Роза гарема

Утром Али Мамед, невыспавшийся, поднялся с кровати, вознёс молитвы и отдался в руки раба. Шустрый малый обтёр тело халифа водой с добавлением розового масла, постриг бородку и расчесал волнистые волосы. Закончив с утренним туалетом, помог аль-Фаруку облачиться в наряд из тончайшей шерсти, изумрудно-зелёный, расшитый золотой нитью и каменьями. Халиф унизал пальцы перстнями, любуясь одним из них, с большим рубином в искусной золотой оправе. После завтрака он удалился в отдалённую залу, где предался мыслям, вспоминая короткий разговор с Розой гарема, юным Джамалем, украшением мира. Чуть позже спустился и аль-Максуд, бодрый и весёлый. Остаток утра они с халифом провели за приятной беседой, гуляя по великолепному саду кади. Али немного огорчился, заметив отсутствие Джамаля, не подозревая, что мальчик уснул незадолго до первого призыва муэдзина, проспав молитву и завтрак. После полудня Али Мамед и судья отправились на торжественный обед во дворце визиря. Здесь собралась знать Кятифа: богатые купцы, имамы, начальники рынков, тюрем, дворцовой охраны и военачальники. Халиф занял почётное место на троне, и все пришедшие кланялись и целовали ковёр у его ног. Глаза аль-Фарука светились мудростью, на строгом лице светилась милостивая улыбка. Весь его вид говорил о большой власти и богатстве. Халиф Али, олицетворение благодетели, защитник обиженных, грозный воин и справедливый судья, - таков аль-Фарук, потомственный халиф земель Саны. Он беседовал с начальником шурты и с купцами, интересовался жизнью города, восстановительными работами, слушал благодарные речи и принимал подарки. Визирь аль-Наби так же беседовал с весьма напыщенным купцом. Собеседник наместника был худощав и высок, с курчавой бородой и пронзительным взглядом орлиных глаз. Шёлковая голубая джубба, надетая поверх белой рубашки, была расшита серебряным орнаментом, в ухе купца красовалась золотая серьга. Аль-Наби слушал его речи, хмурясь и поглаживая бородку. - Вы уверены, Хафиз, что без этого не обойтись? - Уверен, о, визирь! – Кивнул купец. – Дайте нам то, что мы хотим, и вы получите то, о чём просите. - Но я уже заплатил вам достаточно, - возразил визирь, подняв брови. – Неужели товар настолько дорог? - Для подобного камня, уважаемый аль-Наби, и оправа должна быть дорогой и изысканной. Вы согласны? - А если я не буду доплачивать? - Тогда ищите другого купца, а я не могу продавать столь дорогой товар по такой низкой цене! – Выпятил грудь Хафиз. Визирь задумался, покусывая губу. - Хорошо, Хафиз, я доплачу вам за товар! Но я надеюсь, что он того стОит! - Не сомневайтесь, аль-Наби, более честной сделки не было в мире. Жду вас через неделю в том же месте. Поклонившись, Хафиз смешался с толпой купцов, и незаметно покинул дворец. Визирь оглянулся по сторонам, и его взгляд упал на судью, стоявшего неподалёку. Аль-Максуд слышал их беседу, но не придал значения – покупка драгоценностей у купцов была обычным делом. Обед был роскошным. Разнообразие и количество блюд поражало – тут и жареные барашки с абрикосами и птицы в меду и отварное мясо верблюдов с овощами, сладкая выпечка, фрукты, орехи и сласти всех видов. Пиршество удалось на славу, гости прославляли Аллаха, халифа и его наместника. Но Али Мамед почти не участвовал в их беседах, пребывая в раздумьях. Между его бровей залегла складка, в глазах застыла тревога. Ближе к вечеру сытая и довольная знать начала разъезжаться по домам. Халиф с судьёй вернулись во дворец, где им подали кофе. Хмурый Али Мамед сделал пару глотков, задумчиво разглядывая высокий инкрустированный серебром кальян, стоявший возле подушки судьи. - Что с тобой, мой друг? – Приподнял бровь аль-Максуд. – Ты весь день мрачен, точно туча. Что-то гложет тебя, или, может, тебе не понравился обед в твою честь? - Обед был великолепен, - вздохнул Али, и в его глазах блеснуло подозрение. – Но ты прав, Адиль, кое-что меня гложет! - Излей мне душу, о, халиф! – Аль-Максуд взмахом руки приказал слугам