Роза гарема

Скоро его грустные мысли прервал Самир, вошедший в палатку. Воин скинул сапоги и плащ, которым накрыл мальчика. Потом лёг рядом, кутаясь в другой плащ. Араб понял, что юноша не спит, чувствовал его боль, и пожалел о своей утренней вспышке гнева. Он посмотрел на спину Джамаля, и нарушил тишину, тщательно подбирая слова: - Джамаль, не сердись на меня,… я не хотел тебя обижать, так уж получилось, что с моих губ сорвались жестокие речи… - В ответ тишина. Самир облизнул пересохшие губы. – Джамаль, я знаю, что ты не спишь… Юноша тихо всхлипнул, и вздрогнул, когда суровый воин дотронулся до его плеча. - Прошу, не сейчас, – прошептал мальчик, отстраняясь. – Оставь меня! - Джамаль, я не хотел! Я воин и не умею быть нежным. Мой господин велел мне жизнь отдать за тебя, если потребуется, и я готов выполнить его волю! - Боюсь, этим всё и закончится! - Не бойся, я довезу тебя до Саны, жизнью клянусь! - Не давай клятв, одному Аллаху известно, что нас ждёт впереди, - вздохнул Джамаль, глядя на стенку палатки, отгородившую их от холодной ночи, пронизанной блеском звёзд и шорохом песчинок, гонимых ветром. Звук этот напоминал шёпот мёртвых земель, и сводил с ума одиноких путников, решивших в одиночку пересечь раскалённые пески. - Джамаль,… что тебя тревожит? – Как можно мягче спросил Самир. До этого путешествия он не общался с юношами из гаремов, и не знал, как себя вести в разговоре с изнеженными существами, коими эти мальчики являлись. – Наше путешествие началось с потрясений, но я,… желая обезопасить наш путь, совсем забыл о тебе, то есть, не уделял тебе должного внимания, был груб с тобой, не заботясь о твоих чувствах, а я обязан оберегать тебя, таков приказ моего господина… Поговори со мной, Джамаль, мне можно доверять, Аллах свидетель, я воин до дна души, но в сердце добр… Джамаль перевернулся на спину и взглянул в глаза Самира, полные искреннего раскаяния и удобнее лёг на тёплую подстилку, слёзы на его щеке блеснули в лучах светильника, горевшего под потолком шатра. Потом нарушил повисшую тишину: - Я боюсь, Самир… Я никогда не был ТАК далеко от дома. Никогда не бывал дальше Кятифского рынка, да и то украдкой – нам запрещено покидать гарем. – Он закусил предательски задрожавшую губу, и Самир загрубевшими пальцами смахнул слезинку с нежной щеки мальчика, не нарушая тишину, позволяя высказаться, излить душу. – Мой господин, Адиль аль-Максуд всегда был добр ко мне, и он… он не хотел меня одного отпускать, я по глазам это видел. Что с ним теперь? Жив или змеи лакомятся его плотью? - Я уверен, что аль-Максуд жив. – Задумчиво произнёс Самир. - Откуда ты знаешь? - Даже если предположить, что огни, что мы с тобой видели, принадлежат людям визиря, и судью посадили в темницу, то визирь не так глуп, чтобы поднять на аль-Максуда руку. - Ты в этом уверен? – С надеждой в голосе спросил Джамаль, глядя на суровое лицо Самира. - Уверен. Аль-Максуд не тот человек, с которым можно легко расправиться и забыть, ведь он лучший друг халифа, они росли вместе, а халиф найдёт и разорвёт в клочья каждого, кто посмеет поднять руку на его друга, будь то кочевник, убийца или визирь. Слишком много они пережили вместе, сроднились, словно братья. Не волнуйся, наш господин жив, и ты скоро получишь подтверждение моих слов! - Да услышит тебя Аллах! – Вздохнул мальчик. – Кто знает, может, сам Всевышний вложил в твои уста эти слова? - Джамаль, а ты давно в его дворце живёшь? – Переменил тему разговора Самир, стараясь отвлечь мальчика от грустных мыслей. - Почти шесть