Научи меня любить. Южное Королевство

      Солнце достигло вершины небосвода, а повозка только тронулась, но зато с какой скоростью. Где-то тревожно верещали птицы, будто понимая всю трагичность происходящего. Совсем низко пролетел черный ворон, громко каркнув прямо над ухом принца. Фэшиар себя ненавидел: стоило подкупить этого Астрогорову возницу, а не поощрять его! Маара наследник тоже ненавидел почти так же, как если бы он претендовал на Василису. От этой мысли ненависть разрослась еще больше. Извозчику, похоже, на это было наплевать: он, насвистывая себе под нос энергичную песенку, подгонял лошадей и поглядывал на часы, даже не пытаясь заговорить с Фэшиаром. Впрочем, вряд ли бы принц ответил: ему было не до этого — наследник упорно отплевывался и вытирал губы, чем вызывал тихую усмешку Маара.       — Еще восемь минут, — хитро прищурив кошачьи глаза, заметил извозчик, стоило коням остановиться. — На площадь мне не прорваться: слишком много народа и ограничений. Так что беги: авось успеешь. Василиса — девушка хорошая, за нее стоит побороться.       «Восемь минут», — бешено отстучало сердце. «Восемь минут», — слышалось в шагах прохожих. «Восемь минут», — ясно въелось в сознание. Фэшиар спрыгнул с повозки и на секунду обернулся: говорить «спасибо» или не говорить?       — Мою проверку ты прошел. Теперь беги, — Маар, собирая длинные платиновые волосы в хвостик, улыбнулся слабо соображающему принцу, — пока мою сестренку не казнили.       И повозка тронулась в обратный путь. Сестренку? Проверка? Восемь минут. И принц рванулся сквозь толпу народа к главной площади, где в лучах ослепляющего солнца горело ярким пламенем лезвие гильотины. Держись, Василиса!..       …Только сейчас девушка чувствовала себя по-настоящему живой. Мир вокруг вспыхивал новыми красками, люди стали большим, чем просто ходячие куски мяса. А голубые глаза, почему-то не покидавшие воображение, наполнились нежностью и любовью. Мечты-мечты. Принц, возможно, до сих пор зачасован и безжизненно лежит на плиточном полу в «замке безумного ученого», принадлежащем Лазаревым. Взгляд упал на палача, в руках которого красовался нож. Конечно, как Василиса могла забыть: волосы. Жалко, но все-таки, зачем они мертвому. Девушка закрыла глаза, а в следующую секунду по ее плечам и спине заструились отрезанные рыжие локоны. Василисе до безумия хотелось к ним прикоснуться, понять — насколько велика потеря. Но связанные руки этого не позволяли. Это обязательная часть казни. Василиса усвоила это за шесть лет, что присутствовала на дворцовых играх. Высокий палач с короткими темными волосами, почему-то не одевший маску, смотрел прямо на девушку, прожигая ее взглядом карих глаз, и, улыбнувшись, протянул ей осколок зеркала. Почему? Василиса, благодарно кивнув палачу, внимательно вгляделась в свое отражение. Волосы обрубили коротко, под мальчишку, — первое, что заметила девушка. И только потом она увидела и огромные расплывчатые синяки под глазами, и отчего-то разбитую губу, и красовавшуюся на шее царапину с запекшейся кровью. Василиса даже улыбнулась, коснувшись взглядом царапины и вспоминая, как встретил ее наследничек. Еще раз печально кивнув палачу, мол, можно забирать, девушка выпятила грудь, позволяя парню, лишающему жизни, расстегнуть первые две пуговицы и обрезать воротник. Так положено.       — Прости, — едва слышно прошептал палач, толкая Василису в спину, чтобы она встала на колени перед гильотиной и положила шею куда следует. Девушка невнятно пробормотала что-то наподобие: «Да ничего». — Я верю в тебя, Василиса. Еще две минуты.       Девушка вздрогнула от резкого звука: на ее шею упала какая-то деревяшка. Что ж, неужели отсчет пошел? Взгляд невольно упал на корзину, запачканную старой кровью. И здесь будет лежать ее голова?       — Хочешь, завяжу глаза? Или руки освобожу? — это самый милый убийца. Хотя нет, Фэшиар был милее и привлекательней, когда приставил к ее горлу нож. Почему-то захотелось узнать имя этого парня. Просто сравнить.       — Ярис, — видимо, Василиса произнесла это вслух: палач улыбался. «Ярис» не похоже на «Фэшиар». Имя принца элегантнее, приятней слуху… Но Фэшиара она не увидит, тем более, что Ярис, помрачнев, добавил: — Закрой глаза.       Но сделать этого девушка не успела: ее ослепила яркая вспышка чего-то необычного. Будто сгусток добра и света пронесся над миром как раз в момент ее смерти. Неужели Василиса уже умерла? Против воли девушка заморгала часто-часто, пока картинка не приобрела какие-либо очертания. Все было как прежде: удивленно-пораженные прохожие, с любопытством смотрящие на происходящее король с королевой, глуповатые зеваки… И только Ярис застыл, крепко сжав в руке веревку: не успел отпустить. В глазах испуг, на шее белая женская фигурка с крылышками, а прямо перед ним… Диана! Кого-кого, а эту фею Василиса больше и не надеялась увидеть!       — Диана… — безнадежным шепотом: рада или нет, неизвестно, — ты его… зачасовала?       — Немножко, — фея обернулась к Василисе. Зачем она ее спасает? Традиция не должна быть нарушена: это неправильно. Это может обернуться войной! Тем более, девушка почти смирилась со смертью. Глаза почему-то заслезились, и Василиса почувствовала себя тряпкой. Безвольной тряпкой. Диана заметила и это:       — Эй, ты в порядке?       — Не надо было… Нельзя… не по правилам… — бессвязно пробормотала девушка и вновь поглядела на Яриса. — Это будет война… не надо… Почему-то мысли путались. Но все их перекрывала одна, самая сильная: «Слабовольная тряпка!»       — Да не боись, все по правилам! — как-то чересчур беззаботно отозвалась Диана. — А этого я расчасую. Заберу с собой и расчасую, он приятный. Заслужил.       По правилам? Что Диана имела в виду? Громко протрубили в рог, а над головой закаркали и разлетелись черные вороны. Кажется, король, королева и их стража, наконец, оправились от шока: сейчас Диану схватят, свяжут и казнят сразу же после Василисы. Зачем фея в это вмешалась?       — Да ну вас! — у Дианы был истинно-женский голос, который было так приятно слушать. Как соловья или жаворонка. Девушка невольно повернула голову в ее сторону, и… феи там не было. Как и Яриса. Они бесследно исчезли.       Хоть не пострадают. Их поиски отложили: главной целью было казнить Василису. А после — найти принца. Нужно только найти палача. И это оказалось очень просто: главарь королевской стражи, мистер Ляхтич, вызвался сделать это добровольно. Почему он так хочет покончить с Василисой? Этот человек не намерен был ни церемониться, ни сочувствовать, ни молчать. Подколка за подколкой сыпались из его фальшивых уст: от внешности деревенского мальчишки до наивно-глупой влюбленности в наследника престола. Как он узнал о последнем — оставалось только догадываться. Зачем он это делал? Зачем медлил и издевался? Да, они уже отстают от Трех других Королевств, но почему не сделать этого быстрее? И, кажется, подколки у мистера Ляхтича наконец закончились. Слава Астариусу! Неужели Василисе дадут спокойно умереть?       — Стойте! — до боли знакомый голос… Кашель. И немного хриплое продолжение: — Стойте во имя Эфларуса!       Василиса и не думала, что умирать так приятно. Можно снова услышать нужный голос, увидеть полюбившиеся растрепанные волосы и милые ямочки, почему-то кажущееся родным лицо. Можно снова увидеть человека, который тебе, кажется, симпатичен. В которого ты почти влюблена. Губы королевы шевелятся, но Василиса не слышит слов. Почему? Она же умерла и теперь должна знать все и вся! К тому же, отчего-то саднит запястья: разве умершие чувствуют боль?       — Мистер Ляхтич, попрошу освободить мою невесту! — а вот это уже нереально. Так умерла Василиса или нет? Поджатые губы дрожат, распахнутые глаза слезятся, и думается только об одном: «Фэшиар жив». Все-таки живой — не зачасованный, а живой.       