Часть III
30 июля 2015 г., 20:16
Что горожане знали о странных зрелищах? Они видели различные казни, гуляющих нагишом рабов, раздирающих человеческую плоть «домашних» любимцев. Но никогда — никогда! — им не доводилось видеть, как хрупкая тощая девушка тащит на руках мускулистого парня с мешком на голове. Да что уж там: Василиса и сама не подозревала, что до такого докатится. А принц оказался еще и тяжеленным, как дворцовый хрюндель! И если первые минут пять Василиса действительно пыталась нести его на руках, то потом вконец сдалась и аккуратно — как грузчики мешок картошки — опустила наследничка на землю. Как же дотащить этот «неудачный эксперимент» до дома, чтобы напоить живительным чаем, при этом не попасться Ночным Стражам и, желательно, не угодить за решетку? Ведь перспектива с рассветом болтаться в петельке радовала не особо: очень хотелось жить. Василиса почему-то не приняла во внимание, что к полудню ей все равно отрубят голову. Девушка посмотрела на лежащего без дыхания принца, напряженно выдохнула, прикрывая глаза, и потерла виски. Что же делать с этим наследничком?..
— Простите, мисс, — Василиса настолько резко обернулась, что в глазах аж потемнело. Когда же картинка прояснилась — насколько это возможно ночью, — девушка увидела перед собой высокого загорелого юношу с коротким ежиком выгоревших на солнце волос и тусклым фонарем в руке. Золотых дел мастер собственной персоной! — Я могу Вам чем-нибудь помочь?
Он бросил быстрый взгляд на валяющегося с мешком на голове парня, снова посмотрел на девушку и оглянулся на Ночных Стражей, которые уловили-таки во всем этом что-то странное и, возможно, противозаконное. Скоро подтянутся, потребуют объяснений. А одной Василисе этого жирного наследничка не дотащить. Чтоб он сдох, хрюндель голубокровый!
— Было бы очень неплохо, мастер Лазарев, — девушка кивнула, искоса поглядев на Стражей. — Не могли бы Вы взять… э-э-э… моего друга и … э-э-э… помочь мне донести его до дома?
— Ник, пожалуйста, — парнишка усмехнулся, но вопросов по поводу «друга» задавать не стал. Молча взвалил на плечо: девушка бы не рискнула, тем более почувствовав, что этот с мешком не дышит. Но Лазареву стоило отдать должное — от слова не отступился. — Без проблем.
Главное было — уйти с площади, охраняемой Ночными Стражами. И это Василиса, имя которой парень все-таки спросил, с Ником сделали, не перекинувшись и парой слов, почти без приключений. Пришлось, правда, вырубить последнего Стража, решившего вдруг проверить, что в мешке. Василиса тогда еще удивилась: ювелир, а силой не уступит кузнецу!
— Василис, а ты где живешь-то? — они шли по едва освещенной фонарем Ника тропке, когда парень, поправив на плече тело, задал вопрос.
— Да в соседней деревеньке… — немного смущенно протянула Василиса, впервые подумав, как же далеко она живет. Эх, сейчас Лазарев, как любой нормальный человек, плюнет на все это, скинет Фэшиара и пойдет рассказывать обо всем Ночным Стражам. Но Ник ненормален: в этом девушка убедилась, когда он решился помочь унести с площади не совсем живого человека. А сейчас это подтвердилось: парень усмехнулся и, с озорством посмотрев на Василису янтарными глазами, предложил:
— Тогда давай твоего друга ко мне отнесем: здесь недалеко уже, — девушка, шокированная и одновременно обрадованная, кивнула. А Ник, мигом посерьезнев, добавил: — А можем и к оврагу — там точно не найдут…
Василиса с силой замотала головой. Кажется, Ник облегченно выдохнул и, снова усмехнувшись, широким шагом направился совершенно в противоположную от дома девушки сторону.
