Я — твоя тень

После событий в Вайтране Дурруш был крайне молчалив. Большую часть дороги орк глядел себе под ноги, размышляя о чём-то своём. На попытки завязать разговор он в лучшем случае односложно отвечал, а в худшем — попросту игнорировал. В итоге поэту это надоело, и он начал любоваться окрестностями. А любоваться было чем. Скайримская осень — прекрасная пора. По крайней мере, так считал Балагог. Он наслаждался величественными деревьями, которые возвышались по обе стороны от дороги. Заходящее солнце освещало землю золотистым светом; отражаясь от листьев, его лучи создавали прекрасную композицию, которую не мог не оценить поэт. Но Скайрим — холодная страна. Балагог был готов часами любоваться природой, однако надвигающийся холод диктовал свои условия. Благо орк знал, что очень скоро они с Дуррушем выйдут к таверне «Ночные ворота», где смогут поесть и переночевать. Поэт глянул на спутника. Тот шёл, все так же глядя под ноги. Балагог не хотел этого признавать, но за эти несколько дней он привязался к своему молодому спутнику. У него не было тех, с кем он мог просто общаться, просто путешествовать, просто шутить. Люди и эльфы игнорировали орка, относясь к нему в лучшем случае безразлично. Хотя в биографии поэта бывали случаи, когда ему приходилось удирать от крестьян, разгневанных появлением «зеленомордого варвара» в их деревне. А собственных сородичей Балагог считал ограниченными и недалекими идиотами, у которых на уме одна война. Те платили ему той же монетой, при встрече отпуская шуточки про его слабость и трусость. «Хороший орк не будет сочинять стишки» — утверждают они. И пускай внешне поэт продолжал казаться спокойным, внутри он начинал скучать по приятной компании, которой он лишился после бегства из Коллегии Бардов, которое было одним из пренеприятнейших событий в его весьма богатой жизни. Дурруш так и не рассказал, что произошло после того, как он ушел с магом. Но любопытство, терзающее Балагога, было только раззадорено нежеланием спутника поведать об этих событиях. И тогда поэт решил дождаться таверны и уже там всё выяснить. *** В таверне путников встретила уже немолодая женщина в старом грязном платье. Больше в зале никого не было. Поэт сделал заказ. Вскоре женщина принесла оркам ужин. Дурруш все так же молча склонился над тарелкой и начал медленно жевать кусок мяса, игнорируя Балагога. Через пару минут поэту это надоело. — Может всё-таки поговорим? — Дурруш не ответил. Тогда Балагог спросил снова, на этот раз громче. И сейчас молодой орк наконец обратил внимание на спутника. Голова его резко поднялась и на поэта уставились два непонимающих глаза. — Извини, я отвлёкся, — негромко сказал Дурруш. Снова повисло молчание. — Еда... вкусная, — неловко произнёс молодой орк, пытаясь прервать воцарившуюся тишину. — Вкусная, — согласился Балагог, — но ты расскажи лучше, что произошло в Вайтране. Дурруш задумался. — Фаренгар меня вылечил... в каком-то смысле, — наконец сказал он, — однако это была не совсем болезнь. Это скорее какая-то магическая аномалия. Из-за неё мне теперь необходимо в Винтерхолд. — В Винтерхолд? — переспросил Балагог. — Бывают места поприятнее. Ты уверен? Дурруш кивнул. — В Винтерхолде я давно не был, — задумчиво пробормотал поэт, — хотя места там красивые. К этому моменту еда закончилась. Дурруш встал из-за стола. — Извини, я очень хочу спать после сегодняшнего, спокойной ночи, — торопливо пробормотал молодой орк и заторопился в снятую комнату. Балагог задумчиво проводил его взглядом и попросил хозяйку принести ещё эля. *** Дурруш устало рухнул на кровать. «Хоть спать мне не мешай», — умоляюще попросил он незваного гостя. «Не помешаю, — ответил Сергей. — Не забывай, что это теперь и моё тело». Человек перехватил контроль над телом и повернулся к стене. Дурруш застонал от отчаяния. За что ему пришелец в собственное тело?