удалиться, и откинулся на подушки, приготовившись слушать исповедь друга. - Адиль, вопрос очень деликатный, и я хочу, чтобы всё осталось в тайне, - тихо произнёс аль-Фарук. - Не волнуйся, дорогой друг, - Заверил его судья, - Твоя тайна умрёт вместе со мной. Что же не даёт тебе покоя, и чем я могу помочь тебе, любезный Али? - Адиль, мне кажется странной эта ситуация с жемчугом. – Задумчиво пригладил бородку халиф, - Судя по докладам, добыча его немного снизилась, чего быть не должно… - Но, насколько я знаю, дела остались на прежнем уровне, - возразил аль-Максуд, удивлённо глядя на собеседника. – Я писал тебе об этом. Ты сомневаешься в моих словах, о, халиф? - Нет, в твоих словах я не сомневаюсь, дорогой Адиль, но я разговаривал с аль-Наби и он предоставил мне отчёт, говорящий об обратном, - Халиф протянул судье бумагу с ровными столбцами цифр. – Это меня и удивило… - Хмм, странно, - судья изучал отчёт визиря. – Этого просто не может быть! Я разговаривал с ловцами жемчуга и с их владельцами, и видел совершенно другие цифры. Странно, откуда у твоего визиря такие сведения? И какова моя роль? - Адиль, друг мой, я всецело тебе доверяю. Я бы и сам во всём разобрался, но неотложные дела призывают меня в Басру. Послезавтра я уеду, и за один день я ничего не выясню в этом деле. У меня к тебе просьба: возьми труд расследования на себя, ты знаешь, моя благодарность будет щедрой! - Друг мой, я с радостью помогу тебе в этом деле. Ты прав – вопрос щекотливый, и ни в коем случае это не должно дойти до ушей Великого Халифа. Отправляйся по делам и ни о чём не беспокойся, я всё сделаю! - Ты утешил моё сердце, дорогой Адиль! – Халиф радостно улыбнулся, и тут же в его глазах сверкнул хитрый огонёк. – Но есть ещё один вопрос, что мучает меня, мой друг. - Говори, Али, я слушаю тебя! Али Мамед пригладил бородку, и взглянул на судью... …Джамаль проснулся уже после полудня. Пришедший по его зову Самир испугался – прекрасный юноша осунулся за ночь, глаза покраснели, и сам он был какой-то вялый. - Господин мой, что с вами? – Выдохнул он, помогая Джамалю встать с постели. - Ах, Самир, за мной всю ночь во сне гонялся ифрит, - соврал мальчик, вдыхая аромат розовой воды. - Он обидел вас, мой господин? – Слуга начал одевать Джамаля. - Нет, он поймал и поцеловал меня, превратившись в прекрасного мужчину. Спасибо, Самир, не беспокойся о завтраке, я не голоден… - Вы должны поесть, - взмолился Самир. – Господин, если кади увидит вас в таком виде, он отрубит мне руки! - Хорошо, - слабо улыбнулся Джамаль. – Если только чуть-чуть… Юноша позавтракал, затем подремал ещё немного. Хамид навестил мальчика уже днём, и призвал к нему чернокожего раба. Юноша отдался в руки мускулистого массажиста, который долго и со знанием дела расслаблял его юное тело, впервые в жизни пожелавшее настоящей любви и страсти. Мальчик лежал, нежась под руками раба, и даже немного пожалел, когда всё закончилось. Потом он долго беседовал с Хамидом, и евнух убедил его не дурить и взять себя в руки. В конце концов, гарем судьи – это лучший вариант, неизвестно ещё, как с ним будет обращаться халиф, о грозном нраве Али Мамеда легенды ходят. Аль-Максуд благоволит Джамалю, но если мальчик проявит непокорность, его продадут неизвестно кому. Джамаль выслушал его монолог, непрестанно вздыхая. В конце концов, Хамид прав. Лучше не гневить аль-Максуда, но и от встреч с халифом не хотелось отказываться. То, что он аль-Фаруку понравился, Джамаль не сомневался, и не смог отказать себе в удовольствии встретиться с халифом ещё раз. Лето подходило к своему пику, дневной зной был невыносим. Ежедневно двор перед входом во дворец и садовые дорожки прибирали и щедро поливали водой. Только блаженная тень деревьев давала отдохновение, да ещё купальня с её бассейном, наполненным прохладной водой. Джамаль провёл там несколько часов, то плескаясь в бассейне, то гуляя между фонтанов, слушая весёлую болтовню других жителей гарема. После обеда, ближе к