Роза гарема

Обитатель шатра был одет в шёлковые одежды, отделанные по краю золотым шитьём, с кинжалом за широким поясом, и в кожаные сапоги. На пальцах его рук красовались перстни, ценность которых не поддавалась подсчёту. Шейх племени (а Саддин был именно им) пристально разглядывал Джамаля. В глазах араба застыло немое потрясение – не смотря на долгий путь в песках, юноша не растерял своей красоты и грации. Облачённый в облегающие штаны и рубашку, подчеркнувшие хрупкость юного тела, Джамаль поневоле привлёк к себе внимание Саддина. - Господин, это и есть мой спутник, - Нарушил тишину Самир, не замечая напряжения, повисшего под куполом шатра. – Он лишь подтвердит вам мои слова. - Посмотрим, - сухо ответил шейх. Голос его был приятный, но холодный, как вода горной реки. – Я пока так и не узнал, как зовут твоего спутника, воин. - Джамаль, господин, - юноша слегка склонил голову в знак почтения, и затем без страха взглянул в лицо Саддина. Предводитель бедуинов имел приятную внешность. На вид Саддину было около тридцати двух лет, волосы его были черны, как душа шайтана. Высокий, широкоплечий, нормального телосложения сын арабских земель. Высокий лоб, чёрные, нахмуренные брови, карие глаза, в которых горели искорки недоверия и любопытства одновременно, орлиный нос, полные губы, окладистая бородка и аккуратные усики – Саддин слыл красавцем и сердцеедом. Жертвой его чар пали многие красавицы, окончившие свою свободную жизнь в его гареме, не был он равнодушен и к юношеским ласкам. Но это была лишь одна сторона его личности – таким его знали его соплеменники. Для посторонних Саддин представлял собой строгого, имевшего деловую хватку коневода. Лошади его табунов были по карману только знати, но даже среди, казалось бы, богатого сословия были такие, кто значился в списках Саддина должниками. Он давал деньги в долг, под огромные проценты, а так же доставал вещи, какие не продавали на городских рынках – услуги убийц, отравителей, колдунов и опытных воров. Да, у Саддина друзья и подельники присутствовали во всех слоях общества. На плату он не скупился, вёл чёткую бухгалтерию, на каждого клиента составлял бумагу, хранившуюся в сундуке, стоявшем в его спальне. Посетить шейха этого племени можно было только с его разрешения. Саддин сам решал – выгодно ли ему иметь дело с тем или иным человеком. Аль-Абдульраби, суровый и гордый шейх племени бедуинов, прищурившись, смотрел на юношу, разглядывая полную грации фигуру, от его опытного взгляда не ускользнула «дворцовая» (так он сам её называл) осанка, выдававшая в Джамале обитателя богатого дома. Шейх высокомерно улыбнулся, встретив ответный, кроткий взгляд мальчишки. В глазах заплутавшего путника не было и тени гордыни, над верхней губой выступили капельки пота, выдавая его волнение. Наверное, и сердечко трепещет в груди! - Просто Джамаль? – Приподнял бровь Саддин. - Джамаль ибн Абу Селим, - опустив глаза в пол, ответил юноша. Он с детства ненавидел это имя, и мужчину, его носившего. Обида давно умерла в сердце мальчика, уступив место ненависти к отцу. – Так меня зовут. - Джамаль ибн Абу Селим, - задумчиво протянул аль-Абдульраби, хмуря брови. Он налил себе воды в стакан из высокого кувшина великолепной чеканки. – Теперь ты расскажешь мне историю вашего путешествия. - Но, уважаемый шейх, - возразил Самир. – Я уже всё вам рассказал! - Молчать! – Прикрикнул на него предводитель бедуинов. – Вы находитесь в моём шатре, и будете исполнять