Я — твоя тень

Сначала была темнота. Сергей парил в ней. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни тела. Он не помнил ничего. Он просто парил в невесомости, со всех сторон окутанный непроглядной тьмой. Сергей не знал, сколько времени он тут находится. Десять секунд или же десять лет. Здесь не было времени, как и не было ничего другого... А потом всё изменилось. Тьму прорезал ослепительный луч света, поразивший Сергея в само сознание. И тысячи образов и воспоминаний хлынули в его разум... *** Загруб ворвался в дом. Здесь, распластавшись на овечьей шкуре, лежала его жена. Грудь орки тяжело вздымалась и опускалась, а вокруг неё суетились повитухи. За Загрубом в дом зашёл его сын, его двенадцатилетний первенец. Мужчины-орки обеспокоенно присели около лежавшей женщины. Старая орка-повитуха злобно зыркнула на прибывших. — Не мешайтесь! — рявкнула старая карга. И ни Загруб, вождь этого племени, ни его сын и не думали возмущаться подобным отношением. Здесь и сейчас правила она. Лежащая орка испустила протяжный стон. — Начинается! — возбуждённо прошептала молоденькая помощница карги. Храбрый воин, бесстрашный предводитель племени и участник неисчислимого числа сражений не решался смотреть на это. Когда повитухи затянули молитвенный речитатив, он отвернулся. Сын поступил также. Это зрелище не для мужских глаз. До Загруба доносились выкрики повитухи и стоны его страдающей жены. И вот, когда напряжение достигло пика, комнату наполнил крик новорожденного. Вождь не поворачивался, пока карга не возгласила: — Радуйся, вождь, у тебя сын! Загруб медленно повернулся. На руках у уродливой карги лежал крохотный зеленокожий младенец и плакал. Но взгляд вождя не задержался надолго на его втором сыне и скользнул дальше, за спину карги, туда, где лежала его супруга. Её остекленевший взгляд упёрся в потолок. Загруб слишком хорошо знал этот взгляд. Он всегда видел его после битвы. Вождь наклонил голову и приложил руку к сердцу, отдавая дань памяти верной спутнице и боевой подруге, бывшей с ним шестнадцать лет. По щеке старшего его сына скатилась одинокая слеза, которую он постарался незаметно вытереть. Ведь орки не плачут. Загруб заметил это. — Не стыдись своих слёз, Лантруг, — произнёс отец, — бывают моменты, когда и храброму орку не стыдно пустить слезу. Сын кивнул и повторил позу отца, давя слёзы. Орки не плачут. Загруб мысленно покачал головой. Его сын ещё не познал полностью смысл этой фразы. Орки не плачут на виду. Карга настойчиво пихала младенца в руки вождя. Загруб осторожно взял сына на руки. Ему было привычнее держать топор. — Теперь ты должен показать его племени, — прокряхтела старуха. Вождь кивнул и вышел из дома. Снаружи его уже ждало племя. Загруб недолго простоял и поднял младенца как можно выше, чтобы все могли его увидеть. Племя разразилось радостными криками. — Это мой сын! — прокричал вождь. — Его имя — Дурруш! Племя снова ликующе закричало, скандируя имя нового брата. Младенец проснулся из-за шума и заплакал. Загруб опустил сына и снова посмотрел на него. Дурруш. *** Сергей был как утопающий, болтающийся в штормящем море. На краткий миг он выбрался из воды, но новая волна обрушилась на него, похоронив под собой. *** Ему было четыре года. Дурруш игрался с другими орочьими детьми. Он взял игрушечный меч и начал неуклюже лупить им ближайшего к нему сверстника. Няньки, приставленные к детям, слегка насмешливо улыбались и болтали о своём. Вернулся отряд, посланный разграбить ближайшую деревню людей. Дети бросили свои и игры и уставились на воинов. Командовал отрядом Артагор, старый товарищ вождя, с которым они вместе прошли множество битв. Десятка мощнейших орочьих лошадей-тяжеловесов, шедшая стройной колонной, остановилась рядом с воротами крепости. Девять орков в тяжёлой броне поспрыгивали со своих лошадей, вызывая небольшое землетрясение. И только когда они все оказались на земле, встречающие увидели, что на одной из лошадей лежит тело. Загруб вышел вперёд. — Рад снова тебя видеть, Артагор, и твой отряд! — вождь поприветствовал прибывших. — Хорошая добыча? — Добыча хорошая, вождь, — прорычал