— Мы прошли его, — пояснил парень, почувствовав на спине пристальный взгляд. А Василиса вдруг подумала, что Ник, пусть и внушающий доверие, может оказаться шпионом или Стражем, и дома у него сейчас полным полно личных охранников правящего семейства. Ее поймают, свяжут и под укоризненным взглядом королевы, рыдающей над телом своего сына, потащат прочь, к виселице… Василиса закрыла глаза и помотала головой, отгоняя дурные мысли.
Дом Ника находился неподалеку. И был он поистине огромным: двухэтажное строение с кучей труб, парочкой башенок и широкими окнами, чем-то напоминающими стенки аквариума. Но все это не выглядело празднично или торжественно, а скорее напоминало лабораторию безумного ученого. Дом со своей загадкой, изюминкой. Неужели Ник один это придумал?
— Вечер добрый, Злюка! — озорной девчачий голос заставил Василису оторвать взгляд от самой высокой башенки и обратить внимание на дверь, находящуюся в метрах двух над землей. В проходе стояла, скрестив руки на груди, невысокая девушка с двумя куцыми хвостиками. — Какую зверушку на этот раз притащил?
— Это Василиса, — парень показал фонарем на гостью, виновато улыбнувшись, будто извиняясь за поведение этой девчушки. А потом осветил ее, позволив Василисе разглядеть девушку лучше: хвостики оказались темно-русыми, глаза ярко-янтарными, почти рыжими, а на курносом носике рассыпались забавные веснушки. Очень даже милая… Мастер пояснил: — А это моя жена, Захарра.
Захарра? Где-то Василиса уже видела это имя.
— Да ну тебя, — беззлобно отозвалась хозяйка «лаборатории» и, спрыгнув с порога — два метра! — подошла к гостье и представилась сама, протянув руку: — Захарра Драгоций-Лазарева. Можно просто Захарра.
Василиса пожала протянутую руку, попутно вспомнив, что «Захарра Д.-Л.» — автор картины во дворце. Или она ошиблась? Вспомнив о замке, девушка вспомнила и о принце, тело которого сейчас безжизненно висело на плече Ника.
— А ты случаем не эта… как ее… избранная? — в лоб поинтересовалась Захарра, не произнеся этого слова «жертва». Судя по тому, как зажглись глаза ее мужа, Ник тоже был не прочь услышать ответ. Ну что ж, они имеют право знать — не пускать же в дом незнакомку.
— Она самая, — тихо подтвердила Василиса, подумав, не отпугнет ли их это, не озлобит. Драгоций — королевская фамилия. Вдруг ее убьют сразу же, как узнают о смерти наследника? Надо потянуть время: — А ты не дворцовая ли художница?
— Она самая, — скопировав девушку, усмехнулась Захарра. А Василиса, поглядев на принца, напряженно поджала губы. Что же с этим делать… Долго она его скрывать не сможет! И тут хозяйка добавила: — Ладно, Злюка, тащи домой братца моего непутевого. Васька, пошли, что на пороге-то торчать?
Василиса чуть не упала. Братца? Васька? Они все знают. Голова предательски закружилась, подсказывая, что если девушка сейчас не успокоится, она не то, что в дом не войдет — еще и в обморок грохнется! Кажется, такое состояние девушки заметила и Захарра. Она подхватила Василису и чуть ли не понесла ее к входу. На мгновение плавающий мозг девушки подкинул дельную мысль: какой бы сильной хозяйка дома не была, она ее наверх не закинет. Надо брать себя в руки! Вырвавшись из цепкой хватки Захарры, Василиса встала и, тряхнув головой, чтобы прийти в себя окончательно, испуганно и сожалеюще посмотрела на девушку с хвостиками. Она примерно представляла, что та думает: убийца брата, наследника, принца…
— Да ну, брось, — Захарра расценила взгляд иначе, — ты что, залезть не сможешь?