лет, - прошептал Джамаль, - Меня аль-Максуду мой отец продал, сначала я был просто наложником, а потом стал любимцем господина, со мной он проводил времени больше, чем с любимой женой… - Однако, как я слышал, он подарил тебя халифу? – Приподнял бровь Самир, удивлённо глядя на юношу. - Верно, твой слух не обманул тебя. Дело в том, что аль-Максуд предпочитает мальчиков, а я… я уже вышел из того возраста, став юношей, и мой господин даже здесь позаботился обо мне, преподнеся в дар своему лучшему другу. - Позаботился? Это, по-твоему, забота? – Глаза воина округлились. - Да, позаботился. Предпочтя преподнести меня в дар дорогому другу, а не продать на рынке, эта судьба постигла многих мальчишек из его гарема, таковы причуды нашего господина. – Мечтательно улыбнулся Джамаль, вспоминая живописный дворец аль-Максуда, и глаза вновь наполнились слезами. – Самир, страх разрывает мне сердце с тех пор, как мы покинули город… Мы так далеко, здесь страшно, днём невыносимо жарко, по ночам холод гложет тело и душу, кругом ничего, кроме песка, и палящего солнца… Я боюсь… боюсь остаться здесь навсегда и ветер будет вот также свистеть, полируя песком мои кости… ну почему, почему всё именно так?! Почему Судьба не позволила аль-Максуду самому отвезти меня к моему новому господину? О, Всевышний, как же мне страшно! Страшно за себя, за аль-Максуда, я боюсь, что никогда не увижу халифа Али… - Хватит! – Закричал Самир, зажав рот Джамаля рукой, потом прижал юношу к себе, и зашептал в его ухо, обжигая дыханием: - Запомни, я не первый раз пустыню пересекаю, и даже не второй! И всегда возвращался живой! Прекрати запугивать себя, выкинь этот бред из своей головы! Ничего с нами не случится, мы идём тропой караванов, тут полно колодцев. Скоро мы достигнем Эр-Рияда, там отдохнём день, ты наберёшься сил. Лето почти закончилось, жара с каждым днём всё меньше, за Эр-Риядом начнутся степи, и будет немного легче… Потерпи, и ничего не бойся, с тобой ничего не будет, пока я рядом, запомни это! И ещё одно: не молчи, говори мне обо всём, что тебя тревожит, я должен знать о мыслях, что бродят в твоей очаровательной голове! Успокойся, я доставлю тебя халифу! Он укутал дрожавшего юношу в плащ, и снова прижал к себе, стараясь согреть и защитить от мрачных мыслей. - Как ты думаешь, нас будут искать? – Тихо спросил Джамаль, - Те, кто… - Думаю, нет, - вздохнул Самир. – Разбойники получили то, что им было нужно, теперь, наверное, к своему хозяину скачут. Что им до нас, раз письма попали им в руки? Наверное, решили, что мы погибнем в песках. - Ты так уверен? - Да. Когда ты дремал на стоянке, я осмотрел окрестности, никаких следов погони. - И всё же… - Не думай об этом, тебе необходимо отдохнуть. Ты спи, а я покараулю. - Как мы днём поедем, если ты не выспишься? – Удивился Джамаль. - Я воин, о, юноша, я привык к походной жизни. Потом высплюсь, спи, хватит болтать! Вздохнув, Джамаль закрыл глаза и вскоре заснул. Ночью ему снился халиф Али, встречавший его в садах своего дворца, подозрительно похожего на дворец аль-Максуда. Али улыбался, идя на встречу юноше, и Джамаль с удовольствием приник к сильной груди араба, чувствуя всю нежность его объятий… Утром после молитвы и завтрака продолжили путь. За день нужно будет покрыть большое расстояние, чтобы добраться до небольшой стоянки впереди, где можно немного отдохнуть. А после, с новыми силами, пересечь полосу пустыни Нефуд, преграждающей путь. Самир торопил юношу, гнал коней по жаре, ведь в кроваво-красных песках Нефуда, усеянных острыми