Перец

Гвеног Джонс — это примерно десять стоунов живого веса и стоунов двадцать харизмы. Гвеног Джонс — профессиональная спортсменка, загонщица, капитан, она знает, что делает, и она почти всегда права. Это Джинни знала о ней если не с самого начала, то с того самого дня, как пришла в команду, уж точно. Но в ноябре Гвеног пригласила всю команду — и Джинни в том числе — на свой День Рождения. Чо тоже могла пойти, но Снейп не дал ей выходной, и Джинни пошла веселиться в одиночку. И вот тогда-то, глядя на капитана Джонс, непривычно миниатюрную в по-магловски облегающем платье, Джинни вдруг увидела, что она еще и очень красивая. Весь вечер она нет-нет да и смотрела украдкой в ее сторону, отмечая изящную шею, рельефные, словно в мраморе выполненные мышцы спины, ослепительную улыбку, любовалась на собранные на затылке волосы вместо привычного хвостика — Чо иногда тоже так делает и закрепляет эту конструкцию двумя деревянными палочками… Воспоминание о Чо отрезвило ее и одновременно заставило почувствовать себя виноватой. Она поняла, что впервые за все время, что они вместе, посмотрела на кого-то другого оценивающе, заинтересованно, так, будто бы в других обстоятельствах она могла бы… «Джинни, приди в себя, что такое ты «могла бы»? Даже если бы у тебя не было Чо — а она у тебя есть! — все равно, не все зависело бы от тебя. Есть еще и сама Гвеног. А ты даже не знаешь, есть ли у нее кто-нибудь. И нравятся ли ей женщины. И нравишься ли ей ты. О Мерлин, о чем я вообще думаю? Так ведь, неровен час, действительно полезу выяснять, есть ли у нее кто-нибудь!» Джинни вышла из дома в сад. Холодный воздух тут же остудил вспыхнувшие от неуместных мыслей щеки и слегка ее успокоил. Не надо было пить вино, решила она. Наверняка, все дело в нем. Не в том смысле, что без него Гвеног не показалась бы красивой, а в другом. В том, что если бы не вино, она не стала бы так остро реагировать. Чего она испугалась-то? Того, что у капитана есть красивое платье? Да подумаешь! У них с Чо платьев и мантий на двоих полшкафа, эка невидаль! Ну, Гвеног красивая, это правда. Ну да, действительно, восхищение Джинни — это, оказывается, не только восхищение звездой Квиддича. А она и не знала. Ну и что? Разве это преступление — признавать чью-то красоту? Разве это преступление — посмотреть (только посмотреть!) заинтересованно на кого-то, кроме Чо? Она ведь не собиралась влюбляться по уши. Она не собиралась страдать по Гвеног, или преследовать ее, или пытаться втянуть ее в какие-то отношения. Что с того, что Гвеног вдруг оказалась привлекательной женщиной? Что это меняет? Да ровным счетом ничего! Стоило ей прийти к этому разумному выводу, как в сад выскочила именинница собственной персоной. Казалось, каблуки нисколько не мешали ей двигаться, походка у нее осталась такой же быстрой и резкой. — Джинни, ты тут корни еще не пустила? Мы тебя потеряли. Идем танцевать, я как раз нашла обалденную пластинку, тебе понравится, вот увидишь! — сказала, подмигнула, поежилась на ветру и упорхнула обратно, оставив после себя запах духов — пряный, терпкий, обволакивающий. А Джинни осталась стоять, завороженная, загипнотизированная, смущенная и сбитая с толку чарами этой женщины. Она вдохнула запах ее духов, медленно выдохнула, задрала голову и спросила у затянутого серыми тучками неба: — Мерлин милостивый и всемогущий, за что мне это, а? — и пошла танцевать. * * * Когда Джинни вернулась домой, Чо уже спала. Она посидела рядом, разглядывая ее и пытаясь понять, изменилось ли что-нибудь. Здравый смысл подсказывал, что такие вещи нужно оценивать на трезвую голову, а уж точно не после шумного сборища, танцев и алкоголя, даже если ей кажется, что алкоголь тот давно выветрился, да и сколько его было-то, чуть-чуть совсем. А лучше вообще не заниматься