Расправляя крылья

Эту ночь, как и две предыдущие, Савада провела, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить свои всхлипы. Девушка не хотела будить Футу, Ламбо, И-пин и всех остальных. Её проблемы не касаются других. Они только её, и больше ничьи. Да и Цунаёши не хотела, чтобы кто-нибудь лез ей в душу. После всего произошедшего ей нужно было побыть одной и прийти в относительное состояние нормы. На следующее утро девушка проснулась полностью разбитой. Тело пронизывала непонятно откуда взявшаяся усталость, а глаза так не хотелось открывать… Савада сейчас, как и вчера после встречи с Амато и уже не её Хранителями, хотела умереть. Всё-таки такое быстро не забывается, и даже слёзы не помогают ощутить облегчение. К сожалению. Тяжело простонав, девушка перевернулась на живот. В голове почему-то сразу всплыли моменты из дешёвых женских романов о том, что «подушка была мокрой от слёз». Бред. Полный бред. Разве авторы этих историй никогда не ложились спать с мокрыми волосами? Всё же высыхает. Сейчас желание вставать с кровати у Цунаёши полностью отсутствовало. Если умереть в ближайшее время у неё не получится, то оставшись в своей комнате, девушка сможет не видеться с отцом и матерью и не слушать праведные речи последней. Если нельзя избавиться от раны, лучше не ворошить её. Внезапный стук в дверь был подобен для Савады оглашением смертного приговора. Все домашние прекрасно знают, что она не покидала своей комнаты, а значит, девушка должна быть там. И это человек, — всё равно, кто именно, — ни за что не уйдёт, пока не услышит ответ хозяйки комнаты. — Цуна, — слышится из-за двери голос Бьянки. — Нана зовёт тебя завтракать. Савада сильнее зажмурилась, сжимая в руках белую простынь. С одной стороны, хорошо, что это Бьянки, но с другой… Они помнят… Ей никак не могут дать возможность прийти в норму. От того, что её не могут оставить одну, девушке становится невероятно плохо. Неужели её не могут оставить в покое? С трудом оторвав голову от подушки, Цунаёши постаралась сделать свой голос как можно более «нормальным». Ведь именно этого от неё ожидает Ядовитый Скорпион, — как и мать, — а не слёз. Хоть девушка знает о том, что Реборн принёс Саваде такую «радость», она хочет видеть сильную не-Десятую. — Хорошо, — с трудом выдавливает из себя бывший Босс. — Я уже иду. — Окей. После этого к ушам Неба доносятся лишь пару шагов удаляющийся Бьянки, после чего в комнате вновь воцаряется тишина. Наконец-то! А Цунаёши, — хоть она и хочет провести целый день в кровати, — с трудом поднимается. Она ставит ступни на мягкий ковёр, но не спешит вставать с кровати. Тёмные пряди неприятно лезут в глаза и щекочут лоб. Девушка сразу же их смахивает. Она никогда не любила свои непослушные волосы, которые никогда не росли. Они всегда были ужасными и только мешали. Савада хотела быть похожей на Ядовитого Скорпиона, но, видимо, не судьба. Да и сейчас подобные желания не очень волновали не-Десятую. Для неё сейчас существовало только одно — волосы, которые мешают. Цунаёши безэмоционально смотрит в стену. Её глаза — впервые за долгое время! — потухли. В голове девушки не мелькает ни одна мысль. Она просто смотрит в стену, пытаясь хоть как-то собраться с силами. Наконец, встав с кровати, девушка словно на автомате надела домашнюю одежду. Ей было плевать, как она сейчас выглядит. Грязные волосы, красные глаза, уставшее лицо, да и неприятный запах изо рта… Не важно! Это всё было последним, что могло волновать Саваду в этот момент. После вчерашнего оно и не удивительно. Хоть Цунаёши и хотелось, чтобы никто не задавал ей лишних вопросов, сделать что-то для этого она была не в силах. Даже столь простые действия, - одеться и спуститься на кухню, - давались ей с огромным трудом. Оказавшись в помещении, не-Десятая привычной дорогой направилась к своему стулу. Она не обращала внимания на то, как смотрят на неё Фута, Бьянки и Нана. И только Ламбо был по-привычному счастлив. «Идиот малолетний», — думает про себя Савада. Она была обижена на него за вчерашнее. Бовино совсем не был против того, чтобы Амато стал его Небом вместо неё. А значит, он виновен в