Над этим Василиса как-то не думала. А сейчас, посмотрев на необычайно гладкую стену, она действительно засомневалась в своих возможностях. Как Ник вместе с Фэшиаром туда залез?
— Пф-ф, там лестница. Приглядись, — Захарра тыкнула пальцем куда-то в порог, — она сделана под цвет стены и ночью почти не видна. Злюкина идейка.
И действительно, если приглядеться, на фоне стены проступали неясные очертания ступенек. Еще через минуту их созерцания Василиса даже удивилась, как она могла их не заметить. А Захарре видимо понравилось замешательство девушки: она, усмехнувшись, схватила новую подругу — хозяйке «лаборатории» Василиса показалась очень обаятельной — и потащила в дом. Изнутри он оказался еще больше похож на роскошный замок: полы, мощенные мрамором; высокие зеркальные потолки с огромными свечными люстрами; стены, расписанные под золото и бронзу, увешанные картинами — большими и маленькими, цветными и черно-белыми, портретами, пейзажами и натюрмортами. Поистине прекрасными полотнами в разных техниках и стилях: да, в живописи Захарра Драгоций-Лазарева была неподражаема. Но это значит, что натура она восприимчивая, творческая, верно? И именно поэтому в голове Василисы не укладывалось, как Захарра могла так равнодушно отнестись к смерти брата. Помимо картин, дом украшали еще и часы. Их было много: и напольные, и настенные, и песочные, и водяные, и солнечные; из дорогих металлов и простого дерева; яркие и незаметные. На любой вкус. Это уже, наверняка, были работы «для души» золотых дел мастера — Ника. Интересно, две утонченные творческие натуры; одна — озорная и вечно вдохновлённая, другой — серьезный и вечно влюбленный. Определенно идеальная пара.
— А я ему говорила, шутки с феями плохи, — Захарра шумно выдохнула, выведя Василису из транса. Оказалось, она уже стащила с головы брата мешок и сейчас оглядывала странного вида надпись на его шее. После короткой паузы, девушка добавила: — Тем более с Мендейрой.
— С кем?! — тут уж Василиса заметила и Ника, до этого тихо сидящего неподалеку. Девушка чувствовала себя виноватой: это она так эгоистично захотела жить… Захарра с мужем переглянулись, и Ник добавил: — Знаешь, Василис, лучше б ты его грохнула.
— Почему? — как-то глупо спросила девушка, до конца не вникая в его слова. Воспоминания об Огненном Колодце закружились в голове, обостряя чувство вины и мешая ясно соображать.
— Потому что зачасованных можно спасти только часованием! — из этой Захарриной реплики Василиса точно поняла лишь «потому что». Что за «часование» и «зачасованность»? Разве принц не мертв? А если он не мертв, поможет ли тогда живительный василек?
— Феи отнюдь не всемогущи, — Захарра даже растерялась, наткнувшись на непонимающий взгляд, но на помощь пришел Ник. — Они могут выполнить лишь желание, которое подвластно времени. Например, бессмертие.
Василиса вздрогнула при упоминании желания, очень похожего на ее собственное, столь нерадивое и эгоистичное. Пусть оно и было случайным. Захарра, заметив это, удивленно выгнула бровь, но промолчала. А парень продолжил, покосившись на принца, лежащего на голом полу, и свою жену, сидящую рядом с ним:
— Когда человек просит бессмертия, феи замыкают его временной круг, и пожелавший ходит только по нему — без возможности вырваться. Но есть Селестина, фея Светлого Образа, и Мендейра, фея Темных Мыслей. Они исполнят одно желание по-разному. Селестина замкнет круг, обругав пожелавшего, но он действительно станет для смерти неуязвим. А Мендейра будет вежлива и учтива, но замкнутый ею круг будет прокручивать одну и ту же жизнь снова и снова: человек будет рождаться, стареть, засыпать и снова рождаться, так никогда и не умерев, проживать одни и те же моменты, без изменений. Снова и снова. К тому же, у феи Темных Мыслей есть дурная привычка: если человек, выбравший Селестину из двух предложенных старух, пожелает не своей смерти, а что-нибудь другое; то она, Мендейра, в любом случае зачасует своего подопечного. А для человека это почти то же, что и смерть. К тому же, она еще и любит выдавать смерть — за желание. Отыщет в самом далеком уголке сознания мысли о суициде, если такие были, всколыхнет их, заставит снова подумать об этом, и все: смерть без исполнения желания.
