Услышь меня

POV Хью

      Внутри все трепещет. Хочется рвать и метать. Ты, мой лучший друг, моя любовь, предал меня только что. Ну почему, почему она, Джей? Почему именно эта смазливая девчонка с капризным детским характером, которую все время нужно доставать из какого-то дерьма? Почему, черт возьми?! Ведь это я всегда был рядом, я сотню раз вытаскивал твой милый зад из полиции, не забывая убрать твое имя из базы, чтобы о твоих приключениях не узнал отец. Это я поддерживал тебя, когда у тебя были проблемы с ним. Все это время, когда тебе нужна была моя поддержка, я был рядом, понимаешь? Тогда почему ты сейчас с ней? Почему встал на её сторону, выставив меня из дома? Почему ты так смотришь на нее, любимый? Зачем защищаешь? Я же знаю, как ты не любишь слабых, слабые люди раздражают тебя, а она слабая. Джей, я же помню, как она бесила тебя всего пару недель назад. Что изменилось, как она смогла на тебя повлиять? Ей богу, лучше бы все оставалось на своих местах. Я бы продолжал терпеть все эти облегающие мини и был бы рядом. Я мог бы научиться не обращать внимание на шлюх, которые частенько вьются вокруг тебя. Но не на нее. Нет, я не смогу спокойно смотреть, как она будет продолжать ломать тебя, ломать твои принципы, заполнять твою голову, твои мысли и чувства собой. Не смогу спокойно наблюдать, как она на тебя влияет. Я видел: ты готов был порвать за нее всё и вся. И ты рвал. Я помню твои дикие глаза и то, с какой яростью ты наносил удары. Я никогда не видел тебя таким. Я испугался за тебя, Джей. Поверить не могу, что это все из-за нее. Из-за этой глупой, слабой школьницы. Я видел: ты готов был разорвать на кусочки и меня, когда я, не сдержавшись, высказал ей все. Зачем она тебе, Джей? Она же никогда не узнает, сколько всего ты для нее делаешь, просто не поймет. Зачем тебе та, с которой ты никогда не сможешь быть самим собой?       Конечно, где-то глубоко, на уровне подсознания, я понимаю, почему тебя так тянет к ней. Она вызывает в тебе жалость. Такая закрытая от всего мира, но в то же время такая искренняя. Вся её правда, она сама — все это отражается в её глазах. Её хочется прочитать. Тебе хочется ее прочитать.Прочитать и закрыть, спрятать, как дорогую сердцу книгу. Закрыть от всех бед и несчастий, от глаз ненужного читателя. Вот только ты не учел, Джей — она уже закрыта. Закрыта и замкнута в себе настолько, что не может, да и не хочет говорить.       Как же, черт возьми, обидно и больно. Ведь ты никогда не узнаешь о том, что я говорю тебе все это. Ты никогда не услышишь о моих чувствах. Я не смогу решиться, а ты не сможешь догадаться. Ты не читаешь моих мыслей, а жаль. Зато я вижу тебя насквозь, у тебя тоже в глазах все прочитать можно. В этом вы с ней схожи.       Тихий шепот ночного города режет слух. Сумеречное небо, казалось бы, такое родное совсем недавно, сейчас кажется чужим и отдаленным. Весь мир будто кричит о том, что я ему не нужен, я — лишний, тяжкий груз. Ты — мой мир, а я всего лишь пылинка, маленькая частичка тебя, которую ты так безжалостно выбросил только что.       Мне хочется закурить. Добить себя, добить свое тело. Если уж горит душа, то почему бы и легким не загореться? Утонуть в едком сизом дыму, поджечь воздух, которым мы дышали вместе. Выкурить и забыть. Почему нет?       Медленно бреду по дороге в поисках ларька или встречного человека, который мог бы одолжить мне сигарету. Но и тут мир играет со мной злую шутку. Конечно, курить же разрешается только в строго отведенных местах, и как я только мог забыть?! Однако, Вселенная все-таки смилостивилась надо мной и послала навстречу одинокого старика. Мужчина шел, не обращая внимания ни на что вокруг, он смотрел лишь на звездное небо, нависающее над землей, да изредка поглядывал под ноги. «Наверняка, такой же изгнанный из собственного мира», — подумалось мне.       — Извините, — тихо проговорил я, после чего слегка прочистил горло. — Извините, — чуть громче, привлекая внимание мужчины, — у вас закурить не найдется?       Смутный, отстраненный взгляд, скользящий куда-то вперед, сквозь меня. «Почему не найдется? Найдется, конечно, найдется… — старик медленно обшаривает карманы, и, к моему удивлению, достает откуда-то изнутри слегка помятую сигарету неизвестной марки и протягивает мне, тихо приговаривая, — найдется, найдется… и зажигалка найдется…». Ко мне тянется тонкая, слегка трясущаяся рука с зажигалкой, зажатой в ладони. Старик отдает мне ее и уходит прочь, так и не переставая приговаривать. А у меня все в голове не укладывается… Будто и вправду свыше послан.       