камнями, так не поторопишься! Джамаль послушно следовал за воином, полностью доверившись его знаниям и опыту. Мерный стук конских копыт отсчитывал расстояние, ландшафт постепенно менялся. Джамаль, закутавшись в гутру, смотрел вдаль, в надежде увидеть стены города, где им предстояло отдохнуть. Самир ехал рядом, то и дело бросая взгляды на гаремного красавца, тревожась за его душевное и физическое состояние. Пустынный зной совершенно измотал мальчика, что неудивительно – днём сёдла и одежда нагревались под лучами солнца так, что до них было не дотронуться, редкий порыв ветра поднимал песок, клубки колючек перекатывались под копытами коней, иногда встречалась чахлая поросль травы да полусухих деревцев, боровшихся за жизнь. Ехали молча, слушая стук копыт, терпя зной, делая стоянки только вечером, когда солнце касалось горизонта. Молились, ужинали и ложились спать, накормив и напоив коней. К счастью, колодцы в этой местности хоть изредка, но попадались – и тогда уж пили досыта, радуясь ещё одному пережитому дню. Местность эта была центром караванных путей, и бедуины регулярно ходили здешними тропами, делая стоянки у колодцев. Сейчас же караваны не встречались – торговые пути оживут лишь когда окончательно спадёт зной. С одной стороны, это хорошо – значит, и пустынные разбойники сидят по своим логовам, не делая вылазок на тропы: кого им грабить? Скоро достигли кроваво-красных песков Нефуд. Эта пустыня не могла сравниться по величию с Руб-Эль-Хали, но вот по жестокости превосходила. Острые камни, усеявшие её территорию, ранили ноги верблюдов и коней, рвали обувь путников. Но это не так страшно, как самумы, когда в воздух поднималась туча красного песка, поднятого ветром. Со стороны зрелище было жутким – словно кровь кипела над землёй. Часто неопытные путники сходили с ума от этого зрелища. Так родились легенды об ужасном пустынном джинне, пожиравшем целые караваны. Самир с Джамалем пересекли вытянувшуюся шею Нефуд без особых проблем. Благодаря опыту воина, оба путника покинули пустыню, восхваляя Аллаха за его милость. Но в конце путешествия их ждал неприятный сюрприз: колодец, где Самир рассчитывал пополнить запасы воды, отсутствовал. Вернее, колодец был, но вместо воды в нём обнаружился песок, и над каменным горлом беспомощно висели остатки деревянного ворота. - О, Всевышний, чем мы разгневали тебя, что ты наказываешь нас столь жестоко? – Воззвал к небу воин, в отчаянии упав на колени. - Что с этим колодцем? – Спросил Джамаль, не желая покидать седло. – Что случилось, Самир? Воин поднялся с колен, обернулся к юноше, закутанному в плащ, и безутешно вздохнул. - Колодец пуст, Джамаль… - Как пуст? - По-видимому недавно был самум, и колодец засыпало. Странно, что бедуины не закрыли его, ведь песчаные бури здесь не редкость. - Ты хочешь сказать… - Юноша сглотнул комок. - Что мы можем умереть от жажды? - Ох, Джамаль, - Самир подошёл к юному всаднику и положил руку на его колено, ощущая дрожь. – Мы не успеем умереть от жажды, но воду придётся экономить, пополним запасы только в Эр-Рияде. - А он далеко? – С надеждой взирал на воина юноша. - Примерно день пути. – Мысленно прикинул расстояние Самир. – Самое большее полтора. Вот что. Давай сейчас разобьём лагерь и отдохнём. А ночью продолжим путь, так быстрее будет. - Но, Самир, как мы поедем ночью? – Удивился Джамаль и спрыгнул с коня. – А зыбучие пески? И как ты дорогу найдёшь? – Он взглянул в суровое лицо воина, в глазах которого сверкнула добрая усмешка. - Зыбучих песков здесь нет, а выведу я