Василиса слушала и удивлялась: никаких старушек не было, приходили не только Селестина с Мендейрой (ее она вообще не видела!), но и Диана с Диарой. А еще девушка поняла, что не будь ее мама Белой Королевой, феей, могла бы умереть она. И вряд ли бы принц побеспокоился о ее спасении…
— А может ли зачасование считаться смертью? — ни на что особо не надеясь, поинтересовалась Василиса. Если это не смерть, то и ее подарок-василек принцу не поможет? Но самой противной для девушки была другая мысль: если чай не поможет наследнику, то сможет ли он потом помочь ей? Василиса честно пыталась отогнать этот вопрос, но он, подобно червю, прогрызал тухлую дорогу в самое сердце.
— Нет, это не смерть, — Захарра покачала головой, — это хуже.
И мысли вспыхнули вновь. Желая отогнать их, девушка обратила более пристальное внимание на хозяйку. Сестра принца не сводила взгляда от непонятной татуировки на шее брата, на которую Василиса раньше не обращала особого внимания.
— Это знак Зачасованного, — не поднимая взгляда на девушку, пояснила Захарра, — если бы я увидела его раньше, то волновалась бы. А так — оживить не самая большая проблема для полуфеи.
Василиса почему-то даже не удивилась: Захарра действительно выглядела волшебно. Она перевела взгляд на шею Фэшиара. На ней была вырезана черная фея и мелкое каллиграфическое «С Любовью Мендейра». И эта татуировка зажигалась едва заметным темным огнем, стоило ее коснуться. Захарра раз за разом проводила тонким безымянным пальцем по фигурке и что-то шептала себе под нос. А Василиса все пыталась победить себя: неуязвимость или человек, который жутко тебя бесит. Нет, все-таки она не совсем эгоистка, по ее вине не должен никто умереть… Но тут вопрос вставал иначе: либо Фэшиар, либо Василиса. Спасает его сейчас — отвара не хватит на собственную казнь. Оставляет умирать — совесть ее задушит чуть позже. Самопожертвование? Но никто не сможет не задумываясь отдать жизнь за чужого человека, пусть и принца. Должно произойти что-то, решающее этот вопрос за нее, Василису. Она не может…
И тут девушка вспомнила ту самую картину кисти Захарры. Того самого Фэшиара, маленького ангелочка во плоти. И сомнения почему-то отпали: риск — дело благородное.
— А магия Селестины может избавить от магии Мендейры? — спросила Василиса, находясь где-то между реальностью и размышлениями. А может это все сон?
— В большинстве случаев, — вместо жены ответил Ник, а Захарра подняла вспыхнувший надеждой взгляд на девушку. Теперь точно надо пробовать: у Фэшиара есть, ради чего жить. Точнее, ради кого.
Василиса уже открыла рот, чтобы рассказать про свой подарок, как вдруг в дверь застучали. Сильно, едва не срывая ее с петель.
— Откройте, Стража Короля! — Ник грязно выругался. — Нам поступила информация, что в Ваш дом проникла беглянка Василиса Белая!
Сердце замерло и вновь застучало с удвоенной скоростью где-то в пятках. Ну вот, теперь еще как воровке руки отрубят! И Фэшиару не поможет, и Лазаревых подставит, и свою жизнь загубит! Кажется, Ник открывать и не думал: он присел возле замершей Захарры и с какой-то упрямой решимостью посмотрел на дверь.
