Золотая клетка

С твердой решимостью, с яростью в глазах, с надеждой в душе я мчусь к президенту Дистритка-13. Уверенность того, что меня пропустят к ней без разговоров, не тает. Злость продолжает бушевать, разрывая спокойствие в клочья, а вера в спасение Пита с каждым шагом все больше укрепляет свое положение в моих мыслях. Остается один шаг до двери Койн, как путь мне преграждает здоровенный охранник, закрывая вход своим мощным телом. Меня передергивает от вида этого человека. Он слишком похож на тех извергов, что издевались над Питом. - Пустите меня, - почти приказным тоном произношу я. - Альма Койн не позволяла никого впускать, - служит мне ответом. Я тяжело вбираю в грудь воздух, тут же медленно выпуская его. За доли секунды меня начинает одолевать раздражение от этого бессмысленного разговора. - Скажите ей, что пришла Китнисс Эвердин – Сойка-Пересмешница. Мужчина, услышав последнюю фразу, оглядывается, будто боясь, что кто-то, кроме него, мог узнать, что сам символ революции соизволил посетить президента. Он на мгновение поджимает губы, почти сразу возвращая свой взгляд ко мне. Он отворачивается от меня, становясь лицом к двери и, стукнув три раза, открывает ее, заходя внутрь кабинета. Теперь коридор пуст. За исключением меня. Звон тишины с каждой секундой становится все громче, а воспоминания, которые раз за разом, почуяв одиночество, просыпаются, осыпают меня болью, дарят мне новую порцию злости. И уже когда начинает казаться, что тот здоровяк просто на просто сбежал от меня к президенту, дверь открывается, впуская меня внутрь помещения. Серые стены. Серый пол. Серый потолок. Бетонная коробка, находящаяся глубоко под землей. Только так можно описать это место, насквозь пропитанное сыростью и… Одиночеством, которое веет от Альмы Койн. Президент сидит за длиннющим столом, рассматривая что-то и подчеркивая на картах Панема. Я подхожу ближе, делая несмелый шаг в сторону женщины. Она поднимает на меня голову, прожигая своими тусклыми глазами. - Неужели, мисс Эвердин, вы пришли сами? Я хмыкаю и скажусь на кресло ближе к ней, откидываясь на необычно для Тринадцатого мягкую спинку и складывая руки в замок. И молчу. Просто смотрю в ее глаза, не пытаясь скрыть ненависти и призрения, хотя понимаю, что таким образом добиться у Койн справедливости у меня не выйдет. - Мисс Эвердин, у меня не так много времени, чтобы тратить его на молчание. Что вы хотели? - Я хотела, чтобы вы спасли Пита с арены. Но вы этого не сделали. Я хотела, чтобы вы спасли его из Капитолия. Но вы этого тоже не сделали. Я могу попросить еще раз: спасите Пита Мелларка. - Нет, - сталь в ее голосе режет слух. Я едва вздрагиваю. Резко выпрямляюсь, облокачиваюсь на край стола, ближе наклоняясь к Альие Койн. - В таком случае мне плевать на восстание. Мне все равно, какой исход будет у этой революции. Ищите себе новую Сойку-Пересмешницу. Я в этом не участвую. Слишком быстро поднимаюсь с кресла на ноги, роняя сиденье. Оно с грохотом валится на пол, а я уже мчусь к двери, желая вырваться из этой комнаты. Только моя рука касается ручки, как за спиной раздается немного взволнованный голос президента: - У нас слишком мало информации о том, где расположен мистер Мелларк. Когда мы узнаем, я сообщу вам об этом, мисс Эвердин. А уже после мы примем решение отправить в Капитолий спасательную группу. Я медленно оборачиваюсь к ней, ища в ее взгляде ложь. Но ее глаза пусты. И голос пуст. Но я знаю, что Койн просто не хочет лишиться символа революции. Она не намерена спасать Пита. Шмыгаю носом, открываю дверь и ухожу, вновь желая утопить свою боль в слезах. *** Кручу в руках белоснежную жемчужину – единственное, что дарит мне огонек надежды. Никакие слова не способны усмирить рвущуюся наружу непокорность. Я могу поплатиться за свои действия, но я не смогу пройти мимо такой сумасшедшей, но столь соблазнительной идеи: я отправлюсь за Питом сама. Неважно, как я это сделаю. Лишь бы вырваться на поверхность Дистрикта-13. А дальше я смогу разобраться. - Я же знаю, что ты что-то задумала, - понижает голос Хеймитч, усаживаясь на стул передо мной. Поджимаю ноги ближе к груди, ерзая на кровати. Жемчужину мой бывший ментор не видит – она спрятана в моих