Хочешь?

Чтобы отличить страсть от влюблённости, нужна близость… Чтобы отличить любовь от привычки, нужно время…

У меня появилась странная привычка – провожать Пита по утрам на работу. Солнце только заглядывает в нашу маленькую кухоньку, а я уже накрываю на стол. Вчерашняя выпечка из пекарни, ароматный какао… - Привет, - Пит спускается вниз, ероша ладонью волосы на затылке. - Привет, - стыдно поворачиваться, но я рискую. Парень проходит мимо меня, пододвигая ногой стул к себе. Он удобно устраивается на мягком табурете, подперев руками подбородок. Только сейчас замечаю, что Пит избегает моего взгляда, прячет глаза. И ещё… Он не поцеловал меня. Каждое утро я привыкла начинать с его поцелуя: иногда легкого, иногда требовательного… А сегодня – ничего. Сердце тяжелеет, его стук, кажется, заполняет меня изнутри, но просить ласки я не собираюсь. Никогда ничего не просила. - Как спалось? – пытаюсь завязать разговор, но, кажется, бестолку. Пит пожимает плечами, продолжая отмалчиваться. Ничего не понимаю… Что его обидело, задело? Ставлю перед парнем горячий какао и выпечку из мини-духовки и спешу удалиться. Я не хочу находиться рядом с ним. Вчера вечером все было совсем по-другому… Он не идет следом, позволяя мне скрыться на втором этаже дома. Хлопаю дверью в своей комнате, сажусь на кровать, которую я вчера даже расстелить не успела – обычно, я ночую в комнате Пита, и эта ночь не была исключением. Простыни холодные, но, переборов себя, ложусь под одеяло, даже не сдернув покрывала. Пижама не греет, а шелк простыней только сильнее охлаждает кожу. За что он так со мной? Я не понимаю… Может Пит обижается на то, что удовольствие в нашей паре получаю только я? Слёзы подступают к горлу, глубоко дышу, чтобы не разреветься. Накрываюсь с головой одеялом, грея воздух внутри своего убежища дыханием. Я считаю каждую ночь, проведенную рядом с ним. Считаю каждую волшебную ночь в его комнате. А Пит просто из-за чего-то обиделся на меня с утра пораньше. Прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться на сне, но картинки вчерашней ночи не дают спокойно заснуть, особенно зная, что парень внизу, завтракает. Пустующая часть кровати прогибается под весом мужского тела, от чего я вздрагиваю. Пит пришел. Он тянет одеяло за уголок, руша мой мир. - Что произошло? – Пит сидит рядом в той же ночной футболке и серых штанах. - Ничего, - кладу руки поверх одеяла, они тут же покрываются мурашками от холода. – Я думала у тебя спросить… Пит ложится рядом, прямо на холодное одеяло, его пальцы «шагают» к моим, несмело хватают мою ладонь. Парень сжимает мой руку, подносит пальцы к свои губам, целуя. Меня раздражают его действия: пятнадцать минут назад на кухне он не хотел знать меня, а сейчас ведет себя как ни в чем не бывало. Выдергиваю пальцы из его хватки, прячу их под одеяло. Блондин бросает на меня долгий взгляд, молча поднимается и направляется к порогу. - Ты не поцеловал меня утром, - выпаливаю в последний момент, когда его рука уже поворачивает дверную ручку. Пит замирает на месте, его спина каменеет, но я знаю, что он улыбается – чувствую. - А должен был? – Пит снова садится на кровать, но уже спиной ко мне. - Ночью целуешь… - пожимаю плечами, хотя он меня и не видит. Я покидаю свое нагретое место, сажусь за его спиной, прижимаясь к сильному телу. Пит оборачивается, смотрит, улыбаясь, а после разворачивается полностью и крепко обнимает. Набрасываю одеяло, теперь мы