том, что сейчас происходит с девушкой. Савада не задумывалась над тем, что он почти ничего не понимает. Обида захлестнула не-Десятую с головой. Цунаёши с грустью, — а может, и с удивительным в сложившейся ситуации спокойствием, — отмечает про себя, что Емицу отсутствует на «семейном» завтраке. Хотя, оно и неудивительно. Он и раньше не очень дорожил своими женой и дочерью, тогда почему сейчас что-то должно измениться? Учитывая его поведение на протяжении всей жизни Савады-младшей, он никогда не дорожил ни ей, ни Наной. И он вполне мог закрутить роман с матерью Амато, — Агата, кажется, — когда у него уже были отношения с Наной. Этот человек наверняка способен на подобное. — Цу-чан, а почему ты не интересуешься делами Медичи-куна? И с чего мать вдруг спросила это? Неужели она настолько слепа, что не видит состояние своего ребёнка? Вот ведь!.. Мать... Девушка сжала губы в тонкую полоску. Этот чёртов Амато... Савада ненавидит его всем сердцем. Именно из-за него её судьба была разрушена. Если бы он не появился, то Цунаёши до сих пор была бы претендентом на место Десятого Вонголы, а вместо этого... Она никому ненужный мусор. Как и сказал пару недель назад Занзас. — Плевать… Скрывать это от женщины девушка не планировала. Да и сил что-то делать у неё просто-напросто не было. Ей было настолько плохо, что она не способна была держать даже самую простую маску, не то что бы врать. — Нельзя же так! — воскликнула Нана. От этого тона матери Цунаёши становилось ещё хуже. Господи, да любой нормальный человек не стал бы больше говорить на эту тему, понимая, что она болезненна для бывшей Десятой. А женщина вместо этого продолжает издеваться над своим ребёнком, причиняя ему всё большую боль. Девушка опустила голову, уткнувшись взглядом в тарелку. Хоть она смотрела на блюдо, Савада-младшая его не видела. Она с головой погрузилась в свои мысли. Да, она зациклилась на своих проблемах, но разве это ненормально?! Любой человек на её месте поступил бы точно так же, хотя именно её все будут критиковать, ведь поступать так — неправильно. «Чёрт бы вас всех побрал...» Внезапно появившейся Реборн не произнёс ни слова. И если бы не интуиция, дарованная проклятой кровью Вонголы, то девушка бы его не заметила. Савада медленно обернулась, окидывая репетитора уставшим и потухшим взглядом карих глаз. В её груди всё ещё жила надежда на то, что Аркобалено вот-вот скажет столь заветную фразу: «Расслабься, Никчёмная Цуна. Я пошутил». Но вместо этого не-Десятую ожидало совсем иное: — Отдай мне кольцо. Голос был слишком холоден и строг даже для Реборна. Он был каким-то неестественным. Раньше он у него был намного живее, а сейчас у девушки такое ощущение, будто она разговаривает с призраком. Цунаёши долго молчит, не обращая внимания на удивлённые взгляды всех присутствующих. Кажется, даже Ламбо замолчал. Сейчас девушка в очередной раз поняла, что всё кончено. Наверное, только она может верить в то, что что-нибудь может измениться в лучшую сторону, после всего произошедшего. — Какое кольцо? Сейчас Цунаёши одновременно понимала и не понимала своего репетитора. Она была слишком заторможенной, и не могла нормально воспринимать всё, что сейчас её окружало. Интересно, это состояние когда-нибудь пройдёт? — Кольцо Вонголы. Девушка шмыгнула носом и непроизвольно потянулась к украшению, которое до сих пор весело на её шее — она просто не смогла его снять. Савада не отводя взора смотрела на киллера и боялась произнести хоть слово. Если он говорит так, — без подколок и сарказма, - значит всё очень плохо. — Хорошо, — её голос слишком дрожал. — А ты... Теперь репетитор Амато? Цунаёши должна была это спросить. Хоть ответ и очевиден, ей было необходимо было услышать это именно от Солнечного Аркобалено. Так она сможет лучше отрезать всё, что было в её прошлой жизни. — Да. Услышав этот ответ, в груди девушки вновь что-то оборвалось. После этого она не слышала абсолютно ничего: ни ободряющих слов Бьянки, ни недоумевающего голоса матери, ни криков Ламбо. Для неё больше ничего не существовало, кроме всепоглощающей пустоты, которая образовалась в том районе, где было сердце.