— Василек. Чай. Жизнь, — бессвязно прошептала Василиса, протянула хозяйке дома, к которой уже прониклась немалой симпатией, заветный цветок и шумно выдохнула, на мгновение опустив веки. Сердце отбило десять ударов, и девушка распахнула глаза. Где-то в душе зажегся решительный огонек: либо завтра грохнут, либо сегодня. Какая к Астрогору разница?! Быстро, пока не передумала, Василиса подошла к двери и резко распахнула ее. Стражи не шевелились, поэтому девушка сочла нужным пояснить:
— Я и есть Василиса.
Пусть все закончится быстрее: пока она еще храбрая. Кажется, подействовало:
— Вы арестованы за побег из дворца до завершения игры! — громко отчеканил Главный Стражник Короля — самый нарядный, точно. Неужели, это все? А принц? — Остаток времени Вы проведете под стражей. Протяните руки.
Василиса вздохнула и вытянула руки перед собой, позволяя Стражам обвить тонкие запястья влажной шершавой веревкой. Она больно царапала нежную кожу, но вопросы о принце волновали сильнее. Почему они не ищут наследника? Он что, убегал раньше? Или он и не нужен никому? Ответ пришел довольно быстро, вместе с появившимся в проходе Ником:
— Нет, Фэшиара Диамана Драгоция I я не видел, к сестре он не заходил, — парень быстро скосил взгляд на Василису и едва заметно кивнул. И, чтобы Стражи ничего не заподозрили, добавил: — Проверять будете?
Девушка сомневалась, что версия Ника выдержит хоть какую-то критику. Но, слава Эфларусу, Стражникам в голову и мысли не пришло проверять сестру и лучшего друга принца. К тому же, сбежавшая Василиса их сейчас интересовала куда больше. Неужели, это конец?
Темница для преступников против королевского рода оказалась сырым подземельем с ржавыми решетками и торчащими ото всюду железками. И здесь предстояло Василисе провести еще пару часов: когда девушку сюда запихивали и привязывали руки к решетке, солнце поднялось уже достаточно высоко. Но отчего-то Василиса не боялась смерти. Ей впервые казалось, что она умрет не зря…
…Перед глазами все плыло, а яркость дня, вдруг пришедшая на смену темной глубине, пугала. Когда? Как? Зачем? Что? Фэшиар отчаянно пытался вспомнить хоть что-то, кроме мрачной воды, проникающей прямо в легкие и беспощадно душащей…
— Очнулся, да?! — раздраженный голос сестры заставил парня приподняться на локтях. Смотри-ка, не хухры-мухры, к сестре занесло. Почему-то вспомнился восемнадцатый День Рождения и похмелье после него. Тоже ничего не помнил, кроме бутылки вина. Но в этот раз в сознании мелькала рыжая макушка девушки Василисы. Кстати, где она? Неужели застряла среди этих фей? Зато Ник был тут как тут и укоризненно поглядывал на принца из-за спины Захарры. Которая, кстати, и не думала молчать: — Я же говорила, с феями не связывайся! Часование — это тебе не игрушки, ты понимаешь?! Ты сдохнуть мог, если б не Василиса! Она вообще из-за тебя в темницу попала! Казнят ее через полтора часа, Астрогоров ты сын!!!
Ник, обычно не терпящий подобных выражений, промолчал, давая другу ясно понять: он с женой согласен. А по сердцу Фэшиара царапнуло холодком: его спасла Василиса? Она сейчас в темнице? Казнь через полтора часа.
— Ско… сколько от вас… — парень закашлялся, отплевывая остатки воды, но сознание постепенно приходило в норму. Захарра, видимо, решившая простить своего нерадивого братца, протянула ему воды, над которой до этого что-то шептала. Присев на кровати, Фэшиар опустошил стакан и буквально протрезвел: — Идти сколько от вас до дворца?