нас по звёздам, - Самир быстро стреножил коней, и начал разгружать скромную поклажу. – Ночью прохладно, и мы сможем ехать быстрее. Пустыня кончилась, и здесь вполне ровные дороги, коней рысью или даже галопом погоним. А сейчас помоги мне разбить шатёр, потом я приготовлю нам поесть. Юноша с радостью принялся помогать, украдкой наблюдая за спутником. Самир, грозный на вид, оказался вполне дружелюбным и общительным. После их откровенного разговора в палатке они сблизились и стали понимать друг друга лучше. В дополнение к покладистому характеру, Самир имел ещё и приятную внешность, что так же не ускользнуло от Джамаля. Нет, юноша не желал Самира, он чувствовал себя обузой, и хотел хоть как-то отблагодарить своего проводника за заботу. А отблагодарить Джамаль мог только дружбой… Самир же не подозревал о мыслях юноши, но всё чаще натыкался на его кроткий, чуть виноватый взгляд. Когда же воин повышал голос, или гневался, глаза Джамаля наполнялись слезами, что тут же обезоруживало Самира. Больше всего он боялся, что юноша повредится рассудком, или, что ещё хуже, умрёт в дороге – Джамаль выглядел хрупким, как хрустальный сосуд, и был соблазнителен, как сочный плод, вызревший под солнцем и покрытый капельками утренней росы. И плод этот постоянно испытывал стойкость воина. Дневали в палатке, наспех поставленной – лишь бы солнце не жгло. Юноша почти весь день дремал, иногда пробуждаясь от полусна, чтобы припасть к бурдюку с тёплой водой. Самир полулежал рядом, разглядывая спутника, пытаясь определить, сколько ещё выдержит Джамаль, и планируя дальнейший путь. Когда солнце склонилось к горизонту, предвещая прохладу ночи, свернули лагерь, оседлали коней и отправились в путь. Кони бежали ровной рысцой. То и дело попадались заросли кустиков, небольшие рощицы пальм, даже колодцы. Им удалось напоить коней и пополнить запас живительной влаги. Но, к удивлению Самира, при приближении к городу все попадавшиеся колодцы оказывались засыпанными песком, что насторожило воина, но он решил не беспокоить Джамаля. Следующий рассвет застал их посреди равнины, заросшей араком и редкими пальмами. Здесь и дневали, устроившись в их тени. Вечером продолжили путь. Самир понял, что немного сбился с пути, выйдя из пустыни чуть дальше, чем предполагал. Поэтому до Эр-Рияда они добрались не через день-полтора, а через два, достигнув его стен, когда время перевалило за полдень. Ещё с наступлением утра воин заметил блеск солнечных лучей на куполах мечетей, и решил продолжить путь под палящим солнцем. Это была вынужденная мера – бурдюки опустели, кони тоже устали и мучились от жажды, как и их седоки. Джамаль, совершенно измотанный и уставший, из последних сил держался в седле, мысленно вымаливая у Аллаха милости. В глазах юноши блеснул огонёк надежды при виде городских стен, приближавшихся с каждым шагом. Мальчик разглядывал множество минаретов, возвышавшихся над городскими стенами, отбрасывавшими живительную тень, и над ними поднимались дымки от множества костров. Недалеко от запертых городских ворот Самир осадил коня, и оглядел мрачные стены большого города. Тишина. Даже муэдзинов не слышно. Обычно гостеприимный город, ворота которого закрывались лишь на ночь, выглядел неприступной крепостью. Сомнение блеснуло в глазах воина. - Это и есть Эр-Рияд? – Почти шёпотом спросил Джамаль, глядя на Самира из-за гутры. - Да, Джамаль, - глядя на город, произнёс воин. – Подожди здесь, я узнаю, в чём дело… - А что не так? – Удивился юноша. – Ты говорил, что в Эр-Рияде можно отдохнуть, и… - Подожди