Роза гарема

Джамаль прогуливался по дорожкам, вдыхая ароматы утонувшего в цветах сада. Яркие бабочки порхали над глядевшими в небо бутонами, стайки птиц перелетали с дерева на дерево, павлины гордо вышагивали по лужайкам, в зарослях азалий мелькнула тень газели… словно никуда и не уезжал! Может, весь поход просто приснился? Нет никакого халифа, кади не приказывал отвезти письмо с известием о предательстве и смерть двух воинов просто ночной кошмар? Мальчик остановился у розового куста, где впервые увидел халифа. - Может, я сплю? – спросил юноша у пунцового бутона, но цветок промолчал, лишь капля росы соскользнула с его лепестка и упала на землю. – Больше всего я боюсь, что произошедшее окажется лишь сном, краски его сотрутся со временем, оставив от себя только воспоминание, которое в своё время развеется в прах… Мальчик, почувствовав чей-то взгляд, обернулся. Позади стоял аль-Максуд, с едва заметной улыбкой глядя на юношу. - Что так сильно печалит тебя, о прекраснейший из живущих? - Господин… - Джамаль со страхом смотрел в глаза судьи. – Не гневайтесь на своего раба. Я всего лишь рассуждал о печальной судьбе прекрасных снов… - Ты прекрасней любого сна, о украшение мира! – Адиль подошёл к юноше и его тёплая ладонь коснулась щеки Джамаля. – Так что печалит тебя? Может, ты несчастлив с халифом? - Халиф… так это не сон? – улыбнулся мальчик, и в глазах его загорелись искорки счастья. – Ваше письмо, переход через пески, смерть и страх пути, любовь халифа, всё это правда? - Конечно, мой юный Джамаль! Но ты не ответил на мой вопрос. Если тебе плохо и неуютно с халифом, ты волен вернуться ко мне… - аль-Максуд обнял юношу за талию, вдохнув аромат его волос. - Господин… - пленённый красавец увернулся от губ кади. – Мне было хорошо и спокойно в вашем дворце, но халиф Али… - Ты любишь его? - Да, господин, - прошептал юноша, и виноватая слеза скатилась по его щеке. – Я… - Не оправдывайся, мой соловей! – судья смахнул слезинку со щеки мальчика. – Я принял решение подарить тебя Али, поддавшись его просьбам. Я всегда заботился о тебе и не изменю своего решения, хотя мне будет не хватать твоих страстных стонов по ночам. Ты умный, красивый мальчик. И ты заслужил хоть немного счастья. Судья поцеловал юношу, ещё раз насладившись нежностью его губ, и выпустил из объятий. С лёгким сердцем он отпускал от себя сына Абу Селима – мальчик повзрослел за недолгое время разлуки, ещё немного – и начнёт превращаться в мужчину. Адиль же предпочитал хрупких мальчиков, находившихся на середине пути между детством и первым шагом во взрослую жизнь. Джамаль и так задержался в гареме. Да, мальчик был прекрасен, не растеряв ни капли своей прелести, его взгляд, губы, голос пленяли до сих пор, но… он уже повзрослел. Кади понял, что воображаемая любовь к юноше была замаскированной страстью, полночной похотью. Джамаль, благодарно улыбнувшись, направился к дворцу. Подступал вечер, скоро подадут ужин. Юноша до трапезы хотел успеть искупаться в прохладной воде бассейна. Войдя в банную, красавец скинул с себя одежды. Он окунулся в воду, пропитанную ароматом ивы, с облаками плававших лепестков жасмина. Гаремный мальчик любил купаться и в умении своём достиг мастерства дельфина. Он плавал на спине, закрыв глаза, не чувствуя восхищённых взглядов, которые бросал на него халиф, прячась за колонной. После купания юноша, обсушившись, облачился в свой наряд. В ожидании ужина он коротал время во внутреннем дворике, скрытый от посторонних глаз. После роскошного ужина, где блюд было не меньше, чем на обеде, Джамаль направился в свои покои. Приятно было оказаться в комнате, где он провёл четыре года. Ничто здесь не изменилось – оконную решётку всё так же