вечеру, когда солнце начало свой путь к горизонту, юноша направился в сад. Там он устроился в беседке, прятавшейся среди розовых кустов, недалеко от одного из фонтанов. Здесь Джамаль сидел, слушая птичий щебет и тихое журчание ароматных струй, низвергавшихся в прудик с кувшинками. Когда подступил вечер, лёгкий ветерок донёс аромат сандала, и тихое пение. Юноша встрепенулся, похоже, в саду гулял халиф Али! Приятный голос аль-Фарука пел о неземной красоте и разбитом сердце, о борьбе за любовь и жестокости мира. Мальчик поднялся со скамеечки и вышел из беседки. Его ноги, обутые в парчовые туфельки, тихо ступали по мраморной крошке, которой была выложена тропинка. Его нежно-голубое одеяние облегало точёную фигурку, сверкая в свете ещё яркого солнца редкими искорками самоцветов. В волосах мальчика красовалась ленточка, украшенная камушками бирюзы, на локоне висел крохотный серебряный колокольчик, а кушак сверкал серебристой вышивкой. Джамаль, словно дивный принц из сказки, тихо шёл по дорожке, пытаясь определить, откуда доносится пение. Но голос стих, и юноша растерянно замер на мгновение. Разочарованно вздохнув, он свернул мимо кустов жасмина и попал прямо в объятия аль-Фарука, с восторгом прижавшего к груди свою добычу. Дыхание Али Мамеда обожгло губы юноши, он растерянно взглянул в бездонные, горевшие задорным огоньком, глаза халифа, забыв вырываться из его сильных рук. Достаточно сильных, чтобы вскружить голову прекрасному созданию. - О, господин, - выдохнул Джамаль, не ожидавший пленения. – Вы опять меня напугали… - А мне показалось, что ты сам искал этой встречи, - хитро улыбнулся Али Мамед, прищурив глаза. – Разве нет? - Уверяю, вам показалось, - Джамаль, смотрел в глаза халифа, будучи не в силах оторвать взгляд. Он чувствовал себя кроликом во власти гипнотических глаз удава. – Я случайно натолкнулся на вас, я… я шёл во дворец… - Неужели? – Губы араба растянулись в обворожительной улыбке, изящная бровь приподнялась в шутливом недоумении. – Ты, верно, заблудился - дворец в другой стороне! - Благородный халиф… - Джамаль упёрся руками в сильную грудь Али. – Господин, я не должен… отпустите меня… - Чего ты не должен? – Аль-Фарук сжал юношу в объятиях сильнее, и приблизился к его губам. – Цена свободы – поцелуй. Подари мне его, и я отпущу тебя порхать на свободе, сладкозвучный соловей! - Господин, - Джамаль и хотел дать то, о чём просил его халиф и боялся быть пойманным на месте преступления. – Моё положение не позволяет… - Тогда я силой сорву его с твоих нежных губ, - Али припал полными губами к тёплым губам юноши, накрыв их в сладком поцелуе. Почувствовав дрожь в юном теле, осторожно проник языком в рот Джамаля, вызвав тихий стон. Внезапно отстранился и с улыбкой взглянул на разнеженного в его объятиях мальчика, горевшего огнём желания. Джамаль прижался к халифу, притихнув на его груди, словно нашедшая убежище пташка, и еле слышно прошептал: - О, халиф, поцелуйте ещё… Али Мамед поцеловал Джамаля в полураскрытые губы, терзая их, заставляя юношу тихо стонать, и таять, словно шербет на солнце. Тихие, осторожные и одновременно настойчивые поцелуи халифа будоражили кровь мальчика, вознося его на вершину блаженства, отнимая здравый смысл, прогоняя опасения, пробуждая желание остаться наедине с этим сильным мужчиной. Отдаться ему без остатка, вкусить сполна его любви… - Какой ты чувственный, - прошептал ему в ухо Али Мамед, нехотя оторвавшись от его губ. – Ты всё ещё боишься меня? - Нет, о, халиф, - Джамаль обнял аль-Фарука за талию. – Я хочу быть вечно в вашем плену… Али Мамед поцеловал юношу в лоб, проведя ладонью по его шелковистым волнам волос. - А я обещал тебе свободу за твой сладкий поцелуй… - Халиф выпустил мальчика из жарких объятий, и загадочно улыбнулся. – Но я подарю тебе кое-что ещё! С этими словами он снял с пальца перстень с рубином, и надел его на изящный пальчик Джамаля. Рубин сверкнул в свете солнца, подобно пламени. - О, господин, - мальчик поцеловал