здесь, Джамаль, - повторил Самир, нахмурившись. – Что-то меня настораживает… Он хлестнул коня, и тот рысью побежал к воротам. Подъехав, Самир окликнул стражников. К его удивлению, никто не ответил. Стены города были мертвы. - Эй, есть кто живой?!!! – Закричал путник. – Мы немного заблудились в пустыне, и у нас почти нет воды и запасов пищи!!! Наконец, на его зов ответили. На городской стене появился худощавый стражник. - Уходите прочь! – Крикнул он. – Ищите пристанище в другом месте! - Но как же так? Откройте, во имя Аллаха! – Возразил удивлённый Самир. – Эр-Рияд слывёт своим гостеприимством! Впустите нас! Мы только пополним запас воды! По дороге мы встретили множество колодцев, но по воле Всевышнего, они все засыпаны песком! По злому року самум лишил путников воды … - Это не самум, о, путник! – Перебил его стражник. – Мы сами засыпали все колодцы в округе! - Но зачем, помилуй вас Аллах?! - В городе чума! Вымерло больше половины жителей! Мы побоялись, что ветер разнесёт заразу, и засыпали колодцы, чтобы болезнь не перекинулась дальше, - мрачно ответил стражник. - Чума?! – Испуганно переспросил Самир. – Но… как же так? - Не в нашей воле выбирать судьбу, добрый путник! Погребальные костры горят каждый день, совсем скоро город вымрет. Уходи, если тебе дорога жизнь. Я не открою ворота! - У нас нет воды, мы не выживем! – Отчаялся Самир, но ему никто не ответил, наверное, стражник ушёл со стены, не желая затягивать пустую беседу. Решив не мешкать, воин отъехал от ворот обречённого города. Вернувшись к ожидавшему его Джамалю, он впервые не знал, что сказать. Самир изучающе взглянул на юношу – сколько тот ещё выдержит? Уже неделя прошла, как они покинули далёкий Кятиф. Всю дорогу их сопровождали зной, лишения и страх быть пойманными. За это время мальчик осунулся, немного похудел, глаза его уже не светились задорным огоньком, а улыбка увяла на его устах, словно роза на разогретом солнцем камне. Посеревшие от пыли штаны и рубашка продувались ветром, гутра защищала его голову от пустынного жара, скрывая не утратившее красоты лицо. Всего семь дней лишений в песках, а у мальчишки уже истерики. Что дальше будет?.. Джамаль поднял на своего проводника взгляд, полный надежды. Тревога кольнула сердце при виде мрачного и даже немного растерянного вида Самира. - Так мы едем в город? – Тихо спросил Джамаль, - Нам нужен отдых и вода… - Знаю, Джамаль, знаю, - вздохнул воин, пытаясь как можно мягче обрисовать ситуацию. – Но в городе мы этого не найдём… Нам придётся продолжить путь, здесь полно троп, и второй палец Нефуд не такой широкий… - Что ты говоришь? – Распахнул глаза юноша. – Не ты ли говорил мне, что в Эр-Рияде мы сможем набраться сил? А теперь хочешь ехать дальше? Без еды, без воды, на едва живых конях? Будь благоразумен ради Аллаха, и пропусти меня в город!.. Юноша направил коня к воротам Эр-Рияда, уверенный в безумии Самира. - Не езди туда, Джамаль! Не надо!!! – Самир хлестнул своего скакуна, догнал юношу, и схватил его лошадь под уздцы. - Не надо, мальчик! Давай лучше уедем отсюда! Не езди в город, ради Аллаха, не езди! - Что случилось? – Юный путник недоумевал. – Почему мне не нужно ехать в этот город? Что ты узнал, Самир? Воин отпустил его коня, и вздохнул, облизнув пересохшие губы. - Джамаль… колодцы в округе не самум уничтожил… это жители сделали. - Но почему? – Удивился юноша. - В Эр-Рияде чума, Джамаль, она унесла уже больше половины его жителей… колодцы засыпали песком, чтобы предотвратить распространение заразы, может, они