мои приказы! - Мальчику нужен отдых, - как можно мягче произнёс воин, боясь разгневать Саддина. – Ему нечего добавить к моим словам… - Посмотрим, - сухо ответил шейх, повернувшись к Самиру. – А теперь иди в отведённый для вас шатёр, ты мне пока не нужен более. - Вы обещали помочь, шейх, - цеплялся за соломинку Самир. - После разговора я подумаю и приму окончательное решение. Я позволил вам отдохнуть на нашей стоянке и укрепить силы. Я не говорил, что возьму вас с собой в путь! А теперь иди и не смей больше испытывать моё терпение! - Аль-Абдульраби хлопнул в ладоши, призвав одного из стражей, стоявших у входа в палатку. – Проводите нашего гостя в его шатёр! И пусть меня никто не беспокоит! Поклонившись, охранник приподнял плотную занавесь, знАком приглашая Самира следовать за собой. - Гостя? Или всё же пленника? – С этими словами воин покинул шатёр, с тревогой оставляя юношу наедине с этим разбойником. Только бы Джамаль лишнего не сказал! Как бы этот разбойник, почуяв наживу, не продал мальчика… Когда шаги Самира стихли, шейх аль-Абдульраби взглянул на юношу, всё ещё сохранявшего видимость храбрости. - Итак, Джамаль ибн Абу Селим, я тебя слушаю, - с этими словами он положил ладонь на плечо несчастного, заставив того вздрогнуть. – И не вздумай лгать мне! А если попытаешься скрыть от меня что-либо, я сумею развязать тебе язык! Я слушаю, юноша! Мальчик с трудом сохранял спокойствие. Находясь наедине с шейхом бедуинов, столь грозным, он по-настоящему испугался. Мысли беспорядочно скакали в голове, не желая складываться по порядку. Только одно ясно пульсировало в голове – сохранить в тайне письма аль-Максуда. Саддин не должен о них узнать. Предводитель племени испытующе смотрел на мальчика. Юнец явно чего-то боится. Но чего? Сейчас это не имело большого значения. Саддина заинтересовал сам мальчик. Такой красивый, пугливый, беспомощный… подобный ветру, несущему на крылах ароматы благоухающих садов. Аль-Абдульраби выжидающе поднял бровь. Взглянув на развалившегося на подушках бедуина, мальчик облизнул пересохшие губы, и начал свой рассказ, многое утаив от шейха. В частности, историю с визирем, не имевшую значения и последующие события. Но, пытаясь спрятать свой страх, мальчик не учёл острого ума Саддина. - Очень хорошо, - кивнул шейх. – Ваши слова совпадают. Смею надеяться, что твоя кротость не позволит тебе лгать! Так ты говоришь, на ваш караван разбойники напали? - Да, о, шейх, - вздохнул Джамаль. – Мы не осмелились вернуться, и решили продолжить путь, неся халифу тысячу приветов и мольбу о помощи… - Ах, юноша! – Осадил мальчика Саддин. – На этом месте замолкни, ради Аллаха! По лицу вижу, что ты скрываешь в сердце тайну, и видит Всевышний, я не хочу её знать! Дворцовые интриги не доводят до добра! - Но… - Продолжай, если желаешь, но для начала я залью свои уши воском! – Отмахнулся от него Саддин. – Я знаю твоего господина, аль-Максуда. Он покупал у меня коней, и его шурта охраняла наш лагерь, когда мы стояли у стен Кятифа! Я доведу тебя до Саны, только не мучь меня своими секретами! - О, шейх, да благословит тебя Аллах и осыплет своей милостью! – Поклонился мальчик. - А за это, юный Джамаль, украшение гарема, ты скрасишь моё одиночество! До меня дошли слухи о твоём прекрасном голосе, и я хочу насладиться им! - С радостью спою вам, о, шейх! Но не более. На этом Саддин отпустил Джамаля. Юноша удалился в свою палатку, а Саддин сидел на подушках, загадочно улыбаясь. Он поглаживал