— Повозку возьмем, — кажется, Ник повеселел. — Василиса — девчонка хорошая. Нет, Захарр, не такая, как ты, но для Фэша в самый раз.
— Эй! — Фэшиар усмехнулся, окончательно вставая с кровати и обнимая свою сестру и друга. — Спасибо вам, честно!
— Ваське скажешь, — Захарра разом стала хмурой. Резкие перепады настроения сестры буквально заставили принца представить милую рыжую мисс Независимость, связанную и сидевшую рядом с крысами и ржавым железом. Картинка показалась Фэшиару ужасной. Как так можно обращаться с королевской гостьей?! Пусть даже и жертвой традиции.
Повозку заказали сразу же, как Захарре удалось запихать в принца еще одну порцию василькового чая и скормить хлеб с вареньем. Извозчиком оказался молодой светловолосый парень с необычными кошачьими глазами, которого звали Маар. Фэшиар, сев рядом с ним, попытался уговорить Захарру и Ника поехать с ним, но они наотрез отказались, заявив, что это только его, принца, дело. И он мысленно с этим согласился. Главное, добраться до места.
Но стоило отъехать от дома Лазаревых, как в Мааре проснулось живейшее любопытство. И принц отвечал, ведь у извозчика было, чем шантажировать: он мог раскрыть, что Лазаревы укрыли у себя пропавшего наследника престола. А значит, их посадят за ложные показания. Чего Фэшиару совсем не хотелось: сестра и лучший друг все-таки. Пришлось рассказывать все, пока Маар лениво погонял лошадей.
— А поцелуй меня, — этот странный парень улыбнулся, но его улыбка была больше похожа на кошачий оскал, — не каждый день такой шанс предоставляется! Иначе не сдвинусь с места.
И в подтверждение своих слов Маар остановил повозку. Фэшиар был шокирован. Что это еще за шантаж такой? Нет, он понимал, если бы Маар у него денег требовал. Он бы понял, если б тот его даже грозился убить! Но вот подобного, требования поцелуя, принц не ждал никак.
— До казни еще полчаса, — Маар кивнул на песочные часики, прикрепленные к скамье, и лукаво подмигнул. — Мне эта Василиса совсем не нужна. Казнят и казнят…
И это было последней каплей. Ладно, была не была! Фэшиар, прикрыв глаза, нагнулся к Маару, не решаясь коснуться губами губ незнакомца. Зато паренька-извозчика это, похоже, мало волновало, и в следующую секунду губы принца накрыли чужие, мягкие и нежные. Но принцу было плевать: он просто ждал, когда все закончится. И лишь мысль о том, что это ради Василисы грела душу. Ради нее он готов на все. Даже на условия этого шантажиста, Астрогорову мать! Принца окатило еще большим презрением и к извозчику, и к себе. Сейчас бедная Василиса сидит в сыром подземелье, а он тут развлекается. Не просто развлекается, а целуется с другим человеком! Парнем! От противоестественности происходящего подташнивало. Фэшиар плотно сжал зубы. Эх, где же его бедное рыжеволосое чудо?..
…До казни оставалось не больше десяти минут, и Василису тащили к гильотине. Уже не было страшно: только любопытно. Больно ли умирать? Спасли ли принца? Веревки, обвившие запястья, сдирали с них кожу, но никакой боли — неприятно и только.
Огромное лезвие сверкнуло в полуденном солнце, ослепляя скопление народа. А ведь мир так красив за несколько минут до смерти! Так хотелось запомнить каждую черту на лицах зевак и прохожих, короля и королевы… А еще хотелось вспомнить голубые глаза Фэшиара, его растрепанные черные волосы, милые ямочки на щеках. Может, она попадет в Рай и сможет за ним наблюдать оттуда, с небес? Подберет ему достойную спутницу… И будет у него с ней «долго и счастливо». Которого вдруг так захотелось Василисе.
Почему осознание приходит так поздно?..