и правы… - Чума??? – Юноша судорожно вздохнул. Он слышал об этой болезни, даже читал в книгах аль-Максуда. Болезнь поистине страшная. – И что нам теперь делать? - Справедливый вопрос. – Самир взглянул на испуганного юношу, находившегося уже на гране безумия. – Продолжим путь, у границ пустыни должны быть колодцы, или оазисы, там и запасёмся водой… - А если всего этого НЕ БУДЕТ? Что тогда? – В отчаянии воздел руки к небу Джамаль. – Ляжем на песок и будем ждать смерти? - Я, кажется, поклялся доставить тебя к аль-Фаруку, - напомнил юноше воин. – Если же Аллаху будет угодно даровать нам смерть в песках, ты не будешь мучиться, обещаю! – Он дотронулся до рукояти своего меча. Джамаль с ужасом поглядел на Самира. - Ты… ты убьёшь меня? - Это лучше, чем медленно запекаться под солнцем! Но до этого не дойдёт, будь уверен! Через семь дней мы будем в Сане! А теперь разворачивай коня, и едем из этого проклятого места! Потрясённый юноша послушно поскакал за своим проводником. А что ему оставалось? Сидеть под воротами обречённого города смысла не было, остаётся ехать вперёд и молить Всевышнего о милости… - Куда мы едем? – Нарушил тишину Джамаль. Уж лучше говорить, чем слушать шорох чахлой травы под ногами коня. - В Эль-Хиллу, там должна быть вода, - задумчиво произнёс Самир. – Это поселение достаточно удалено от пустынь, и там вполне живописная местность. Пополним запасы, и караванным путём придём в Сану, оставив Руб-Эль-Хали по левую руку… - А если и в Эль-Хилле свирепствует чума, что тогда? – Взволнованно спросил Джамаль, тревожась неизвестности, поджидавшей их впереди. - Там мы это и узнаем. Но, думаю, что Эль-Хилла не пострадала, караваны ещё только начнут ходить по тропам, в летний период здесь затишье. А это значит, что заразу разносить некому… Уверен, что там безопасно. - Разве нет другого пути? – Приподнял брови юноша. - Почему, есть ещё путь, но мы его не перенесём. Нам придётся податься на север, то есть двигаться в направлении, противоположном тому, которое нам нужно. Пересечь второй палец Нефуд, придти в Шакру, и по караванному пути спуститься в Мекку, а оттуда – по побережью в Сану. Можно, конечно, сократить путь, но я плохо знаю те места, и боюсь, мы заблудимся. К тому же, вдали от караванных троп редко бывают колодцы. Ну, так что ты выбираешь? Мальчик задумался, оценивая полученную информацию. Затем, приняв решение, ответил: - Идём в Эль-Хиллу. Как я понял, так мы быстрее доберёмся до цели? - Ты смышлёный мальчик! – Самир протянул ему полупустой бурдюк. – Много не пей, это всё, что у нас осталось. Чуть позже напоим коней, в бурдюках, что я припас для них, ещё есть немного воды. Потом им тоже придётся терпеть, если, конечно, в пути не случится чудо. Юноша глотнул тёплой, затхлой воды и отдал бурдюк спутнику. Тот тоже отхлебнул немного. К вечеру остановились на отдых, поужинали тем, что осталось – сухим хлебом и финиками, запив глотком воды. Кони фыркали в бурдюки, из которых Самир сделал дорожные поилки, допивая остатки воды. Стреножив скакунов, улеглись в палатке, набираясь сил на следующий день. Утром продолжили путь. Эр-Рияд давно растаял вдали, оставшись где-то там, за горизонтом, обречённый на вымирание. Утомлённым глазам юноши предстала равнина, лишь вдали виднелись очертания гор, при более пристальном рассмотрении оказавшиеся барханами, грозно вздымавшимися у границ мёртвых земель. Ехали молча, лошади шли шагом, утомлённо фыркая. На второй день пути ветер стих, и над землёй разлилось зыбкое марево раскалённого воздуха. Колыхавшийся