оба в этом «домике». - Могу сейчас поцеловать, - Пит греет мое лицо своим дыханием. - Я сама могу сейчас. Что я несу? Мысли в голове путаются, единственное, что я понимаю – я хочу его поцеловать. Рука скользит по спине парня, не понимаю, как она оказалась под его футболкой. Мы целуемся до потери сознания, стуча зубами. Не могу оторваться от парня. Пит опускает меня на подушку, отбрасывая одеяло с головы. Понимаю, что если мы не остановимся, то Пит опоздает в пекарню. - Ты опоздаешь, - шепчу между поцелуями. - Знаю, - блондин отстраняется, гладит мое лицо своими широкими ладонями. – Тогда я пойду? - Ты у меня разрешения спрашиваешь? – мне становится жутко смешно. - Нет, - Пит тоже улыбается. – Я пошел… - он делает два шага к двери, но снова набрасывается на меня с поцелуями. – Не могу удержаться. Сама тяну руки, хватая его за шею. - Иди, - не отпускаю. – Проваливай уже, Пит Мелларк, - отталкиваю, но не даю свободу. Мы идем в нашу комнату. Я наблюдаю за тем, как Пит переодевается. Он прячется за ширму возле шкафа, слышу, как бренчит его протез. Меня он нисколько не смущает – я видела картины и похуже. Картины… Взгляд находит полотно, запрятанное в самом углу комнаты – Пит так и не закончил картину. - Когда уже сдашь работу? – киваю в угол. - Нет вдохновения, - его голова высовывается из-за ширмы. – Точнее, оно есть, но я не хочу рисовать Веронику… - Пит, как всегда, юлит. - А кого… хочешь? – делаю вид, что рассматриваю занавески. - Тебя, - Пит уже не появляется. Тишина висит до тех пор, пока он не выходит уже одетым. Спускаемся вниз. Пит натягивает пальто, я же заставляю его надеть шапку – на улице холодно. Целую жениха на прощание, остаюсь одна. Сегодня я обещала Сей навестить её – давно не была в Котле. Иду в душ, где окончательно просыпаюсь. Стоя под струями горячей воды, я вспоминаю сегодняшнее утро – Пит из-за чего-то обиделся. Наскоро готовлю на кухне ужин, так как обедать дома я точно не буду. Выключаю газ и натягиваю пальто и зимние ботинки – Цинна так и не привил мне хороший вкус. Мороз щиплет мое лицо, ветер играет с выбившимися прядями. Возле забегаловки вижу правительственную машину: кажется, на такой разъезжают электрики. Не ощущаю опасности, когда пересекаю порог здания. Гейл стоит прямо передо мной. Странно и необычно видеть его в рабочей форме, а не в охотничьей одежде. - Привет, - он оборачивается, явно удивляясь. - Здравствуй. Мы не виделись с другом чуть больше недели – погода портит всю охоту. Гейл так и не сказал мне, что ему больше не нужно идти в шахту – другая работа и круг общения. - Я знала, - обвожу взглядом парня. – Но просто странно, что не ты мне сказал, - складываю руки на груди. - Кстати, тебе спасибо, за новую должность, - он усмехается. - Мне? – удивительно. - Ага, - парень прищуривается. – Я же твой кузен. Кузен победительницы не должен работать в шахте. Забавно. Я избавила парня от каторжного труда, сама к тому не прилагая никаких усилий. Мы смеемся одновременно, Гейл крепко обнимает меня, руша мою стену недовольства. Я так скучала по нему. Мне не хватало этого его заговорщического взгляда, и Гейл, в отличие от Пита, всегда говорит, что его не устроило, он не будет обижаться втихомолку. Сегодня друг проводит свет в забегаловку Сей: кажется, парень решил отыграться на своей должности. Вызываюсь добровольцем, с удовольствием вкручиваю шурупы, помогая закреплять провода. Спустя добрых семь часов результатом наших