Услышь меня

      Я резко вскакиваю с кровати, по щекам текут слёзы. Мне снилась машина, которая ехала на встречу грузовику. Папа пытался вывернуть руль, но автомобиль его не слушался. Они кричали, а я ничем не могла помочь, потому что наблюдала за ними через стекло.       Сон снится мне не впервые, каждый раз я пытаюсь спасти их, разбить стекло, но ничего не получается. Я просто наблюдаю.       Заворачиваюсь в одеяло и спускаюсь на кухню, меня знобит. На часах 3:58, в доме все спят. Пытаюсь налить воды в стакан, но ничего не получается, и графин падает. Я жду, когда прибежит тётя с дикими криками о том, что я разбудила всю семью, но этого не происходит. Убираю за собой осколки и поднимаюсь к себе в комнату.       Спать не хочется. Озноб не проходит, и я, укутываясь потеплее, сажусь читать книгу. Она поглощает меня целиком, и я даже не замечаю, как пролетает время.       На часах уже 6:00, я понимаю это, когда слышу звон будильника дяди Кайла. Я знаю, что если буду шуметь сейчас, он обязательно придёт и спросит, почему я так рано встала. Поэтому сижу очень тихо. Но внезапно у меня появляется странное желание. Я хочу побегать. Людей в такое время на улице очень мало, если я сейчас выйду на пробежку, никто даже не обратит на меня внимания, в этом есть свой плюс. Я давно собиралась начать заниматься спортом, видимо, время пришло.       На цыпочках встаю с кровати, открываю шкаф в поисках подходящей одежды. Останавливаю свой выбор на спортивном костюме ярко-зеленого цвета и свободной белой майке. Достаю из коробки беговые кроссовки, купленные года два назад, и обуваюсь. Собираю волосы в конский хвост, вставляю наушники в уши и пробираюсь к задней двери. Кайл сейчас скорее всего бреется в ванной, поэтому, надеюсь, он меня не услышит.       Выхожу на улицу и бегу. Бегу так быстро, на сколько это возможно. Я давно не бегала, поэтому мои легкие начинают гореть уже через метров двести. Но я не чувствую боли, я просто хочу бежать и бегу. Мне хочется выплеснуть наружу все свои мысли и эмоции. Ноги болят, дыхание сбивается, но я бегу.       Возвращаюсь домой к семи, также через заднюю дверь. Я насквозь мокрая, скидываю с себя одежду и залетаю в ванную. Всё моё тело ломит боль, но я встаю под прохладный душ и стараюсь забыться. Душ сегодня — моё лекарство.       Позавтракав блинчиками со сгущенкой, которые приготовила Хелен, я одеваюсь, собираю сумку и спускаюсь на первый этаж. Сегодня поеду в школу с Кайлом.       Я сажусь на заднее сидение машины и пристёгиваюсь. После всего, что случилось, я вообще не люблю ездить в транспорте. Кайл всегда чувствует себя неловко, если мы едем молча, поэтому он первым начинает разговор:       — Как дела в школе?       Достаю из сумки альбом с ручкой и отвечаю ему классическим «Нормально».       «Как дела на работе?» — спрашиваю я его.       — Хорошо, — дядя жмурится, совсем как ребёнок, когда в глаза ему светит утреннее солнышко. — Слушай, Джессика, я же понимаю, что ты ещё не определилась со своим будущим, и поступление на медицинский не входит в твои планы… Но пожалуйста, сегодня, когда к нам придёт знакомая Хелен, веди себя повежливее, сделай хотя бы вид, что тебя это заинтересовало.       «Но зачем?» — вывожу корявым почерком, потому что Кайл резко тормозит машину — мы приехали.       — Понимаешь, Хелен и эта женщина когда-то были подругами, но потом сильно поругались, и Хелен стоило больших усилий позвонить бывшей подруге. Она сделала это ради тебя, потому что переживает за твоё будущее.       «Хорошо, я поняла. Буду вести себя вежливо», — пишу я в альбоме и складываю его в сумку, собираясь выходить. Но Кайл останавливает меня:       — Подожди, Джесси, я не договорил. Квартира, в которой жили твои родители, до сих пор пустует, но она принадлежит тебе. А еще, когда тебе было тринадцать лет, они завели счет в банке на тебя. Сейчас он заморожен, но откроется, как только тебе исполнится семнадцать. Я просто хочу сказать: если вдруг ты не хочешь оставаться с нами, стариками, закончив одиннадцатый класс, ты можешь уехать в город покрупнее нашего. Выучиться там на профессию, которая придётся тебе по душе, найти работу, завести семью… Ладно, не буду тебя грузить, иди скорее, а то опоздаешь, — говорит он и открывает мне дверь.       Я ошарашена его словами и выхожу на улицу на автомате, теряясь в пространстве.       Писать всё это Ребекке, которая уже ждёт меня за партой, долго, поэтому я держу слова дяди в себе. Весь день я думаю только об этом. Уроки проходят незаметно, на них я только списываю всё с доски и изредка киваю Бекки, пытаясь уловить хоть часть слов, когда она мне что-то рассказывает. После уроков я провожаю единственную подругу до дома и иду к себе.       Дома тетя во всю наводит красоту, стирая несуществующие пылинки с мебели и отмывая малейшие пятнышки. Я вызываюсь помочь ей, но она отказывается, ссылаясь на то что мне нужно идти делать уроки. Я быстренько делаю все письменные задания и начинаю приводить себя в порядок. Не хочется расстраивать единственных родственников.       