жар создавал картины поистине жуткие, потрясая и без того воспалённый мозг ужасной реалистичностью. Джамалю казалось, что там, впереди, их поджидает чудовище. Как раз на их пути располагалась его зубастая пасть, глаза горели, словно угли, когти впивались в камни, а крылья застилали небо. Мальчик задрожал всем телом, представляя, как эти острые клыки вонзятся в его кожу. Самир же оглядывал местность, стараясь не пройти мимо селения, немного удалённого от караванного пути. Он уже еле держался в седле, из последних сил сохраняя волю двигаться вперёд. Кони, эти дети из табунов бедуинов, привыкшие к трудностям, пожалуй, лучше переносили тяготы пути, чем их седоки. - Джамаль, потерпи, скоро приедем, - глухо произнёс Самир. – Ещё немного… А юноша всё смотрел вперёд, любуясь на страшного зверя, ехидно глядевшего на своих жертв, шедших прямо в его пасть. Его глаза горели всё ярче, крылья становились всё меньше… юноша пригляделся. - Самир, нам надо туда! – Он махнул рукой вперёд. – Едем! Самир, давай же! - Мы должны попасть в Эль-Хиллу, а она должна быть правее… - Упрямо мотнул головой воин. И что пришло на ум этому мальчишке? – Я знаю, куда ехать! - Самир, доверься мне! Прошу! – Юноша стегнул коня, и погнал измученное животное вперёд. - Куда?! – Кляня Джамаля на все лады, воин погнался за ним. А юноша, настёгивая коня, скакал вперёд. Чудовище становилось всё меньше. Его хвост оказался цепью холмов у пересохшего русла реки. Туловище обернулось морем палаток, раскинувшимся под беспощадным солнцем, его глаза были кострами, а крылья – дымом от этих костров. - Это не чудище, это… - Лагерь бедуинов! – Закончил за юношу Самир, догнав его. – Но нужно быть осторожнее, среди бедуинов полно разбойников! - Как ты думаешь, нас заметили? – Юноша повернул голову к воину, не зная, радоваться или бояться. - Похоже, что да! – Самир указал на трёх всадников, галопом скакавших в их направлении. Джамаль присмотрелся – три кочевника быстро приближались, ветер играл с их походными плащами, а из-под копыт коней поднимались облака пыли. Юноше сначала было страшно, но сейчас, измучившись без воды и еды, в почти бессонных переходах, опасаясь за свою жизнь, он внезапно перестал бояться. Мирные ли это кочевники, или же разбойничье племя – не всё ли равно? Конец будет один.… Свет перед глазами Джамаля померк, ненавистные земли и скачущих по ним всадников поглотила тьма, и мальчик упал с коня… Очнувшись, юноша лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, жив он или уже мёртв. Лежал он на мягком ложе, ноздри щекотал аромат амбры, откуда-то издали доносилось ржание лошадей, мужские и женские голоса, слышался лязг камня о затачиваемый им клинок, журчание воды, наливаемой в сосуды… Джамаль вздохнул, открыл глаза, и начал оглядываться вокруг. Лежал он в большом шатре, устланном дорогими коврами, у стен палатки стояли столики с серебряной посудой и подносами, наполненными лакомствами. Мальчик откинул лёгкое одеяло, разглядывая руки, ощупывая лицо и тело – похоже, что он жив, и происходящее ему не снится. С тревогой мальчик проник под рубаху, и с облегчением вздохнул – письма аль-Максуда были на месте. В палатку бесшумно вошёл Самир, тревожно глядя на юношу. - Слава Аллаху, ты очнулся! Ну и напугал же ты меня! Как твоё самочувствие? Джамаль пошевелился, прислушиваясь к своим ощущениям. - Нормально, только нога немного болит… - Неудивительно, ты же с коня упал! Нога не сломана? - Не знаю, вроде бы нет… - Дай, посмотрю! – Самир, присев на ложе, откинул одеяло с