, верю, что он не сделает тебе ничего плохого – он умеет быть благодарным. Благодарным? Что она имеет в виду? Чайник на плите отвлекает мать, заставляя меня молчать, оставив мой вопрос неозвученным. Мама заваривает чай, расставляет чашки на столе. - Скоро придёт Прим, - она подмигивает мне. Выдавливаю из себя улыбку. «Он умеет быть благодарным», - эти слова не выходят из моей головы. - Что ты имела в виду, когда сказала про благодарность? – отворачиваюсь, смотря на окна соседнего дома через стекло кухни. - Ты же не думаешь, что Пит тебя правда любит? – мать разливает кипяток. – Это ведь очевидно. Слова, которые ещё пару месяцев назад принесли бы мне облегчение, заставляют в этот раз судорожно сжать ткань скатерти. Что мне нужно от Пита?

***

Пробираюсь в дом уже затемно – Прим умеет заболтать, да так, что не замечаешь, как наступает ночь. В прихожей темно, крадусь, стараясь не шуметь. Луна светит в окно, позволяя видеть гостиную, но не светит достаточно ярко, приходится включить ночник. Мягкий свет расползается по комнате, скрывая от меня острые углы. На кухне обнаруживаю банку с маслом, в которой отмокают кисти для рисования – Пит рисует? - Ты долго, - он стоит прямо за мной, судя по голосу. - Прим, - он поймёт. - Я уже думал идти за тобой, - парень притягивает меня к себе. Спиной чувствую, что на нём нет футболки – горячая кожа приятно греет мою спину под тканью. Ладонь Пита скользит вниз по моему животу, останавливаясь на бляшке от ремня. Он утыкается носом в мою шею, щекочет кожу дыханием. - Ты рисуешь? – показываю на кисти. - Угу, - Пит мычит, слышу по голосу, что он очень устал. – Вероника заходила, давно обещал ей портрет. - Вероника – это?.. – я прекрасно знаю, кто такая Вероника. - Она училась с нами, такая симпатичная блондинка… - Тогда она с тобой была? – вспоминаю, как застукала парня с девушкой перед калиткой его дома. Пит вздыхает в знак согласия, но ничего не говорит. Кошка внутри меня противно скребёт своим коготком где-то под сердцем. Убираю ладонь Пита и делаю шаг вперёд, отходя в сторону. - Мэру это, наверное, не понравится… Если кто-то узнает, - прячу глаза. - Я всего лишь рисовал её портрет, Китнисс… Моё имя Пит произносит с придыханием, заставляя волне мурашек рассыпаться по телу. Обхожу полуголого парня, двигаюсь по лестнице к себе в комнату. Возле самой двери он нагоняет меня, хватая за руку. - Ты чего? – Пит ставит руки по обе стороны от меня, припечатывая к стене. – Я же должен как-то зарабатывать нам на жизнь, её отец неплохо заплатит за портрет… - Нам не нужно работать – Сноу оплачивает нашу жизнь, - ныряю под его ладонями, выскальзывая. - Я хочу сам зарабатывать! И тебя обеспечивать… Деньги пусть останутся… нашим детям. - Я не хочу детей, - тяжело вздыхаю. - А что ты хочешь? – парень отходит дальше, как бы показывая, что я могу и не отвечать на этот вопрос. Что я и делаю – хлопаю дверью. Единственное, что я сейчас хочу – видеть этот дурацкий, уродливый портрет! Она некрасивая – в школе было полно девушек лучше неё! Почему именно Вероника? Но именно то, что она не красавица пугает меня больше всего – Пит с ней был не из-за смазливого личика, а возможно между ними и сейчас что-то есть. Завтра состоится приём в нашем родном дистрикте, завтра все увидят нас вместе, в том числе и Вероника.