такой ерундой, а лечь спать. Утром сама будет удивляться, как это она ловко заморочилась по абсолютно пустяковому поводу. Джинни, смотрящей на Чо, по-прежнему казалось, что Чо ужасно красивая. У нее такое необычное лицо — раз увидишь, никогда не забудешь. У нее такие глаза, что кажется, она смотрит ими прямо вглубь человека, видит то, что у тебя внутри, видит — и все равно понимает, и принимает, и именно это делает ее особенной. Не красота лица, не хрупкая воздушная фигурка, а тот теплый покой, который царит у нее внутри, когда никто не заставляет Чо плакать. Джинни могла сколько угодно восхищаться красотой Гвеног, но что у нее внутри — она не знала. И не думала, что ей стоит это знать. Внезапный приступ нежности чуть не заставил Джинни разбудить Чо, чтобы сообщить ей эту ценную информацию: Чо самая прекрасная в мире, Джинни ужасно повезло, она никогда и ни за что от нее не откажется. Но в последний момент она все-таки сообразила, как странно это будет выглядеть, и решила обойтись без идиотских признаний, а просто легла рядом, обняла Чо, осознала, что ужасно замерзла, прижалась еще крепче, пригрелась и заснула. Ей снилась Чо, лет на восемь старше, чем сейчас, в магловском платье с глубоким вырезом на спине, открывающим лопатки. Как у Гвеног. * * * На тренировках все было совершенно как раньше. Потому что довольно трудно засматриваться на человека, который орет на тебя: «Еще раз, Джинни Уизли! И еще раз, и еще, пока я не буду тобой довольна! Эта проклятая тренировка не закончится, пока ты не сделаешь все, чего я от тебя хочу!». На глупости, вроде оценивания внешности Гвеног, и на праздные размышления из серии «а как же я к ней отношусь?» у Джинни не было ни времени, ни сил. Гвеног в зеленой форме «Гарпий» с золотым когтем на груди была обалденным, самым лучшим и самым требовательным в мире капитаном, и только. Куда хуже была Гвеног, выходящая после тренировки в новенькой мантии с меховой оторочкой (ей ужасно шли меха), с распущенными волосами, расслабленная, улыбающаяся. Ослепительная. Но и тогда Джинни обычно хватало только на то, чтобы констатировать: ну да, очень красиво. Она-то не Гвеног и не Вэлма Морган, ее все еще выматывала до предела каждая тренировка. Джинни думала, перемена в ее отношении незаметна со стороны. Она надеялась, что эта дурь просто выветрится и пройдет, как прошла когда-то ее тяга к Гарри, — да хватит уже, сколько можно влюбляться в каждую встречную знаменитость?! — и никто ничего не увидит. Но все-таки увидели. Джинни тогда просто сидела на трибуне и наслаждалась королевским подарком капитана: десятиминутной передышкой, в течение которой Гвеног гоняла только и исключительно вратарей. Она подставляла лицо лучам бледного еле теплого солнца и не очень пристально следила за тем, как Гвеног беснуется на поле, мечется туда-сюда между Джесси и запасной Анной, и голова ее была пуста, как котел в начале урока зелий. Сандру Пикс, подсевшую к ней, она сначала даже не заметила. — Я смотрю, ты тоже запала на капитана, — наконец сказала она, и Джинни вздрогнула от неожиданности, обнаружив, что сидит здесь не одна. — Ничего подобного, с чего ты взяла? — тут же отперлась она. — А что значит «тоже»? — То и значит. Некоторые команды сплачивает общее желание победы, сходная школа, схожий уровень мастерства. А «Холихедских Гарпий» делает единым целым капитан. Мы все тут слегка влюблены в Гвеног, и именно поэтому мы девятые в Лиге, хотя несколько лет назад едва входили в двадцатку. Она нас вдохновляет. Ну и гоняет, конечно, стерва такая. Джинни немного помолчала, взвешивая информацию. — И что мне с этим делать? — А ничего. Расслабься и живи так. Все любят Гвеног, независимо от их ориентации, а Гвеног любит только Квиддич, это нормальное положение вещей. — Она вейла, что ли? — Уизли, ты