бородку, мечтательно жмурясь. Стоя несколько месяцев у стен гордого Кятифа, он не раз слышал о красоте и нежности прекраснейшего цветка из гарема аль-Максуда… Вернувшись в палатку, юноша без сил упал на ложе, отказавшись от ужина – разговор с шейхом измотал его. Он только порадовал Самира известием, что аль-Абдульраби доведёт их до земель халифа Али. Едва Джамаль расслабился на ложе, как в палатку вошёл иссушенный солнцем бедуин. - Славный шейх просит вас, о, путники, отобедать с ним! – Ответил он на удивлённый взгляд мальчика. – И просит напомнить тебе, юноша, о твоём обещании! С этими словами кочевник вышел из шатра, провожаемый полным недоумения взглядом воина. Мальчик задумался, переживая заново разговор с Саддином. От мыслей его отвлёк Самир. - Что ты обещал ему? – Сухо поинтересовался воин. - Он просил меня спеть. Придётся сдержать слово… - Ты обязан принять приглашение Саддина. – Взглянул на расстроенного мальчика Самир. – Иначе он опозорит тебя. Об одном молю: будь благоразумен, о, прекрасный Джамаль! - Я знаю… - вздохнул мальчик. – Самир… я боюсь его! - Я рядом! Ничего не бойся. Ближе к вечеру они отправились в шатёр Саддина, где их ждала роскошно накрытая скатерть. Прожаренное мясо, натёртое перцем, нарезанный огурец, поджаренные ломтики хлеба, тонкие, как хлопковая ткань, пьянящий шербет и свежие фрукты. Вознеся хвалу Всевышнему, принялись за еду. Трапеза прошла за беседой. Путники рассказали бедуину о своих злоключениях, рассказав и об эпидемии чумы в Эр-Рияде. - Да, я знаю, - ответил Саддин. – Чуму в город занесли бродячие торговцы камфарой. Эр-Рияд закрыли совсем недавно, по приказу градоправителя были засыпаны колодцы. - Куда лежит ваш путь? - Поинтересовался Самир. – У вас довольно большой табун превосходных коней! - Я вёл караван по тропе верблюдов, ведущей в Багдад. Хотел разбить лагерь у стен Города Мира, на берегу реки. Но мои планы изменил голубь, принесший весть от халифа Али, - эти слова заставили вздрогнуть юношу, что не ускользнуло от кочевника. Улыбнувшись, Саддин продолжил. – Славный Али Мамед, да пребудет с ним мир и удача, пожелал купить у меня лучшего скакуна, и пригласил меня погостить в его дворце. Я не мог отказать себе в удовольствии заключить с ним сделку, и осесть ненадолго у стен Саны, в живописных садах халифа Али. После ужина в шатёр принесли кальян. Воин принял предложение шейха, и с удовольствием затянулся. Юноша же полулежал на подушках, лакомясь рахат-лукумом. Значит, благодаря чуду они набрели на стоянку Саддина. - А ваш лагерь долго здесь стоит? – Поинтересовался Джамаль. - Мы пришли в эту долину вчера вечером, завтра мы пополним запасы воды, и на следующее утро отправимся в путь. И, конечно же, вы пойдёте с моим караваном! А теперь, Джамаль, спой мне! Шейх подал юноше рубаб, и мальчик коснулся его струн. - Счастливец тот, кому не до мирских забот, Не водит он пером, ни слова не прочтет. Как некогда Меджнун, стремится он в пустыню, А то живет в горах, газелей там пасет… Юноша спел несколько песен, пряча взгляд под полуопущенными ресницами. Он старательно отводил взор от Саддина, словно не замечая его сладострастной улыбки. После ужина и пения юноша сослался на усталость. В сопровождении воина он удалился в свой шатёр, оставив Саддина наслаждаться лишь несбыточными мечтами. Самир нёс стражу у входа в палатку. И лишь когда последний костёр угас, стих последний шёпот, он, замёрзший, вошёл в шатёр. Юноша спал, вытянувшись