перстень. – Ваш подарок прекрасен и дорог для меня, но… боюсь, что мой господин будет против… - Не будет, уверяю тебя, - успокоил юношу халиф Али. – Он знает об этом подарке. - Благодарю вас от всей души, о господин и повелитель! – Юноша поцеловал руку Али Мамеда, заставив халифа улыбнуться. – Я буду хранить его на своей груди. - Ты так учтив и обаятелен, - араб пригладил волосы юноши, обнял его и горячо поцеловал. – Твои уста словно мёд. Юноша залился краской и улыбнулся, глядя на халифа влюблёнными глазами. - Господин, смею ли я скучать и вспоминать нашу встречу? - Скучай, мой мальчик, и храни в сердце то, что произошло с тобой вчера и сегодня! – Халиф провёл ладонью по нежной щеке мальчика. – Я завтра уезжаю, но скоро мы увидимся вновь! Ты со своим господином приедешь ко мне в гости, когда летний зной спадёт, и пески оживут. - Вы желаете видеть меня в своём дворце? – Хитро улыбнулся юноша, и в его очах сверкнул счастливый огонёк. Али прищурил глаза, и улыбнулся краешками губ. - Я желаю, что бы ты, нежный цветок, украсил своим благоуханием мой дворец! Они ещё немного погуляли по саду, и Джамаль развлекал халифа стихами и беседой. Когда солнце опустилось за горизонт и раздалось пение муэдзинов, Али подвёл юношу к дверям гарема. - Пришло время прощаться, прекрасный Джамаль! Добрых тебе снов, и да хранит тебя Аллах! - И вам доброй ночи, и да сохранит Великий вашу душу в покое и радости, - мальчик, поймав ещё один поцелуй халифа, скрылся за дверью. Хамид закрыл и запер дверь. Али Мамед, повертев в руках украдкой снятую с волос Джамаля ленточку с бирюзой, направился во дворец. Там он отужинал вместе с другом, обсуждая насущные вопросы. Утром Али, свежий и выспавшийся, с искорками счастья в глазах, полулежал после завтрака на подушках, ожидая, когда его караван будет готов к выходу. Халиф перебирал чётки, мечтательно глядя на серебряный кофейник. - О чём задумался ты, мой друг? – Прервал молчание аль-Максуд. – Кто занял твои мысли? - Ах, друг мой, - вздохнул Али, слегка улыбнувшись. – Жалею я, что не смогу забрать твой щедрый дар с собой. Увы, поход мой долог и тяжёл по воле Аллаха. Я еду в Басру, чтобы встретиться с визирем Великого халифа, а затем мне предстоит долгий путь назад, с заходом в несколько городов и селений. Боюсь, не довезу… - Уж не отказываешься ли ты от моей щедрости? – Приподнял бровь Адиль. Он взял с блюда гроздь винограда, отщипывая от неё янтарные ягодки. – Я преподнёс тебе его от всей души… - Нет, что ты, как ты мог такое подумать, - укоризненно покачал головой халиф. – Я лишь говорю, что мой поход долог и тягости пути ожидают меня. Не хочу, чтобы твой дар зачах в пустыне. Сейчас лето, и в песках зной и засуха… давай сделаем так: привези его мне осенью, и тебе лишний повод ко мне приехать. Что думаешь, дорогой Адиль? - Хмм, - судья задумался. – А что, хорошая идея! Негоже нежные цветы в пекло бросать. Хорошо, я приеду к тебе на исходе лета, и привезу его тебе. - Отлично! – Кивнул Али. – А я к тому времени приготовлю достойную оправу для этой жемчужины! - Желаешь ли ты ещё раз лицезреть нежную газель? – Адиль бросил на блюдо ветку от грозди и омыл руки в чаше. – Мне позвать его? Может, желаешь испить его любви? Я прикажу приготовить вам ложе… - Нет, Адиль, я разделю с ним постель в своей спальне. В твоём дворце я не смею делать этого, вором себя чувствую. Но буду благодарен, если призовёшь его, - Али приподнялся и сел на подушках, играя с тонкой ленточкой. Вскоре раздался нежный звон колокольчика, и в залу вошёл Джамаль. На этот раз он облачился в белое, шитое золотом, одеяние. - Вы изволили звать меня, господин? – Поклонился он. - Да, Джамаль, - мягко ответил судья. – Попрощайся с халифом. - О, господин, позвольте пожелать вам счастливой дороги, и пускай Аллах раскроет над вами покрывало своей милости, - улыбнулся юноша. - Спасибо, мой мальчик, - кивнул Али Мамед, всё ещё крутя в руке ленточку, расшитую бирюзой. – И тебя пусть оберегает милость