В шею неприятно врезался ветерок: куда делась теплая деревяшка? Веревка больно резанула по запястьям, и руки Василисы безвольно опустились. Освободили? Не казнена? С принцем?.. Прохладная ладонь помогает подняться, и девушка слегка улыбнулась, взглянув в тепло-голубые глаза. В Фэшиаре не осталось льда, пробудились и душа, и совесть, и сердце. И Василисе не верилось, что все это — благодаря ей.       Принц прижал спасенную девушку к груди, поцеловав ее в лоб и поглаживая одной рукой по волосам. Настоящее рыжее чудо, отчего-то изменившее его. Почему же Фэшиар ради очередной жертвы традиции поступился своими принципами, вызывал лекаря, сбежал из дворца, перелез через высоченную изгородь, прыгнул в черный колодец, потратил единственное желание, умер, воскрес, целовался с парнем, прорывался сквозь толпу и остановил игру, объявив ее своей невестой? Почему он сделал все это ради нее? Может, он все-таки влюбился?       Василиса слышала биение его сердца, ощущала его дыхание на макушке и понимала, что именно сейчас время застыло, сыграло им на руку. И именно сейчас ей не нужен был целый мир, только Фэшиар. Только ее ледяной принц.       — Фэшиар… — впервые назвала по имени и замолчала, пробуя на вкус. Может, все-таки Ваше Высочество?..       — Фэш, пожалуйста, — парень улыбнулся, слегка отодвинув ее от себя, чтоб заглянуть в глаза. В глубокие синие глаза: он любил этот цвет. В них был вопрос. И принц понимал, о чем она хочет спросить. Но он и сам не знал, правда ли это и что будет дальше: — Василиса, если честно, я не знаю, что будет. Но в одном я уверен точно: теперь время на нашей стороне.

***

      Фэш, облаченный в классический черный костюм, белоснежную накрахмаленную рубашку с расстегнутой верхней пуговкой и парадную иссиня-черную мантию, стоял рядом с невысоким стеклянным столиком и с нежностью смотрел на свою приближающуюся невесту. Василиса шла медленно, стараясь не навернуться на высоченных каблуках — Захарра постаралась, — облаченная в короткое бирюзовое платье и длинную бело-прозрачную мантию, которая элегантно, что было слишком ненатурально и странно, тащилась за ней. Рядом с ней летела маленькая Диана: оказалось, феи могли по желанию менять свой рост. А под руку Василису вел Маар Броннер, как всегда улыбаясь: в этот раз по-доброму, без хищного оскала. Парень даже не соизволил парадно одеться: притопал в свободной грязной футболке и потрепанных шортах. Впрочем, это не его свадьба, верно?       — Василёк, ты обворожительна! — прошептал Фэш, забирая руку своей невесты у ее названного брата. Василиса на это фыркнула и сама встала рядом с принцем, опасно покачнувшись. Но Фэш придержал ее, обняв за талию и поцеловав в лоб: — Осторожнее, мне жена целая нужна.       Рядом захихикала Захарра, одобряя шутку брата. Кажется, она волновалась больше самой Василисы: девушка нервно теребила подол темно-фиолетового платья. Ник, неотступно следовавший за женой, приобнимал ее и с поддержкой поглядывал на Фэша, не крича привычные для свидетеля: «Эй, одумайся! Свобода с другой стороны!». Да и Диана не отговаривала Василису от брака: скорее наоборот, поторапливала. Девушка улыбнулась, вспомнив, как они с Фэшем часа два назад выбирали свидетельницу…       — Да ну, Василёк! Сестричка и так припрется, я тебе обещаю! — решающие аргументы в вопросе свадьбы выдавал принц. Ну, а Василиса просто делала так, как хочет, иногда прислушиваясь к его словам. — К тому же, я Ника свидетелем сделал. Она все равно рядом с нами стоять будет. Зови Диану: потом еще и крестной сделаем ее. Фея-крестная всегда в плюсе!       — Фэш, какой ты меркантильный! — но предложение девушке показалось очень уж заманчивым. Ну, если Захарра и так будет рядом на свадьбе…       — Сегодня особый день, разрушивший кровавую традицию! — громкий голос короля Диамана пронесся над залом, заставляя всех гостей замолчать. Королева Селена, прижавшись к мужу, с нежной улыбкой посмотрела на своего сына и будущую дочь. Невероятно, но факт: непреложного обета больше нет. — И именно сегодня, когда солнце опустится за горизонт, двое детей моих станут одним целым.       Василиса попыталась пошевелить большим пальцем левой ноги, желая убедиться, что он еще не окончательно врос в туфлю. Но этот маневр ей не удался.       — Согласен ли ты, сын мой, взять в жены Василису Белую? — девушка резко обернулась на принца: почему-то ей показалось, что он сейчас подумает и откажется. Но, отметая все сомнения, Фэш ответил:       — Конечно, — и Василиса почти спокойно выдохнула. Успокоится она только тогда, когда наконец снимет эти Астрогоровы туфли!       — Согласна ли ты, дочь моя, взять в мужья Фэшиара Диамана Драгоция? — это спрашивала королева. А Василиса, загадочно улыбаясь, молчала. Несколько секунд, не больше, но отчаяния и испуга, отразившегося во взгляде принца, хватило ей с головой.       — Всегда согласна, — наконец ответила девушка, услышав, как выдохнул Фэш и тихо засмеялась Захарра.       — Испокон веков в знак любви в нашем Королевстве супруги обменивались семейными реликвиями, соединяя свой род и род любимого человека. И это слияние любящих сердец исключением не станет! — Василиса сглотнула. Весело, у нее-то реликвии нет. Сейчас и свадьбу отменят!       Тихо прошептав: «Это твоей матери отец подарил», — Диана впихнула в руку Василисы элегантную огненно-рыжую брошь в виде феникса. Он был покрыт золотистыми вкраплениями, а глазками служили бриллианты. Красивая!       Фэш, озорно улыбаясь, подошел почти вплотную. От этого у Василисы до сих пор перехватывало дыхание: подумаешь, что без пяти минут муж и жена? Страсть остается в крови и сердцах навечно. Аккуратно, едва касаясь нежной кожи — девушка решила, что он издевается, — Фэшиар повесил ей на шею небольшой черный кулончик в виде взлетающего ворона на серебряной цепочке. Когда же пришла очередь Василисы цеплять свою брошку, и принц, и король с королевой, и все гости, кроме Дианы и Диары Дэлш, ахнули.       — Эй, братец, а ты знал, что женушка твоя — наследный маг Огня? — принц замотал головой под заразительный смех Захарры — порой даже казалось, что она уже перепробовала все вина, принесенные для банкета. И ладно, что он не знал: сама Василиса этого не знала! Зал погрузился в тишину, в которой король, решив, что разберется со всем потом, продолжил церемонию:       — Отныне нет Фэшиара Драгоций и Василисы Бе… Огневой. Есть только вы — единое целое. Докажите это, слившись в поцелуе! — и Захарра с тихим «Вот дядя загнул!» толкнула брата к Василисе. Фэш, усмехаясь и шутливо показывая сестре кулак, обнял свое рыжее чудо, смотря ему прямо в глаза. Аккуратно, будто спрашивая разрешения, коснулся губами губ Василисы, нежно, целомудренно. И от этого невесомого прикосновения по спине девушки пробежали мурашки: невероятно, немыслимо, волшебно. Она слегка приоткрыла рот, позволяя Фэшу действительно поцеловать ее. И принц это сделал, путая пальцы в коротких рыжих волосах и притягивая Василису ближе, хотя, казалось, это невозможно. Девушка тонула в своих ощущениях, болезненно сладких, волшебно желанных и невероятно нужных. Ей казалось, что она тонет, опускается на самое дно бездны. И девушка ясно осознавала: она хочет утонуть. Утонуть в своем принце. Просто рядом с ним не хватало воздуха.       — Да будет этот союз священен! — стоило Фэшу отстраниться, провозгласил король, подошел к молодоженам и обнял их.       А принц тихо прошептал своему личному чуду: «Помнишь, Василиса Драгоций, время теперь всегда на нашей стороне?». И Василиса кивнула: да, непременно, ведь теперь они сами время…