на ложе. На лице Джамаля застыла счастливая улыбка. Воин тихо прилёг рядом, и вскоре тоже заснул, сдавшись перед многодневной усталостью. День Джамаль провёл в палатке, прячась от палящего солнца. Общество ему составлял только Самир. Шейха Джамаль опасался, и решил как можно реже попадаться ему на глаза. Юный красавец, проживший четыре года в гареме городского кади, прекрасно воспитанный и благоразумный, обученный тайнам любви, всегда был верен своему господину. Теперь же, храня и лелея в сердце любовь к халифу Али, он не хотел осквернять это чистое чувство грубой похотью с бедуином. Да, плоть звала после столь продолжительного воздержания, но Джамаль желал утолить этот голод только в объятиях халифа. Лишь Али имел право слиться с Джамалем воедино, только Али мог познать сладость его поцелуев и нежность его ласк. Джамаль – мальчик из гарема знатного кади, а Саддин… всего лишь бедуин. Ближе к вечеру Самир отправился проверить лошадей, и юноша остался в шатре один. Этим не замедлил воспользоваться шейх. Он вошёл в шатёр в тот самый момент, когда юноша пил воду из кувшина и серебристая струйка стекала по его лебединой шее, пропадая за воротом рубашки. Услышав шорох, Джамаль обернулся. - Ах, это вы, шейх! – Он поставил кувшин на стол, демонстрируя тонкие запястья. - Я напугал тебя, прекрасный цветок? – Улыбнулся Саддин, подходя к юноше. – Здесь тебе нечего бояться! Он протянул руку с намерением прикоснуться к волосам юноши, но Джамаль сделал шаг назад. - Уверен в храбрости и силе воинов шейха! – Ответил он, глядя газельими глазами. - Однако ты вздрогнул, когда я вошёл, - хитро улыбнулся Саддин. – Или ты боишься величия шейха? - Нет, не боюсь! – Гордо поднял голову Джамаль. – Величие не пугает меня, я давно живу в его тени! Шейх пригладил бородку, оценивающе глядя на юношу – невысокий, стройный, полный грации мальчик – словно персик в полном соку. Надломи – и брызнет нектаром. Кроткий взгляд кофейных глаз пленял, коралловые губы звали в мир поцелуев, тонкая талия просила обвить её руками, а бёдра грозили сладчайшим пленом. Но юноша был неприветлив. - Может, ты одаришь меня своей райской улыбкой? – Проворковал аль-Абдульраби, пытаясь скрыть обуявшее его желание. - Не стоит обесценивать улыбку вымученными ухмылками, - потупив взор, ответил юноша. - Даже так? – Приподнял бровь Саддин. – Тогда я готов заплатить тебе за неё! – Он шутливо подбросил на ладони серебряную монетку. - Моя улыбка стоит не жалкий грош, а миллион динаров! – Гордо ответил мальчик. Обладая острым умом, он понял намерения шейха, и теперь искал способ безболезненно от него отвязаться. - Что ж, - Саддин спрятал монетку. – Не суждено мне увидеть её на твоих устах, ибо не обладаю я таким богатством! - Истинно богат не тот, кто носит за спиной мешок с золотом, - ответил Джамаль. – А тот, кто, имея доброе сердце, способен постичь истинную любовь! - Ты заговорил о любви? – Улыбнулся шейх. – Нет, прекрасный цветок, ты заговорил о себе! Ибо любовь – это ты! И я желаю тебя познать! Он подошёл к Джамалю, готовый пленить его, но юноша, увернулся от его рук. Полным грации движением мальчик схватил со столика кинжал Самира. - В таком случае, соки любви впитает песок! – Он приставил клинок к своему горлу. – Даже не смей прикасаться ко мне! Саддин опешил. Однако выходка мальчишки охладила его пыл. Быстро сообразив, чем может обернуться их разговор, он сдал позиции, пытаясь успокоить мальчика. - О, роза! Неужели я настолько