в школе училась на «Тролли»? Вейлы — блондинки. А Гвеног, она — гарпия. Не в смысле родословной, разумеется. Они обе посмотрели на Гвеног, кружившую вокруг Анны и отчаянно жестикулирующую обеими руками — и как только на метле-то держалась?! — Вот ты спрашивала, что делать, — снова заговорила Сандра. — А я, честно говоря, понятия не имею. Каждая из нас как-то приспосабливается, а многие просто не берут в голову. Зато я точно знаю, чего тебе делать не надо. — И чего же? — Воспринимать это всерьез и пытаться втянуть Гвеног в какие-нибудь, Мерлин прости, отношения. — Сандра, это ты сейчас так оригинально ревнуешь, что ли? — Нет, предостерегаю. Одна недавно уже попробовала. — И что из этого получилось? — Что-что… матч с «Паддлмир Юнайтед»[1] прошлой осенью помнишь? — Еще бы! — содрогнулась Джинни. Тот матч закончился таким скандалом, что о нем были в курсе даже те немногие, кто не интересовался Квиддичем. Игра чуть не превратилась в магическое побоище, игроки и болельщики проклинали друг друга, несмотря на то, что квиддичными правилами строго запрещено использовать волшебные палочки против других игроков. А все из-за натянутых отношений между командами. Тем летом охотница Вайлда Гриффитс внезапно перешла из «Гарпий» в «Паддлмир Юнайтед», и «Гарпии», потерявшие хорошего игрока, жаждали крови… ага. Вот оно. — То есть, ты хочешь сказать, что та «попробовавшая» — это Гриффитс? — Именно. Она года два пыталась чего-то добиться от Гвеног, хотя мы все говорили ей бросить это дело… ну, и когда капитан прямым текстом послала ее к дементору в зад, Вайлда психанула и приняла предложение «Паддлмир». Тысяча галлеонов — это, конечно, приличная сумма, но все мы знаем, что если б ее не заклинило на Гвеног, она бы не ушла. А так — и нам чуть сезон не испортила, и самой пришлось тогда аппарировать прямо с поля. И целая команда психованных ведьм до сих пор может попытаться проклясть ее при встрече. — А Гвеног что по этому поводу говорит? — А что Гвеног? Гвеног обещала следующей дуре, которая решит устроить здесь мелодраму, переломать все кости собственной битой. Не веришь? Зря не веришь. Мы вот поверили, а мы ее знаем куда дольше, чем ты. — Да Мерлин с тобой, Сандра, какая разница, верю я или не верю. Я все равно не собиралась ничего делать. У меня, между прочим, есть Чо. — Она от тебя все еще не сбежала? В высшей степени странно. — Что у вас там за клуб по интересам? Ну-ка поднимайте свои задницы и тащите их сюда, будем отрабатывать прием, пока вы на метлах держитесь! — Гвен, — закатила глаза Сандра. Они вскочили на метлы и полетели отрабатывать прием. * * * Нельзя сказать, что этот разговор совершенно успокоил Джинни, но ей полегчало. Одно дело — ни с того ни с сего влюбиться в своего капитана, другое дело — стать одной из многих жертв неизученного феномена. В первом случае нужно решать, что с этим делать, казниться, мучиться угрызениями совести, гадать, чего же ей не хватило в Чо и с какой стати, вообще, все это с ней случилось. Во втором случае выходило, что ее вины и ее ответственности в случившемся как бы и нет. Она переводилась в категорию пострадавших от стихийного бедствия. Не было нужды думать, чем она прогневила стихию и почему ураган разрушил ее дом. Нужно было сосредоточиться на том, чтобы выжить и свести к минимуму потери. И чтобы Чо все-таки ничего не заподозрила. Когда она пришла домой, Чо собирала чемодан. — Привет, что у нас тут происходит? — спросила Джинни, еще не успев понять, что происходит что-то очень странное. — Привет. Кажется, нам нужно серьезно поговорить. Я уезжаю. Вот тут-то Джинни испугалась по-настоящему. [1] Информация о переходе Вайлды Гриффитс в "Паддлмир Юнайтед" и беспорядках на матче той же осенью взята из Гарри Поттер Вики. Подоплека событий — авторский произвол.