***

Цунаёши искренне надеялась на то, что через пару дней ей станет лучше, ведь «время лечит». Спустя эти самые пару дней она должна была если не избавиться от боли, то хотя бы свыкнуться с мыслью, что всё кончено. Но всё было совсем иначе: не было ни смирения, ни уменьшения боли. Ничего. Не было совсем ничего, если не считать, конечно, боли и обиды. Гокудера часто хвалил своего Босса. Говорил, что она невероятна. Что у неё почти нет недостатков. А сейчас девушка понимала, какой это бред. Единственное невероятное, что в ней было — это нечеловеческая глупость и всех поражающие никчемность и неуклюжесть. Не более. После предательства Хранителей для Савады исчезло абсолютно всё, оставив после себя только опустошение. Разум всё время твердил ей, что так действительно лучше и ей не о чем сожалеть. Она ведь сама отказывалась от роли Босса Вонголы. «Они всё равно не должны были так поступать!» — кричало сердце. «А я ведь тебя предупреждала», — вкрадчиво шептала интуиция. А Савада пыталась отогнать от себя эти чёртовы голоса, чтобы не корить себя в собственной глупости и наивности. Пусть лучше будет пустота, нежели это неприятное чувство — ощущения себя самым худшем человеком в мире. И сегодня, даже не бросив мимолётного взгляда на окно, не-Десятая быстро выбежала на улицу, ничего никому не сказав. В последнее время она слишком много гуляла, пытаясь хоть как-то заглушить боль в груди. Она терялась в городе, не обращала внимания на людей и в тихих безлюдных переулках плакала. И когда буквально минут через десять после того, как она вышла на улицу, начался дождь, Цунаёши даже обрадовалась. В голове сразу всплыл момент из манги «Стальной алхимик», которую девушка недавно начала читать. Там главный герой надеялся, что дождь смоет его боль. Если это не помогло ему, то это не значит, что подобное не поможет Саваде. Девушка бездумно бродила по улицам города, не обращая внимания на холод и промокшую одежду. Дождь давно превратился в ливень, а не-Десятая продолжала гулять. Домой возвращаться совсем не хотелось. Она изредка поднимала глаза от асфальта, но взгляд ни за что не мог зацепиться. И только когда в её поле зрения попала ярко-рыжая макушка, Цунаёши резко остановилась. Она пристально всматривалась в силуэт и узнавала этого человека, стоявшего рядом с супермаркетом, возле которого и притормозила не-Десятая. М.М., одна из банды Рокудо Мукуро. Человека, у которого появилось новое Небо. Девушка, которая наверняка покинула банду Кокуё. Если Мукуро её, конечно, не распустил. Кларнетистка стояла под козырьком супермаркета и спокойно курила, не боясь, что ей кто-то может что-нибудь сделать. Савада не ожидала, что М.М. будет курить. Они же ровесницы, а детям сигареты не продают. Бросив недовольный взгляд на Саваду, М.М. сделала очередную затяжку. А Цунаёши ничего не предпринимала, всё так же продолжая смотреть на француженку. — Ты так и будешь там стоять? — наконец, спросила девушка. — Иди сюда. Цунаёши неуверенным шагом зашла под козырёк, рядом с курящей кларнетисткой. Саваде стало неприятно от холода, который она внезапно ощутила. Вновь переводя взгляд на свою внезапную собеседницу. Интересно, а что будет с ней? Куда она теперь пойдёт? Ведь Рокудо больше не нужна банда Кокуё. — А Мукуро... — начала Цунаёши. Она должна была хоть что-то сказать. Молчать было невозможно. Эта тишина, разрушаемая лишь дождём, была невыносима. Но М.М., похоже, не обращала на это внимания. — Я знаю, — выпустив сигаретный дым изо рта, ответила она. — Он нас уже отпустил. — И ты сейчас чувствуешь себя никому не нужной? Француженка всегда казалась Саваде очень сильной и независимой. Она бы просто так не пошла за Рокудо. Для этого нужна была веская причина. Сильная привязанность к иллюзионисту, например. — Не капли, — слишком спокойно ответила девушка. — Но он же… — В моей жизни было кое-что и похуже. Цунаёши была удивлена, услышав это. Неужели у М.