Всевышнего! Джамаль заметил ленту в руках халифа, и, набравшись храбрости, произнёс: - Благородный халиф, вчера я обронил кое-что… - Он взглянул в хитрые глаза аль-Фарука, облизнул губы и продолжил. – И эта вещь попала к вам… - Я верну её тебе, - Кивнул Али, улыбнувшись уголками губ. – Но не сейчас, а осенью, когда ты приедешь ко мне в Сану. А до тех пор она будет напоминать мне о знакомстве с тобой! - Я тронут и польщён, что так удивил вас, - кивнул головой Джамаль. – Оставьте её себе, пусть это будет моим подарком. - Спасибо, Джамаль, мой мальчик, - Али спрятал ленточку на груди. – Пусть она будет залогом будущей встречи! Так и простился юноша с халифом. Всё, что у него осталось, это светлый образ аль-Фарука в памяти, его кольцо и веточка жасмина, которую мальчик бережно сохранил. Он давно понял, что аль-Максуд, питавший к мальчику нежные чувства, но, увы, терявший к нему интерес из-за его возраста, сделал лучшее, что мог: подарил юношу халифу. Джамаль не верил в своё счастье, и считал дни до наступления осени, когда караван кади направится в далёкий город Сану, что на живописном побережье Красного моря. Мальчик любил приключения. Нет, он не бывал нигде дальше городского рынка, да и то под присмотром евнуха. Но он любил читать, этому его научил судья, не видя в этом занятии вреда. И юноша зачитывался книгами из его библиотеки. Больше всего он любил сказки и приключения. И тихо мечтал когда-нибудь отправиться в поход по пустыне, покачиваясь на спине верблюда, слушая песни погонщиков, сражаясь с разбойниками… Скорее бы осень! Джамаль ходил в мечтах, и не замечал, как за его спиной шепчутся, радуясь за него и завидуя его судьбе. Всем известно – во дворце халифа жители его гарема живут ещё роскошней! Там бассейны наполнены росой с бутонов роз, а фонтаны извергают вино. Подушки набиты беличьим мехом и страусовыми перьями, а сам дворец вызолочен и едят там с посуды из чистого серебра! И именно Джамаль едет туда! Хамид доложил об этих разговорах аль-Максуду, и тот оградил юношу от жителей гарема, переселив в соседние со своими покои. Ел юноша пищу, проверенную на рабах, пил из рук судьи, и спал, охраняемый стражей. Нельзя, чтобы завистники до него добрались! Кади подарил мальчика другу, и теперь в лепёшку разобьется, но доставит ему юношу в целости и сохранности. Пока же Джамаль наслаждался жизнью, отдыхая от наскучившей жизни в гареме, развлекая судью лишь разговорами. Близости между ними больше не было – таков был уговор между друзьями. А халиф Али, покинув вверенный ему Кятиф и дворец своего доброго друга, отправился в Басру. Там он решил свои дела с визирем Великого халифа относительно праздника по случаю завершения восстановления Кятифа. Торжества назначили на начало весны, к тому времени город будет поднят из праха полностью, сверкая своим великолепием. После Басры халиф направил караван назад, в родную Сану – нужно приготовить дворец к приезду юноши. Халиф, покачиваясь на спине своего скакуна, время от времени подносил к губам ленточку с бирюзой, нежно её целуя и вдыхая аромат жасмина, который хранил тонкий голубой шёлк. Вспоминал улыбку мальчика, робкий взгляд его газельих глаз, стройный стан, который жаловался на тяжесть его бёдер, каскад чёрных волос, и сладкий голос мальчика. - Потерпи немного, мой нежный бутон, - едва слышно шептал Али Мамед, касаясь ленточки губами, будто это могло приблизить его к возлюбленному. – Потерпи, газелёнок, скоро мы с тобой встретимся, и ты навсегда прильнёшь к моей груди, прохлада моих глаз! Как ни жаль было аль-Фаруку расставаться с юношей, но он понимал, что делает правильно – наступило лето, и пески пустыни источали жар, раскалённый воздух колыхался между небом и землёй, создавая причудливые миражи, солнце немилосердно жгло всё вокруг. Был ещё только полдень, а до попон и сёдел уже не коснуться, настолько они горячи. Кони шли, понурив головы, и только верблюды, гордо взирая на пески, довольно шагали вперёд. Песни стихли, разговоры