ладонях. Этот белоснежный шарик никто не видит – он принадлежит лишь мне одной, лишь для моих рук, для моих глаз. Шмыгаю носом, закусывая на мгновение губу. Но тут же решаю признаться Хеймитчу, из какого сумасшествия состоит мое желание. Одной идти против всего Капитолия – это немыслимая глупость. Но не для меня. Не для сломленной Играми девушки. - Я сама спасу Пита, - проговариваю в собственные коленки, утыкаясь в них лбом. Я жду обвинений со стороны ментора, его ругательств, истерики по поводу того, что я сбрендила в конец. Но всего этого нет. Он лишь пожимает плечами и задает вопрос, на который у меня нет ответа. Ни одного. - Ладно. И как ты собираешься действовать? - Не знаю еще. Выберусь из под земли и разберусь. Хеймитч закатывает глаза, откидывая на спинку, и прижимает ладонь ко лбу. - Хорошо. Давай так и сделаем. Выбраться я тебе помогу. Удивление поднимается во мне бурей, окутывая своей волной мои мысли. Вот так просто. Возьмет и поможет. Ничего трудного. Хоть сейчас выдвигайся в путь. - Я серьезно, - добавляет он, видя мое искаженное шоком лицо. - Не слишком ли много сарказма на сегодня? - В самый раз, - на его лице тут же расцветает улыбка. – Значит так: из Дистрикта ты сможешь выбраться уже завтра утром. До подъема, естественно. С охраной я разберусь. Есть у меня людишки, способные помочь мне и Сойке. - Ты смеешься так надо мной? – не успокаиваюсь я. – Прекрати. - Я вполне серьезен, солнышко. Пользуйся моментом. Потом могу ведь и не предложить свою помощь. *** Спотыкаясь, я несусь по лесу, пытаясь увернуться от летящих в лицо веток. Слышу шум за спиной, попутно корю Хеймитча за то, что слишком плохо справился со своей задачей: отвлек охрану, позволив мне выбраться наружу, но не всю. Сердце ускоряет свой бег, стоит слуху уловить несколько слов: - Вон она! Быстрее, быстрее! Мышцы в ногах затекают, а легкие горят огнем, опаляя мою уверенность. Я уже знаю, что скоро попаду обратно в подземелье, пойманная солдатами Дистрикта-13. Но отголоски моей уверенности приказывают мчаться вперед, не разбирая дороги. Роса, опадающая на мертвенно-тихий лес, впитывается в футболку, заставляя ее прилипнуть к телу. Поваленное дерево передо мной возникает, будто из ниоткуда. В последний момент я делаю широкий шаг и перепрыгиваю препятствие. Но стоит моей ступне коснуться мокрой травы, я в этот же миг валюсь на спину. Позвоночник пронзает сильнейшая боль, которая сразу опускается к пояснице. Отчаянный стон сам срывается с губ, а на лице появляется гримаса боли. Не замечаю, как солдаты добегают до меня, что-то при этом выкрикивая попутно. Кто-то берет меня на руки, уже не спеша отправляясь обратно. *** - Почему вы допустили это?! – не унимается Койн. Хеймитч в очередной раз закатывает глаза, а я в очередной раз направляю на него убийственный взгляд. Его попытка «помочь мне спасти Пита» сродни с предательством. И мою догадку подтверждают его следующие слова: - А что вы хотели, президент? Я ей помог, вы ее поймали без особых травм. Со спиной же все в порядке. А так она бы сбежала без вашего ведома, и пришлось бы ловить ее по всему лесу. И кто знает, в какие передряги попала бы Китнисс. Вам бы стоило сказать мне спасибо, президент. Койн поднимается со своего места, когда в ее пустых глазах загорается огонек ненависти. - Увеличить охрану у выхода из Дистрикта. Собрание окончено, - железным тоном произносит она, переводя взгляд с ментора на меня и обратно. Толкаясь с незнакомыми мне солдатами, я выхожу из кабинета президента. Уже хочу снова уйти в свой отсек, как ладонь Хеймитча смыкается на моем запястье, разворачивая меня к себе. - Прости, - произносит он, а мне становится смешно от его слов. Я поверила ему. Поверила, что Пит ему так же дорог, как и мне, что он готов помочь мне спасти его. Но я снова ошиблась. Только почему-то сейчас особенно обидно от моей ошибки. Почему? Потому что меня предал тот, от кого предательства я совсем не ждала? Потому что Пит стал от меня еще дальше? - Не хочу знать тебя, - выплевываю ему в лицо, выдергивая руку. Разворачиваюсь и иду прочь, но успеваю услышать слова ментора: - Я лишь показал тебе, как незначительны твои попытки спасти парня. И отчасти я с ним согласна.