М. было нечто плохое в жизни. А у француженки всё было настолько плохо, как и у неё, или всё-таки лучше. — А ты сама-то как? М.М. перевела на неё взгляд. Этот поступок был для Савады неожиданностью. Её состоянием мог интересоваться кто угодно, но только не этот человек. Ведь у них отношений почти не было. Только одна встреча, и то, не самая лучшая. Не-Десятая опустила взгляд. Сейчас она вновь вспомнила о том, как поступили её бывшие Хранители. Короткий разговор с М.М. помог ей ненадолго забыть об этом. — Ужасно. Скрывать от своей собеседницы своё состояние Савада была не намерена. Ей хотелось хоть кому-нибудь выговориться. Да и наверняка француженка всё прекрасно видит. Общение с Мукуро не должно было пройти бесследно. — А они тебе что-то потом сказали? — Нет. М.М. сделала очередную затяжку, после чего ответила: — Ты только не вини в этом Мукуро-чана. У него были на то свои причины. Цунаёши подняла взгляд на кларнетистку. Неужели она до сих пор волнуется за иллюзиониста после всего произошедшего? Да и какие у него были причины? Почему она это ей не рассказала? — А?.. — Не спрашивай меня об этом, — отрезала француженка. — Это не моя тайна. Цунаёши вновь опустила взгляд. Значит, М.М. знает то, что неизвестно другим? Занятно. Да и теперь самой не-Десятой хочется узнать, почему Мукуро так поступил. Вдруг у него были на то серьёзные причины? Сделав последнюю затяжку, француженка выбросила окурок. Девушка глубоко вздохнула, спрятала руки в карманы и пошла прочь. — Ладно, бывай, — единственное, что проронила девушка. Цунаёши резко посмотрела на свою недавнюю собеседницу, пристально всматриваясь в её удаляющуюся спину. Девушке почему-то захотелось её остановить. Француженка чем-то заинтересовала Саваду. Наверное тем, что в отличии от других она не поучала её и не говорила всё отпустить, а просто поняла. И это было очень важно для не-Десятой. — М.М.! — внезапно воскликнула девушка. — Подожди. Кларнетистка остановилась и медленно обернулась, немного недовольно посмотрев на бывшего Босса. Её короткие красные волосы уже промокли и стали прилипать к лицу, но девушка, кажется, этого не замечала. — Чего? — Пожалуйста... дай мне свой номер. Сразу предлагать дружбу очень глупо и слишком по-детски. А вот просто обменяться номерами телефонов... Относительно нормально. Вдруг М.М. действительно сможет помочь Цунаёши справиться с этим состоянием? Девушка схватилось за эту мысль, как за последний шанс выжить. — Зачем? — Просто... Да, не-Десятая прекрасно понимала, что выглядит просто ужасно сейчас. Как всегда никчёмная. Но отступать уже поздно. — А мобильный у тебя есть с собой? Точно... Записать же номер ей некуда. Вот же Савада дура. Другая бы на её месте так бы не поступила. Но у неё же всё через жопу. — Нет... Цунаёши смахнула со своего лица чёлку, которая неприятно липла ко лбу и была слишком холодной. А М.М. тем временем немного устало вздохнула. — Тогда продиктуй свой номер. Я его запишу и чуть позже позвоню тебе. — Хорошо, — Савада слабо кивнула. После этого француженка направилась обратно под козырёк, чтобы записать номер бывшего кандидата на место Десятого Босса Вонголы.

***

Когда И-пин узнала о том, что пришло письмо от учителя, она сразу же взяла его и быстрым шагом направилась в свою комнату, чтобы поскорее прочесть его. Учитель наверняка дал ей совет, как помочь Цунаёши. Быстро открыв конверт и достав оттуда лист бумаги, девочка сразу же приступила к чтению, не желая терять и секунды. «Здравствуй. Я очень сожалею о случившимся. Но делать преждевременные выводы — не стоит. Лучше пока понаблюдай за Цунаёши. Если всё будет очень плохо, я приеду...»