ужасен, что ты способна умертвить себя своим же шипом?! - Аромат и нежность моих лепестков неподвластны тебе! Зачем мне бесцветный мотылёк? Лишь многоцветная бабочка может насладиться моим нектаром! - Я не муха, о, Джамаль! – Обиделся Саддин. Не имея возможности переговорить юношу, он устыдился. – Ты и комариного крылышка не стоишь, смея оскорблять давшего тебе кров! - И вы лишены благородства, намереваясь силой овладеть мной! – Юноша угрожающе выставил клинок. - Боюсь, я все руки израню о твои шипы! – Фыркнул шейх. Возбуждение покинуло его, и его место занял здравый смысл. – Что за удовольствие наслаждаться ароматом бутона, истекая кровью? Он повернулся, чтобы выйти и столкнулся с вернувшимся Самиром. Увидев юношу с кинжалом, Самир мгновенно оценил положение, и выхватил меч. - Бутон этот призван цвести в садах халифа, но не в твоём шатре! – Ответил он на последнюю фразу Саддина. – А потому, благородный шейх, оставь Джамаля в покое, или, раз он так притягивает тебя, отпусти нас с миром! Ради Аллаха, умерь свою похоть, иначе… - Успокойся, воин! – Вздёрнул голову пристыжённый аль-Абдульраби. – Я не стану более штурмовать эту крепость! С этими словами Саддин вышел. Взбешённый, убежал в свой шатёр, схватил меч и вонзил его в мягкую подушку. Потом рассмеялся, утирая слёзы – нет, на это дитя нельзя злиться! На себя – да. Но не на Джамаля! Юноша знает себе цену, и верен господину. Шейх приказал сварить кофе и наслаждался крепким напитком, припоминая беседу с нежным юношей. Саддин был пленён его красотой, и готов был совершить непоправимую глупость, но речи кроткого юноши обезоружили шейха, усмирили бушующие страсти. Аль-Абдульраби начал питать уважение к Джамалю – он вёл себя с ним на равных, не уподобляясь мальчишкам, бесстыдно предлагающим свою плоть в бедных трущобах столичных городов. Допив кофе, Саддин отписал записку халифу, предупредив о своём скором прибытии. К сожалению, кусочек бумаги был мал, и шейх сообщил лишь, что приедет не один, и его спутники весьма заинтересуют халифа. Спрятав письмо в костяную капсулу, Саддин привязал её к лапке голубя и, выйдя из шатра, подбросил птицу вверх. Расправив крылья, голубок быстро набрал высоту и скрылся из виду. Вечером аль-Абдульраби, возвращаясь от сторожевого костра, заметил Джамаля, который прогуливался возле палатки. - Ах, Джамаль, достойнейший из моих гостей! – Тихо начал шейх. – Позволь просить тебя об одной милости! - О какой милости ты говоришь, о шейх? – мальчик с опаской взглянул на Саддина. - Прости мне моё недостойное поведение, - склонил голову аль-Абдульраби. – Я не хотел обидеть тебя. Твоя красота ослепила мой разум, но сейчас я смотрю на отражение, а не на само светило! - Ах, шейх! – Улыбнулся уголками губ юноша. – В таком случае я вас прощаю, но это всё, что я могу сделать. Удовлетворить ваше буйное желание я не смогу, ибо тело моё, как и сердце, принадлежит другому! - Джамаль, юный красавец из гарема халифа, но прогуляться со мной ты сможешь? Не бойся, моё слово крепко, как дамасская сталь! Я не обижу тебя! Юноша задумался. Потом кивнул. Они медленно прогуливались по спящему лагерю. Мальчик держался уверенно, ни на миг не сдавая позиций. Он был любезен, но твёрд с Саддином, ни словом, ни жестом не подавая ему повода для флирта. Джамаль ещё раз принял извинения кочевника, узнал об отправленном халифу послании. - Долго ещё до Саны ехать? – спросил он, глядя на шейха бездонными глазами. - Нет, мой юный