Артагор. — Но твой сын погиб. Загруб моргнул, как будто удивившись, затем приказал: — Спустите тело, — и двое воинов, бывшие ближе всех к лошади с телом, принялись исполнять приказание. А вождь жестом приказал Дуррушу приблизится к нему. Малыш, уже твёрдо стоящий на ногах, заковылял к отцу. Пока тело снимали, а сын шёл, вождь негромко спросил: — Как он умер? Артагор сверкнул единственным глазом и оскалился, обнажив клыки. — Это была хорошая смерть, — прорычал орк. — Лантруг унёс с собой пятерых людей, а шестой застрелил его из лука. Это хорошая смерть, — повторил орк. Вождь кивнул и приказал подошедшему сыну встать рядом с ним. Воины положили тело старшего сына у ног Загруба. Увидев знакомое лицо брата, Дурруш попытался позвать его по имени. Но отец предупреждающе положил свою зелёную ладонь на голову сына, где только начинали пробиваться волосы. До Дурруша дошло, что брат мёртв. Он всхлипнул, и отец слегка стукнул его по голове. Малыш был орком, и знал, что нельзя плакать и показывать свою слабость. В результате на лице Дурруша отразилось противоборство между слезами по брату и орочьим воспитанием, которое в него вдалбливали с первых дней жизни. Отец это видел, но по невозмутимому лицу орка ничего нельзя было понять. Вождь присел и поцеловал тело сына в лоб, после чего приказал: — Обряд погребения проведём вечером. Воины согласно кивнули и, получив разрешение, стали доставать добычу. Она была небогата, но даже в небольшой деревушке можно найти что-то ценное, и всё награбленное орки показывали вождю и собравшимся. Одобрительный гул гулял по толпе на этой своеобразной выставке. А Дурруш не мог оторвать взгляд от старшего брата. Он не мог поверить, что тот мёртв. В один момент малыш не сдержался и пустил-таки слезу по щеке. Затем вторую. Затем громко всхлипнул, и отец снова незаметно стукнул его. Дурруш ещё раз всхлипнул и начал вытирать лицо рукавом своей рубахи. Показ награбленного закончился, и воины начали разносить всё по сундукам. Вождь развернулся и повёл сына в свой дом. *** Сергей снова всплыл и сделал вдох, но следующая волна воспоминаний снова накрыла его. *** — Почему ты плачешь? — спросил у сына Загруб. — Лантруг умер, — сказал ребёнок и здесь, в отцовском доме, дал волю слезам, которые полились из его глаз в три ручья. Дурруш попытался было прислонится к отцу, но лёгкая пощёчина от него заставила ребёнка отшатнуться. С недоумением и обидой сын поднял на отца заплаканные глаза. — Орк никогда не должен плакать. Это позор для него. Запомни, — жёстко сказал вождь. — Успокойся, быстро! — прикрикнул он. Сын плюхнулся задницей на медвежью шкуру, лежавшую на полу, и начал тереть глаза, всхлипывая и глотая сопли. Вождь смотрел на него, а через минуту бесплодных попыток Дурруша успокоиться снова отвесил ему пощёчину. Ребёнок изо всех сил давил слёзы и таки смог через пару минут и пару пощёчин успокоится. — Запомни, — приблизил своё лицо к лицу сына отец, — орк не плачет. Не позорь меня! — уже прорычал он. Дурруш кивнул и, пряча покрасневшие глаза, отвернулся. Приказав сыну оставаться в доме, пока он не успокоится, вождь вышел наружу. Дурруш остался один наедине со своим горем и страхом перед отцом. Ночью он долго не мог уснуть. Как и отец, удивлявшийся внезапному приступу ненависти к собственному сыну... *** Сергей пытался вздохнуть, но его уже уносило к новым воспоминаниям... *** — Эй, плакса! — задразнился маленький орк при виде Дурруша. — Я видел, как ты плакал! Как человечек! Дети поддержали его дружным смехом. — Заткнись! — крикнул ему Дурруш. — Я тебя ударю! Сверстник продолжил смеяться и дразниться. Тогда Дурруш бросился на него, сжав свои ручки в кулачки. Дети начали лупить друг друга. Несмотря на преимущество в возрасте на один год, оппонент не мог победить, и сын вождя бил его со всей своей детской яростью и злобой. — Хватит! Хватит! — заскулил наконец обидчик. Дурруш остановился и потребовал у детей признать, что он настоящий орк. А побитый отползал в сторону. Теперь он стал главной мишенью для насмешек. *** Сергей сдался и позволил отхлынувшим было видениям снова обрушиться на него...