увивали фиалки, лёгкие занавеси колыхал залетавший в покои ветерок. Кровать с золотистым балдахином ожидала, когда юноша приляжет отдохнуть, драгоценные камни сверкали в узорах сирийского ковра, иранские вазы едва держали роскошные букеты благоухавших цветов. У стены стоял знакомый сундук, на столике – блюдо с фруктами и сластями. Джамаль снял парчовые туфельки и, ступив на ковёр босыми ногами, блаженно потянулся. Луч предзакатного солнца, золотом залившего небо, пробился сквозь тонкую ткань одежд юноши, бесстыдно высветив изгибы молодого тела. Тихо скрипнула дверь, мгновение спустя на талию Джамаля легли горячие ладони пришельца. - Как же ты соблазнителен в сиянии сонного солнца! – шёпот обжёг шею, жадные губы коснулись плеча сквозь ткань, мальчик спиной чувствовал жар мужского тела. - О господин, вы напугали меня, - почти укоризненно произнёс юноша, не оборачиваясь, он покорно позволил халифу прижать себя к груди. - Как же ты пуглив! – игриво ответил Али Мамед, вдыхая аромат волос гаремного красавца. - И как кроток! - Вам нравится пугать меня? – обиделся мальчик, ловко увернувшись от поцелуя в щёку. - Мне нравится защищать тебя, - халиф лизнул Джамаля в оголённую ключицу, заставив его застонать. – Хотя ты не прочь принять помощь из других рук. Я видел вас с Адилем. - Господин, - мальчик напрягся в объятиях аль-Фарука. – Он лишь предложил мне остаться с ним. Но я отказался, чувствуя необходимость в вашей любви! - Ах, газелёнок! – халиф прижал к себе юношу ещё крепче, и Джамаль откинул голову на его плечо. – Ты дрожишь, оказавшись между двух тигров, готовых сцепиться за право обладания тобой! Ты так прекрасен, пленённый ароматными водами, что только ради этого зрелища я готов убить любого, кто посмеет произнести твоё имя! - Нет, не нужно крови! Если тигр может быть милосердным, то пусть он услышит мольбы газелёнка… Их разговор прервал вошедший в комнату раб. Испуганный мальчик-нубиец замер на пороге, держа в руках таз для умывания и кувшин с водой. Он растерялся, не зная, как себя вести в присутствии властного халифа и разнеженного ласками его наложника. - Что тебе нужно? – нахмурил брови Али Мамед, недовольный тем, что их разговор прервали. - Я… прошу простить мою тупость… умыться… - Что? - Мой господин пожелал умыться перед сном… - Пролепетал несчастный раб. - Поставь всё на стол, мы сами справимся! – уже более дружелюбно ответил халиф нубийцу. - Но… господин, кади прикажет высечь меня… - Не бойся, я ему не скажу! – усмехнулся аль-Фарук. – А теперь оставь таз с кувшином и иди, сегодня ты больше Джамалю не понадобишься! Ну же, иди! Выполнив приказ властного господина, мальчишка быстро покинул комнату. - Зачем вы отослали его? – удивлённо поднял брови юноша. - Я сам омою тебя, - халиф налил в серебряный таз воды, и обмакнул губку. – Сядь! - Но, халиф… - Не спорь! Али Мамед подошёл к послушно севшему на кровать Джамалю, снял с него рубашку. Бережно собрал его волосы в хвост и осторожно провёл влажной губкой по точёному плечу. Капельки влаги, пропитанной розовым маслом, пробежали по лопатке Джамаля, скатились по его спине, приятно щекоча кожу. А халиф продолжал своё занятие, ничуть не смущаясь. Обтерев спину, он так же заботливо омыл грудь и мягкий живот мальчика. Джамаль не сводил глаз с лица аль-Фарука. В уголках полных губ пряталась улыбка, аккуратная бородка подчеркивала красивые скулы и подбородок, над верхней губой разлетались тонкие усики, а в глазах араба сияла любовь, согревая своим теплом полуобнажённого юношу. Мужчина стащил с Джамаля сирвал, наслаждаясь видом его смуглых бёдер. Губка продолжила своё путешествие по стройным ногам мальчика, завершив путь на пальцах его ног. Бросив губку в