друг, мы будем там, самое большое, через три дня. Но это при условии, что мы сократим стоянки. – Саддин украдкой посмотрел на Джамаля, восхищаясь его грацией и достоинством. - Пусть будет так. Я устал от бесконечного кочевья. Они поговорили ещё немного. Саддин рассказал о себе, о своей жизни в бескрайних песках, долгих стоянках в живописных оазисах. Юноша оказался благодарным слушателем – он не перебивал бедуина, с интересом слушая его рассказ. Затем, исполняя просьбу кочевника, Джамаль поведал Саддину историю своего детства, проведённого на окраине Кятифа, о том, как отец продал маленького сына в гарем за горсть монет, удачно пропитых в притоне. Об уроках любви, преподаваемых судьёй.… Аль-Абдульраби взглянул на своего гостя: теперь перед ним стоял не похотливый юнец, каким его представил себе кочевник, а побитый судьбой ребёнок, выросший в юношу, толком не знавшего жизни. Барахтался, словно неопытный птенец, ища помощи у каждого встречного, свято веря в доброту людей. Наивный! К счастью, находясь под неусыпным надзором евнухов, а потом и Самира, мальчик был в полной безопасности. Одинокий, заброшенный в пески волею судеб, слабый физически, но сильный духом, он готов умереть, исполняя приказ господина. Хрупкий юноша, житель и украшение гарема, искушённый в любви, невольно притягивал к себе взгляд. Саддин видел одиночество в глазах мальчика – истосковался, наверное, по ласке. Беседуя, подошли к палатке Джамаля. - Когда вы снимаетесь со стоянки, о шейх? – сонно спросил мальчик. - Завтра утром, сразу после завтрака. – Саддин положил руки на плечи мальчика, и поцеловал его в лоб. – Иди, тебе нужно поспать! Как только юноша скрылся в палатке, аль-Абдульраби направился в свой шатёр. Лёжа в постели, он удивлялся сюрпризам, которые преподносит Всевышний. Тихо текла над уставшей от зноя землёй ночь. Безветренная тишь – словно природа решила отдохнуть от солнечной пытки, и едва слышен во тьме жуткий, загадочный шёпот – где-то осыпался песок с бархана, и трущиеся песчинки пели о жизни в суровых землях Аравии. После завтрака лагерь ожил – собирали шатры, вьючили верблюдов, охранники седлали коней, женщины пополняли запасы воды. Ближе к полудню караван, сопровождаемый табуном коней, двинулся в путь. Привыкшие к пустынным переходам лошади бодро вышагивали позади верблюдов, на побережье, где можно вволю попастись на сочных травах и вдохнуть запах моря. А если повезёт – то и украсить конюшню богатого араба. Шейх покачивался в седле на спине верблюда, которого вёл в поводу старший погонщик. По расчётам Саддина, в Сану они должны прибыть не раньше, чем через четыре дня, а за это время можно ещё не раз вдохнуть аромат нежной розы. Юноша умён не по годам и беседы с ним доставляли Саддину удовольствие. Джамаль устал считать дни с того момента, как они покинули Кятиф. Раньше мальчиком управлял страх. Да, Самир опытный воин, знавший все тропы. Но они шли вдвоём, и могли стать лёгкой добычей разбойников, попадись они на пути. Теперь же они шли в сопровождении большого каравана, под охраной вооружённых до зубов воинов Саддина. Сам кочевник возглавлял вытянувшуюся цепочку бедуинов, гордо восседая на верблюде, определяя время и продолжительность стоянок, выбирая самый удобный и безопасный путь. Без его разрешения и вздохнуть самовольно нельзя было. Суровый предводитель свободного племени – таким увидел Саддина Джамаль. Шейх вызывал у юноши неподдельный интерес: впервые в жизни мальчик столкнулся