ног юноши, и прикоснулся к точёному бедру Джамаля. Это его движение заставило беднягу вздрогнуть и отстраниться от воина. – Не бойся, я просто посмотрю. Самир аккуратно ощупал ногу юноши, с радостью заметив лишь небольшой синяк. Перелома не было. Араб закончил осмотр, но всё же не мог отказать себе в удовольствии пробежать пальцами по нежной коже юноши в очередной раз, ощущая её шёлк. На губах его мелькнула едва заметная улыбка. Незнакомое доселе чувство проснулось в Самире, запретное желание мелькнуло в его душе, внезапно захотелось прижать Джамаля к себе и утешить, успокоить, прильнуть к его устам, таким соблазнительным… - Ты закончил? – Голос мальчика вернул Самира к действительности. Он, немного опешив от своих желаний, взял себя в руки и взглянул в глаза юноши. Интересно, Джамаль догадался о его мыслях? Судя по надменному взгляду, да… - Ты, когда с коня упал, я думал, всё, не сносить мне головы, не уберёг мальчика! – Как ни в чём не бывало, начал рассказ Самир, стараясь не смотреть на Джамаля. Юноша, поднявшись с постели, взял со столика кувшин с водой и стал пить прямо из него. – Подъехавшие кочевники оказались, на наше счастье, из клана Саддина аль- Абдульбари. - Кто он? – Оторвался от кувшина юноша. - Саддин разводит породистых лошадей, торгуя ими в крупных городах. Он горд и не в меру заносчив, абсолютно независим от всех. Большую часть времени проводит в кочевье, иногда месяцами может стоять лагерем на одном месте. - Откуда ты про него столько знаешь? – Джамаль принялся за финики, лежавшие на блюде. - Его лагерь почти полгода стоял у ворот Кятифа года два назад, наш господин покупал у него лошадей. Потом, в ночной темноте аль-Абдульраби свернул лагерь и увёл людей, ища новое пристанище. – Самир наблюдал за юношей, с аппетитом кушавшего сыр. – Он обещал нам помочь, его караван идёт на запад, и, кстати, он велел явиться в его палатку, когда очнёшься. Сейчас принесут воду и чистую одежду, только постарайся побыстрее привести себя в порядок – Саддин не любит ждать! С этими словами Самир вышел из шатра, оставив Джамаля одного. Но юноша не долго пробыл в одиночестве – ему принесли воду и серебряную посуду. Он омылся, переоделся, не забыв перепрятать и письма, бережно завёрнутые в шёлковую ткань и хранимые всё это время у сердца. Закончив с туалетом, юноша вышел из шатра и огляделся. Караван кочевников встал огромным лагерем, насчитывавшим около двух сотен шатров. Тут были и женщины, готовившие еду на кострах, бегала детвора, ржали кони, верблюды лениво жевали свежую зелень. Шатры раскинулись по долине, окружив единственный колодец с водой, источник жизни. Вдалеке виднелись дымки – где-то там располагалось поселение, куда совсем недавно стремились утомлённые путники. - Идём! – К Джамалю подошёл Самир и оба направились к самому большому шатру, рядом с которым на ветру развевались флаги клана. Палатка была довольно большой, яркая её ткань спорила с окружающим миром в яркости красок. Над входом в шатёр красовались тяжёлые шёлковые кисти, один из кочевников приподнял занавесь, приглашая гостей войти к шейху племени. Оказавшись внутри, юноша окинул взглядом пышное убранство шатра – множество персидских ковров, создававших мозаику узоров, несколько столиков, заставленных светильниками и серебряной посудой. Посреди всей этой роскоши красовались мягкие подушки, положенные вокруг небольшого столика. Это была комната для приёма гостей. Вторую часть шатра скрывала тяжёлая занавесь. Осмотревшись, юноша встретился взглядом с хозяином жилища.