прекратились – закутавшись в гутры, путники терпели дневной зной. Мудрый поступок халифа оградил мальчика от мук длительного перехода по летним пескам, подобным аду. Вряд ли изнеженный дворцовой жизнью мальчик смог бы вынести этот поход, которому не было конца. Путь каравана петлял между сёл, стоянок и городов – халиф ехал с проверкой. Али Мамед вновь коснулся ленточки губами – вот закончит проверку, вернётся в Сану и приготовит покои для своего питомца, а там и осень приблизится – прохладный ветер облегчит трудности пути, и юноша прибудет во дворец халифа, во всём блеске своего великолепия, и поселится рядом с Али. Халиф улыбнулся, шепча нежные слова любви, витая в грёзах, снова и снова возвращаясь назад – в Кятиф, в сад аль-Максуда, где среди роз он гулял с Джамалем… Аль-Максуд каждый день думал о поручении, которое ему дал Али Мамед. Дело было щекотливое, непонятное и тёмное. Где, в каком звене жемчужной цепи скрылся вор? Кто мог воровать драгоценный дар моря? Жемчуг пропадал, конечно, размер пропажи был невелик, чтобы нанести урон, но и не был мал, чтобы этой пропажи не заметить. Адиль сидел на диване, поглаживая бородку, щуря глаза, и думал. От раздумий уже голова пухла, кусок в рот не лез, кади ещё раз взял бумаги, в очередной раз изучая отчёты, доклады, бесконечные столбцы цифр… - Где же ты, проклятый? – Прошептал судья. – Кто ты, поднявший руку на чужое добро? - Что с вами, господин? – прервал мысли аль-Максуда вошедший Джамаль. Любимец, как всегда, был обворожителен. Его тонкого шёлка одежды не скрывали юношеской прелести, каскад волос украшала ленточка, расшитая золотой нитью, поясок сверкал самоцветами, парчовые туфельки скрадывали звук шагов. – Что вы потеряли? - Ах, дорогой Джамаль, - устало взглянул на него судья покрасневшими от бессонных ночей глазами. – Не забивай свою прелестную головку моими проблемами, это сугубо государственное дело. - О господин, - присел рядом с ним Джамаль. – Иногда и малая тварь влияет на дела великих! Случайно пущенная стрела поражает цель, а свежая мысль подобна скакуну! Что гнетёт тебя, мой господин? Может, я смогу помочь? Обдумав слова Джамаля, аль-Максуд рассказал ему обо всём, что происходило с добычей жемчуга, и что он, верховный судья Кятифа, неспособен найти вора. - Вот что гнетёт меня, газелёнок мой, - Адиль поцеловал локон юноши. – Обещал Али разобраться, а сам бьюсь, как рыба в сети! - Может, вы не там ищете? – С улыбкой на устах мальчик взглянул на аль-Максуда. – Вор умён, талантлив и влиятелен. Вы ищете среди ловцов и их хозяев? Поднимитесь выше, но осторожно: с большой высоты больно падать, и можно угодить в яму, полную змей! Судья, выслушав мальчика, благодарно поцеловал его между бровей, исполненный благодарности – шальная мысль посетила Адиля. - Спасибо, мой мальчик, я последую твоему совету, а теперь я должен продолжить, я обещал Али закончить дело до нашего с тобой отъезда в Сану! - Да, господин, рад, что смог помочь вам! – Джамаль, взяв со стола персик, удалился в свои покои, дабы предаться грёзам о предстоящей осенью встрече с халифом Али. Судья же, изучив все бумаги ещё раз, убедился, что мальчик оказался прав: судя по отчётам и сметам, воровал человек знатный. И этим человеком был… - Ах, проклятый!!! – Вскрикнул Адиль. – Эй, позовите вали! Вскоре прибыл начальник городской стражи, чтобы получить приказ разгневанного кади. Но, даже в гневе, аль-Максуд понимал, что нужна осторожность – поэтому он отдал приказ следить, слушать, смотреть и запоминать. С утра город заполнили переодетые в простых обывателей воины и шпионы. Вся выявленная ими информация стекалась к аль-Максуду. Судья, выслушивая доклады, силился понять – для чего и зачем ворует из казны своего господина Мурад аль-Наби, эмир города Кятиф, визирь Али Мамеда аль-Фарука? Мало, слишком мало времени дал судье друг, надо решать проблему. Решать быстро и без лишнего шума. Верные рабы и воины рыскали по городу, словно собаки, вынюхивая добычу.