Я снова открываю шкаф. На этот раз я выбираю маленькое чёрное платье, которое выгодно подчеркивает мою фигуру, и сидит оно идеально. К нему я выбираю чёрные лодочки на низкой подошве. Волосы расчёсываю и оставляю распущенными. Я всё-таки решаюсь накраситься. Немного выравниваю тон кожи пудрой и подкрашиваю ресницы. Благо брови у меня тёмные и густые от природы, с ними мучиться не придётся.       Ровно в 18:00 раздаётся звонок в дверь. Я слышу приветствия и смех — она пришла. Хелен зовёт меня к столу, и я спускаюсь, прихватив с собой злосчастный альбом. Тётя улыбается и ахает при виде меня. Я киваю женщине в гостиной в знак приветствия.       — О, а ты, должно быть, Джессика, — говорит женщина с улыбкой, — меня зовут Эвелин, приятно познакомиться.       Дальше тётка и Эвелин дружелюбно беседуют, мне даже не верится, что они когда-либо были в ссоре, а мы с Кайлом лишь мило улыбаемся и переглядываемся. Когда речь наконец заходит обо мне и моём обучении, женщина спрашивает:       — Ну, Джессика, а как у тебя дела с биологией, химией, английским языком? Ведь все эти предметы нужно будет сдавать при поступлении.       Я только тянусь за альбомом и ручкой, чтобы ответить, как Хелен рассказывает всё за меня:       — Джессика у нас вообще умница, учится только на «отлично», прекрасно знает все предметы.       — Это хорошо, очень хорошо, но подготовительные курсы в любом случае придётся пройти.       Я опять собираюсь ответить, но не успеваю.       — Да, конечно, Джесси посетит все необходимые курсы, она у нас трудолюбивая.       После этого я не выдерживаю. Я выбегаю из комнаты, и, захватив джинсовку, ухожу из дома, впервые не взяв телефон с наушниками.       К вечеру на улице становится прохладно, и я мёрзну в своей легкой джинсовой куртке. «Главное, чтобы не начался дождь», — думаю я.       Я иду и иду, не разбирая дороги, не чувствуя слёз, которые льются с того момента, как я закрыла входную дверь. Мне хочется орать, визжать, скулить и плакать. Просто хочется вытащить из себя всю эту боль, все переживания. Мне больно, потому что я не понимаю, почему в мире есть нормальные люди, а есть такие, как я. Я не понимаю, почему мы должны идти наперекор своим мечтам и брать от жизни только то, что дают. Я знаю, что Хелен втискивает меня в этот медицинский не потому, что волнуется, как сказал Кайл, а потому, что считает это моим единственным шансом на дальнейшее существование. Она пытается выставить меня в лучшем свете, не осознавая, что делает меня жалкой.       Я не плакала так со дня смерти своих родителей. Вспоминаю их. Ласковые мамины руки, которые убаюкивали меня, когда я не могла уснуть, её голос, колыбельные, которые она мне пела, помню вкус теплого молока с маслом, которое она давала мне, когда я болела. Я помню их улыбки. Помню, как папа сажал меня на шею и катал, когда я была маленькая. Однажды, когда мне было два года, мы поехали отдыхать к морю, и на улице начался сильный дождь, и тогда папа посадил меня на шею, а я несла зонтик над своей головой. Прохожие смеялись над нами, а папа потом рассказывал эту историю всем знакомым. Я вспоминаю всё это и рыдаю. Помню, как бабушка учила меня вязать, рассказывала каждый вечер новые сказки, выдуманные ею же.       Я понимаю, что рассыпаюсь на куски. Мне одиноко без них, я не чувствую себя полноценным человеком, не имея близких людей, которых сама же убила. Мне становится невыносимо от этих тяжелых эмоций, переполняемых меня, и я опять срываюсь на бег. Понятия не имею, где я нахожусь, и что мне делать дальше. Я ускоряюсь и ускоряюсь, бегу, пока не слышу крики.       Кричит взрослый мужчина, это совершенно точно. Кто-то пытается не давать ему кричать, вероятно, закрывая рот рукой. Крики срываются на резкие визги — его бьют. «Закрой рот, мразь, пока я челюсть тебе не сломал! Заткнись!» — слышу я. Звук раздаётся откуда-то справа, и я иду на него. Плевать, если со мной что-то случится, если меня вдруг убьют… Возможно, так будет лучше для всех.       Я двигаюсь в сторону звука ударов, но из-за своего плохого зрения мало что вижу. Единственное, что я могу различить, это кучу парней, столпившихся над мужчиной, лежащим на земле, они избивают его ногами. Я приближаюсь и вижу, что все парни в масках, открывающих только глаза. Один парень слева, он поменьше, стоит с камерой и снимает. Стоп. Это не парень, это девушка. Она замечает меня и кричит. Один из парней поворачивает голову в мою сторону, подбегает и обхватывает рукой мою шею, стоя сзади и не позволяя мне таким образом выбраться. Я пытаюсь закричать, но у меня ничего не выходит. Их четверо — без шансов. Сейчас они убьют меня, ну что ж, я сама напросилась. Парень, что покрупнее, удерживает мужчину, поставив ногу на его грудную клетку, остальные идут ко мне, девушка снимает всё это на камеру. Отлично, значит, мою смерть ещё и запечатлят. Парень в маске спрашивает:       — Ты кто такая?! И что здесь делаешь?!       Я ничего не могу ответить, поэтому у меня начинается паника. Здоровяк, который держит меня, грубо тянет меня назад за волосы, второй парень снова повторяет вопрос:       — Кто ты такая, и что здесь делаешь?!       Парень, который все это время стоял в стороне, внезапно говорит:       — Отпустите её, она из моей школы, немая.       Наверное, я должна безумно радоваться, но я этого не делаю, потому что голос парня я узнаю моментально.       Это Джей.