Бесшумно опускаюсь на ступени полуразвалившегося крыльца какого-то старого заброшенного здания. Понятия не имею, как оказался здесь. Осторожно прикуриваю. И сразу же закашливаюсь. Затяжка. Еще одна. Кашель прекращается. Сразу вспоминаю, как ты ненавидишь сигареты, не переносишь их запаха. Что ж, она не будет курить. А мне дым помогает. Такой горячий, расслабляющий. Пускай, от него немного горчит в горле, пускай, это то, что очерняет мои легкие изнутри, но это то, что нужно.       — Ты же знаешь, что курить вредно? — такой знакомый, тихий голос. Лучше бы он сейчас ушел.       — Что ты здесь делаешь? — вопросом на вопрос, устремив взор прямо в глаза, в серо-зеленые глаза, в точности, как у меня. В глаза, цвет которых не разглядеть в темноте, но так отчетливо запоминающиеся с нашей последней встречи. Наблюдаю, как русые волосы колышет ветер, направляя каждую прядку в угодном лишь ему одному направлении. Руки засунул в карманы, стоит, чуть ссутулившись.       — А ты?       — Я здесь курю, — усмехаюсь. Неужели, ты не видишь очевидного?       — А я домой иду.       — Ты так рано закончил?       — Вы изрядно пошумели. Клуб вынужден был закрыться раньше.       — Нас ищут?       — Нет, — коротко и ясно. Но, чуть подумав, продолжает: — Владелец клуба — отец Майка. Ему не нужны проблемы, поэтому он все замял.       — Ясно.       — Почему ты не дома?       — Потому что мой дом за несколько километров отсюда.       — Я серьезно, Хьюго. Уже поздно.       — Я знаю. Не видишь, я гуляю?       — Это из-за него?       — О ком ты?       — Ты знаешь, — твердо и уверенно. Неужели я тоже раскрытая книга? — Просто видел, как ты на него смотришь. Я знаю этот взгляд. — добавляет, немного помедлив. Он словно прочитал мои мысли только что.       — Нет, не из-за него.       — Пойдем, — подходит ближе и сжимает мою руку где-то в районе локтя. Я приподнимаюсь. Нейтан выхватывает никотиновую палочку у меня из рук, и папироса в ту же секунду отправляется в свой короткий, тлеющий полет, прямо на встречу пыльному асфальту.       — Куда? — в голосе таится страх и неуверенность.       — Ко мне.       — Но зачем?       — Не хочу, чтобы ты спал на ступеньках.       Планировка соседней квартиры схожа с нашим пристанищем. По-видимому, архитекторы особо не заморачивались, просто зеркально отразили одну из квартир. Такая же четырехкомнатная и просторная. Вот только жилище Нейтана более… одомашненное, что ли… Уютное, в общем.       — Что будешь, чай или кофе? — доносится приглушенный голос из кухни в то время, как я осматриваю гостиную — любопытство всегда было не лучшей из моих черт. Правда, отвечать мне не приходится, парень сам принимает решение: — Хотя нет, кофе на ночь тоже вредно. Будем пить чай.       Я устраиваю свою пятую точку на высоком стуле возле стола в кухне, пока Нейтан ставит чайник греться на плиту.       — Зачем ты это делаешь?       — Сказал же: не хочу, чтобы ты спал на ступеньках, — блондин отвечает, слегка повернув голову в мою сторону.       — А еще?       — А этого мало? — говорит в тон моей манере.       — Да. Сотни собак сейчас спят на таких же полуразваленных ступенях. Да что там… Существует огромное количество людей без постоянного места жительства, они тоже обитают в развалинах. Почему я, Нейт?       — Не знаю, ты мне интересен. Хочу узнать о тебе побольше. Это проблема? — разворачивается, наконец, ко мне и слегка изгибает бровь.       — И что же ты хочешь узнать?       — Все, что ты хочешь рассказать, — зеленоглазый садится прямо передо мной, поджав под себя одну ногу. Смешной такой, действительно думает, что я хочу выговориться. Я лишь усмехаюсь в ответ.       — У тебя есть зеленый чай? — да, блин, мне интересно, есть ли у него чай. Надо же что-то спросить.       — Ты любишь зеленый чай?       — Ненавижу, — Нейтан смеется. Это может показаться странным, но за все время нашего знакомства я впервые слышу его смех. Такой звонкий и искренний.       