с настоящим, огромным миром, окунувшись в бесконечное море событий. И Саддин оказался одним из них. Нет, то, что испытывал юный усластитель к кочевнику, не было любовью, это было влечение ученика к знаниям. Уже третий день караван петлял по арабской степи, огибая границы Руб-Эль-Хали. Погода благоволила – жара немного спала, задувал тёплый ветер, не предвещавший самума. На второй день небо закрыли тучи, но на землю не упало ни капли – влага испарялась, не успевая достичь измученной земли. Но вскоре начнётся сезон дождей, и степь оживёт. Джамаль посмотрел налево – там, вдалеке, хранила молчание Великая пустыня, её не касались изменения в погоде – она навсегда останется безжизненной ловушкой для заплутавших путников, понадеявшихся на резвость коней и удачу. Сколько их лежит там, под грудами песка? Мальчик вздрогнул и отвернулся. В этот момент пропели трубы – команда к привалу. Бедуины принялись разбивать лагерь и готовить ужин. Тихо промелькнули ещё два дня пути. Поход близился к концу, жар пустыни стал смягчать ветер, прилетавший с побережья Красного моря, и приносивший аромат солёных вод. Ещё немного, и караван войдёт на территорию богатых земель халифа Али, ухоженных старательным трудом земледельцев. Со времени совместного пути посланников аль-Максуда и Саддина продолжительную остановку сделали лишь в селении эль-Лидам. Пополнили запасы продовольствия и воды, провели в отдыхе два дня, удачно продав пару коней, и направились дальше. Джамаль, чем ближе они подходили к Сане, больше волновался. Как предстать перед халифом? В таком жалком одеянии, покрытом слоем пыли и пропахшим конским потом, и к дворцовым воротам не пустят! А вдруг в городе есть шпионы? Если визирь аль-Наби понял, что пташка ускользнула из его цепких когтей, и он предупредил своих людей в Сане? Своими тревогами мальчик поделился и с Самиром и с Саддином. Остановившись на отдых в городке Аба-Сауд, почти у самых границ владений Али Мамеда, втроём они собрались в шатре шейха, и выслушали волнения мальчика. Обдумав его слова, аль-Абдульраби ответил: - Тебе не о чем волноваться, Джамаль. Визирь не настолько богат и влиятелен, чтобы иметь шпионов по всей стране. О своём виде не беспокойся, я всё устрою. Я отписал халифу и он ждёт вас. Сердце Джамаля взволнованно забилось в груди, когда копыта его коня ступили на столь желанную землю. Ещё два дня – и он у цели! Караван встретили ухоженные сады, огромные поля и кофейные рощи. Это был уголок рая. Здесь шла оживлённая торговля, а из порта города Ходейда уходили корабли, груженные разнообразным товаром. Оживлённые рынки Саны не шли ни в какое сравнение с лавками Багдада, а сорта местного кофе были известны далеко за пределами мусульманского мира. Богатый аромат рынков мешался с криками водоносов и купцов. Скромные деревеньки и богатые дворцы с пышными садами, крупный порт и рынки, буквально заваленные товаром – такими были владения халифа Али Мамеда из славного рода Фаруков… Али Мамед благодушествовал на подушке в увитой цветами беседке, укрывшейся от посторонних глаз в глубине сада. Раб обмахивал халифа огромным веером из страусовых перьев, отгоняя от высокочтимого араба назойливых насекомых. Аль-Фарук пил кофе, и кушал сладкие цукаты. Халиф пребывал в хорошем расположении духа вот уже три дня – с тех пор, как получил послание от Саддина. Со дня на день бедуин должен раскинуть свои шатры у стен города Саны. Правда, вопрос с Кятифом оставался всё ещё открытым.