трудов становится яркий свет, который освещает этот закуток, делая его таким уютным. - Теперь могу работать допоздна, - старуха не нарадуется. На улице Гейл предлагает подвезти меня. На улице темно и мерзко, поэтому я с радостью соглашаюсь. В машине тепло и играет капитолийская музыка. - Ого, - плюхаюсь на кресло. – А тут уютно… А ты когда водить научился? - Закончил курсы ещё… - друг замолкает. – Когда вы в Туре победителей были. Замолкаю, усаживаясь удобнее. Через пятнадцать минут мы уже возле моего дома. Мы сидим в машине, выходить не хочется, но и остаться тут навечно я не смогу – скоро вернется Пит. Свет в доме не горит, хотя на улице сгущаются сумерки, значит, дом пока пустует. Я думаю о том, как растоплю дома камин и буду греть ужин, ожидая парня. Представляю его глаза, которые смотрят только на меня. - Тебе с ним хорошо? – Гейл касается моего плеча, отвлекая. - Да, - я не задумываюсь. - То есть, это он? Один и навсегда? – друг ухмыляется. Киваю, открывая дверцу. Гейл тянет меня за руку, задерживая. На секунду ощущаю его дыхание на своих губах, но тут же вырываюсь. - Не нужно, пожалуйста… Скольжу по садовой дорожке, поднимаюсь на крыльцо. Долго роюсь в сумке, пытаясь найти ключи. Холодный пот прошибает до костей, когда понимаю, что дверь не заперта. Пит дома. Я вижу его сразу как только попадаю в дом. Парень сидит на кухне, пьет чай в темноте. Его взгляд следит за отъезжающей машиной. Надеюсь, он ничего не видел. Пит даже не оборачивается на шум из гостиной, продолжая чаепитие. - Снова свет отключили? – пытаюсь устранить из голоса тревожные нотки. - Нет. Я люблю темноту, - Пит, наконец, поворачивается. – Это Гейл был? - Да, - вешаю пальто. - Подвез меня. - Ммм, - парень снова не смотрит на меня. – Ты звала его сегодня. Что? Не понимаю, о чем он. Стягиваю ботинки и иду на кухню. - Кого? – тяну руку к чашке Пита, делаю большой глоток обжигающего чая. - Гейла. Во сне, - он сопит. Так вот почему он не поцеловал меня утром! Смех давит меня, но ровно до того момента, когда я начинаю догадываться, что Пит видел, что Гейл хотел поцеловать меня. - Ты следил за нами в окно? С кухни? – я стою за его спиной. - Нет. Случайно увидел… Машину, знаешь ли, сложно не заметить, - Пит язвит. - Я его не целовала, - хватаю парня за плечи, разворачивая. – Он мне не нужен… Пит дергает плечом, но я держу крепко, не выпуская. Никуда ты от меня не денешься, Мелларк. Заставляю его подняться, буквально бросаюсь парню на шею. - Не надо, Китнисс, - он только говорит, но не сопротивляется. – А кто тебе нужен? Надоело… - Ты нужен, - я уверена в своих словах. – Я боюсь тебя, Пит. Но я и желаю тебя… Боже, что я говорю! Я не хочу, чтобы он уходил в другую комнату. Я всегда хочу спать только в его кровати. - Ты думаешь, меня её портрет устраивает? Что он стоит там, незавершенный, а значит, она ещё сюда заявится? Не устраивает… Но я терплю! Ради тебя терплю… - Это моя работа, Китнисс! – он уворачивается, но я все же дарю ему короткие поцелуи. – Ты не работаешь на Гейла! - Он мой друг… Я его не целовала. Он – хотел. Но не я! – не знаю, как до него докричаться. – Я буду только твоей женой. Пит каменеет в моих объятиях, становится страшно за себя, за него, за наши отношения. - Если ты, конечно, захочешь, - поправляю себя. - Захочу. Пит поднимает меня на руки и ступает на первую ступеньку лестницы. Впереди два пролета моей свободы. Я знаю, что потом я буду принадлежать только ему.