таз, халиф скинул с себя халат и заключил в объятия дрожавшего от желания Джамаля. Красавец встретил губы повелителя, принял в рот его язык, распаляя желание. Юноша развёл бёдра, приглашая мужчину, но аль-Фарук не торопился овладевать своим сокровищем. Он дарил нежные ласки, чувствуя на своей коже пытливые пальчики партнёра, слушал его стоны, вместе с ним воспаряя на крылах блаженства. Разгорячённые тела сплелись на постели, жадные поцелуи сменяли друг друга, жаркие ласки превратились в сладкую пытку. Юноша принялся играть с членом аль-Фарука, с восторгом ощущая возраставшую мощь. Следуя желаниям партнёра, Джамаль оседлал бёдра Али. Али Мамед, положив ладони на талию возлюбленного, заставил его приподняться. Затем мальчик медленно опустился, нанизываясь на жезл халифа, со стоном принимая его в себя. Аль-Фарук поддерживал юношу, помогая ему двигаться, с наслаждением ощущая горячий плен его тела. Джамаль часто делил ложе с господином, но врата гаремного красавца оставались узкими, будто он всё ещё был девственен. Глубокие проникновения аль-Фарука вызвали волны наслаждения, которые разлились по телу тысячей потоков, и соединились в члене юноши, пробудив приятное возбуждение. Али Мамед помог мальчику соскользнуть со своего члена и лечь на живот. Джамаль растянулся на простыни, разведя бёдра, подаваясь навстречу аль-Фаруку. Халиф, обняв возлюбленного, утолил его желание. Теперь движения внутри юноши стали более резкими, более сильными. Член входил в него глубоко, выскальзывая почти полностью, заставляя кричать от наслаждения. И крики эти услышал Адиль, развлекавшийся с новым наложником. Ещё пара толчков, и Али разлился внутри желанного тела. Он поцеловал мальчика в плечо, ощутив солоноватый вкус пота. Приподнявшись, позволил юноше перевернуться на спину, с удовольствием заметив мокрые пятна на простыни – Джамаль тоже кончил. - О, господин мой Али, - прошептал он. – Как сладки ваши ласки, как властны движения! - Ты словно бездонный сосуд, и тесен и горяч внутри! Ты словно озеро, водами которого я никак не могу утолить жажду – чем больше пью, тем больше хочется! – Али Мамед подарил юноше нежный, глубокий поцелуй. Этой ночью они почти не спали, отдаваясь друг другу, утопая в море страсти и наслаждения. Утром аль-Максуд сидел у скатерти и пил молоко. Вошедшего в залу друга он встретил понимающей улыбкой. Али Мамед только встал и облачился в длинный синий халат из дорогого хлопка, расшитый узорами в виде вьющихся листьев. - Я вижу, пряный воздух моего сада пошёл тебе и твоему наложнику на пользу? – спросил судья и пригладил бородку. Халиф Али довольно цокнул языком и выгнул бровь. - Дело не в ароматах сада, хотя я не исключаю их целебных свойств. - А в чём же, любезный друг? - В трепетном соловье, что вьёт в моём сердце гнездо из веток древа любви и страсти! - Умолкни, друг! Иначе я начну жалеть, что подарил тебе Джамаля! Халиф громко рассмеялся. - Не надейся, мой дорогой Адиль, я тебе его не отдам! - Временами мне кажется, что Джамаль ифрит, принявший облик прекраснейшего существа. Мальчик умеет пленять сердца… кстати, где он? - Спит ещё, - Али Мамед взял сладкую булочку с золотого блюда. – У нас была бурная ночь, пусть отдохнёт. - Ай, друг, не измотай его до смерти! – шутливо цокнул кади. – Пока ты завтракаешь, милый друг, позволь изложить тебе мой план... Аль-Максуд сообщил халифу, что ночью стража заметила двух шпионов, явившихся из песков, но поймать их не успели. Ясно, что бывший визирь ищет способ захватить город. - Думаю, нам следует с небольшим отрядом навестить друзей аль-Наби, - протянул Али, наслаждаясь ароматом крепкого кофе. - Всё в твоей власти, о халиф, - судья почтительно склонил голову. Знойного