На плите уже во всю закипает чайник, и сосед подскакивает, чтобы его выключить. Он мечется по кухне в поисках то кружек, то заварки, то сахара. А потом начинает разливать чай. Причем «разливать» в прямом смысле этого слова. И как его только на работу с такими способностями взяли…       — Ты редко бываешь дома? — пытаюсь я сделать вывод из увиденного.       — Нет, просто редко пью чай, — смущенно отвечает Нейтан. Да, пожалуй, если бы он врал, то не искал бы сахарницу так долго.       Когда молодой человек, наконец, ставит передо мной кружку кофейного цвета с горячим ароматным напитком внутри (надо же, какая ирония!), меня начинает клонить в сон. Я вспоминаю, как мало спал последние дни.       — Сколько тебе лет? — внезапно спрашивает зеленоглазый парень, сидящий прямо передо мной.       — Семнадцать.       — Учишь…       — В школе, — я не даю ему ответить, предугадывая вопрос. — Выпускной класс.       Парень смотрит на меня еще немного, а потом начинает тихонько помешивать чай, к которому он так и не притронулся. Не любит, наверное.       — Расскажи мне о себе.       — А ты уверен, что готов выслушать?       — Не просил бы, не будь я уверен, — он слегка ухмыляется, выдавая усмешку за улыбку.       — Ну тогда слушай, — Ставлю кружку на стол перед собой и двигаюсь вперед, слегка ближе к Нейтану. — Я родился за сто пятьдесят четыре мили отсюда в Форт Майерсе. Мои родители — заядлые пьяницы и ворюги — сдали меня в детский дом практически сразу после рождения. Все детство я рос в нечеловеческих условиях, с нами обращались, как с животными. Никому там не было дела до детей. Поэтому мы выживали, как могли. Каждый второй четверг месяца мы выходили на охоту — убивали бродячих кошек и собак. В детском доме нас редко кормили, поэтому приходилось питаться тем, что находили. Когда мне исполнилось тринадцать, родители забрали меня обратно, надеясь на пособие, которое выдавали семьям безработных родителей с детьми. Пособия они не получили, но и меня обратно не вернули. В то же время я узнал, что мама беременна вторым ребенком. Мне было искренне жаль этого мальчика или девочку, судьба которого обречена на провал. Родители частенько избивали меня, но я терпел. Ведь семью не выбирают. А потом начался Ад. Так как мама вынашивала ребенка, они с папой редко спали вместе, и тогда он приходил ко мне. Он возвращался почти каждую ночь, затыкал мне рот чем-нибудь, что попадалось под руку, и имел. Отчаянно так, с чувством. Каждую чертову ночь до рождения брата. И ему это нравилось. Он, конечно, являлся ко мне на следующее утро, умолял молчать, говорил, что любит. Ну я и молчал. Хотя, мне и не требовалось говорить, мама и сама все знала, только ничего с этим не делала, ей было наплевать. И, знаешь, сейчас я уже не представляю, как это — «по-другому». Наверное, еще тогда, в детстве, в моей голове плотно засело понятие, что с парнями — это правильно, это то, что нужно. А сейчас… Сейчас я уехал, а мой брат остался… Прискорбно осознавать, что отец вытворяет с ним то же самое, но это жизнь. Она сделает его сильнее.       Внимательно наблюдаю за его выражением лица, на котором застыл ужас. Темный, беспросветный ужас. Я слегка улыбаюсь, но потом не выдерживаю и начинаю ржать во весь голос.       — Ладно, конечно, я шучу. У меня отличная семья. Мама и папа безумно любят друг друга. Мать работает администратором в небольшом хостеле, а отец — врач-ортопед. Правда, братец у меня не из лучших. Он все время дерзит и вечно нарывается на всевозможные неприятности. Вот за него-то я действительно переживаю. Опять вляпается куда-нибудь без меня…       — Блин, а ведь на секунду я и правда поверил…       — Ха-ха, я видел!       Нейтан сначала долго смеется над самим собой, а потом тихонько усмехается и качает головой. Ну что же, теперь его очередь рассказывать.       — Ну, я жду, — настойчиво говорю ему, когда мы оба перестаем смеяться.       — Ждешь чего?       — Когда ты начнешь рассказывать — теперь твоя очередь.       — Успокойся, у нас еще будет время узнать все друг о друге. И пока что оно не пришло. Ты только посмотри на себя, — парень намекает на мои полузакрытые сонные глаза. — У тебя же синяки под глазами. Так не пойдет. Я постелю тебе на диване в гостиной, — с этими словами Нейтан удаляется, оставив меня наедине с двумя кружками и прочими приборами, которые он смог разыскать.       «Нормально он так от ответа отделался», — думается мне.