красавца разбудила салюки аль-Максуда. Она проскользнула в дверь следом за рабом, принёсшим серебряный таз и кувшин с водой. Едва прислужник удалился, как собака запрыгнула на ложе, и стала лизать лицо юноши, щекоча кожу мягкой шерстью. Гаремный мальчик, вырванный из объятий сна, застонал, пытаясь руками защититься от чрезмерной любви животного. Но пёс не отстал и принялся нюхать и лизать руки юноши. - Ашар, перестань, - плаксиво произнёс Джамаль, но ласки животного вызвали звонкий смех. - Этот пёс разбудил тебя? – халиф Али, вошёл в комнату, и нахмурился, увидев на кровати охотничьего пса судьи. Видя его гневный взгляд, Ашар заскулил и прижался к юноше. - Нет, - соврал Джамаль. – Я не спал, когда он пришёл. Не наказывайте его, господин, Ашар хороший пёс и у него доброе сердце… - словно в доказательство его слов, собака спрыгнула с ложа, лизнула руку халифа и легла под стрельчатым окном. - Хорошо, в этот раз я прислушаюсь к твоей просьбе. Но чтобы я больше не видел это животное на постели! - Вам стоит только приказать… - Джамаль, - аль-Фарук подошёл к кровати и прикоснулся ладонью к щеке мальчика. – Ты кроткий юноша, не ведающий гнева и лжи… скажи мне, кто я для тебя? Мальчик, не ожидавший такого вопроса, оробел. Испуганно глядя в глаза халифа Али, он почти шёпотом ответил: - Вы халиф, правитель Саны и прилегающих к ней земель, верховный судья… и мой господин… - Вот, значит, как, - нахмурился аль-Фарук. – А как же твои любовные речи? - Я люблю вас, о господин, и я ваш раб! – Джамаль, сев на корточки, схватил руки Али Мамеда и покрыл их поцелуями. - Раб… - Али прищурился и с улыбкой произнёс. – Мне не нужен раб. - Господин?... - Своей волей халифа я даю тебе свободу! Отныне ты вольноотпущенный! Джамаль, не веря ушам, во все глаза смотрел на довольного аль-Фарука. Мужчина с интересом наблюдал за реакцией любовника. - Но… господин мой, повелитель, я не нужен вам более? Как я должен расценить ваш приказ? Вы гоните меня…? – на глаза мальчика навернулись слёзы. - Нет, Джамаль, я не гоню тебя, и отпускаю тебя на волю из-за сильной любви. Мне не нужен раб, мне нужен юноша, чувства которого не томятся в плену оков! - Вы взволновали мою душу… - И ещё об одном попрошу тебя: я хочу, что бы ты называл меня по имени! Я не тиран и не злобный джинн! - Как скажешь…, Али, - мальчик робко улыбнулся и прижался к могучему торсу халифа. - А теперь омойся, это животное… - Али осёкся, услышав рычание пса. – Смой поцелуи Ашара! Потом иди завтракать. - А ты? - Мы с Адилем отправляемся во главе отряда воинов в пески. Нужно найти предавшего меня аль-Наби… - Али, - юноша сильнее прижался к халифу. – Не надо, он убьёт тебя! - Не убьёт! Аль-Фарук хлопнул в ладоши, призвав рабов. Пока один невольник помогал халифу одеться, другой омыл Джамаля, натёр его тело благовониями, после облачив красавца в лёгкие одежды бирюзового цвета. Сжав возлюбленного в объятиях, Али подарил ему жаркий поцелуй и покинул роскошный покой. Подойдя к окну, мальчик видел, как халиф вышел во двор и ожидавшие воины поприветствовали повелителя.. Властный мужчина вскочил в седло и отдал приказ. Джамаль наблюдал за тем, как отряд двинулся в путь и в его поток влился аль-Максуд, пристроившись по правую руку от своего друга. Несколько десятков всадников скрылись, миновав арку дворцовых ворот, оставив лишь эхо цокота конских копыт. Молодой халиф, преисполненный праведного гнева, отправился на поиски предателя-визиря. Жарко помолившись за удачу воинов, знойный юноша вернулся на ложе. Сердце его переполнял страх за жизнь возлюбленного. Почуяв переживания доброго Джамаля, Ашар вновь запрыгнул на постель и положил свою длинную морду на бедро бывшего наложника.