Раб Короны / Корона для раба

      Ричард все-таки не поддался на уговоры своего друга и самолично отвел его к корабельному лекарю. Мистер Прей любезно дал Аврааму какие-то микстуры, но сказал, что сейчас главный врач — это время и сам организм. Не в силах помочь товарищу, Ричард проводил его до гальюна и оставил один на один с расстройством желудка. Возвращаться к Лифен мужчина совершенно не хотел и, возможно, послал бы к ней Пипа с выдуманным предлогом, если б вовремя не вспомнил об Этьене. Герцогу даже стало стыдно, что он позабыл об этом мальчике, и, страшась, что женщина что-то ему наплетет или напугает его, Ричард поспешил назад. В каюте царил полумрак, несколько свечей потухло, и мужчина не сразу заметил выплывшую из тени катаянку. Ее темные глаза зловеще замерцали, и она с улыбкой укоризненно проговорила:       — Ваша Светлость, боюсь предположить, что мое общество вам неприятно, учитывая, как внезапно вы любите его покидать.       — Что вы говорите? — Ричард постарался произнести это без сарказма, но интонация выдала его. Попытавшись исправиться, он с сожалением добавил:       — Мистеру Моррису стало плохо, и я отвел его к лекарю, но, как видите, я вернулся к вам, миледи.       — А может, к нему? — опустив ресницы и лукаво улыбнувшись, женщина неспешно направилась к столу. — Как жаль, что с дорогим мистером Моррисом приключилась беда. Я искренне надеюсь, что ему вскоре станет лучше. Этьен, милый, встань и покажись Его Светлости. Думаю, он будет рад увидеть, что я тебя здесь не съела, — Лифен рассмеялась, а Ричард заметил, как некая фигура поднялась из-за стола.       Пока герцог отсутствовал, Этьена усадили за стол, и женщина любезно предложила ему что-то съесть. Он попытался вежливо отказаться, так как не смел сидеть на месте господ, но нарастающий голод взял свое. Юноша как раз надкусил мягкий сдобный хлеб, когда вошел герцог, а потому от неожиданности чуть им не подавился. Хорошо, что Лифен отвлекла Его Светлость, и Этьен быстро смог проглотить застрявший кусок. Юноша хотел незаметно скрыться в полумраке и не попасться на глаза хозяину, но женщина нарочно привлекла к нему внимание, и он пристыжено поднялся. Опустив голову и готовясь выслушать поток нареканий, Этьен почувствовал, как Лифен взяла его за руку и вывела на свет.       Ричард его не узнал. Сбитый с толку, он с подозрением переводил взгляд то на женщину, то на представшего перед ним человека. Заметив это, Лифен еще шире улыбнулась и легонько приподняла подбородок юноши, чтобы пламя свеч осветило его лицо, а после сама отступила в тень.       — Ну разве он не прекрасен? — прозвучал мелодичный голос где-то сбоку. — Даже алмаз в грязи выглядит как простое стекло, но он все же продолжает быть алмазом. Стоит только его очистить, и он вновь засияет своей красотой. Не каждому дано это увидеть, однако от вашего взора ничего не скроешь, Ваша Светлость.       Ричард молчал, завороженно глядя на стоящего перед ним незнакомца. Этьен, не желая встречаться с хозяином глазами, смотрел куда-то вбок и чувствовал, как от стыда розовеют щеки. Светлая прядь выбилась из-за уха и легла линией на щеку, щекоча кожу, но он не смел даже пошевелиться, чтобы ее убрать. В гробовом молчании проходили секунды, и было слышно лишь мерное дыхание и глухие шаги женщины, что тигром кружила по комнате, то появляясь, то снова растворяясь в тени. В волнении юноша инстинктивно прикусил губу и все же решился посмотреть на герцога. Он был готов увидеть в его глазах что угодно, от гнева до желания, но в заволакивающей сини он нашел лишь удивление и смятение.       Герцог не мог оторвать от него взгляд, но вовсе не из-за внеземной красоты, что с таким упоением расхвалила Лифен, — нет, он видел в своем рабе что-то смутно знакомое и неуловимое; явное чувство охватило его разум, и Ричард почувствовал, как сердце ускорило темп. Пытаясь вспомнить и понять, откуда такое внезапное, как говорят франки, déjà vu на него нахлынуло, он пристальней вгляделся в лицо Этьена и не заметил, как преодолел разделявшее их расстояние.       — Вижу, вы теперь оценили его по достоинству, — слова женщины потонули в звуке колотящегося сердца и остались без ответа. Ричард даже не заметил, как ее рука прошлась от одного его плеча к другому.       Этьен вздрогнул, когда ладонь герцога коснулась его щеки, и непонимающе заморгал, пытаясь понять, что происходит и почему господин на него так смотрит. Хозяин нависал над ним стеной, а его дыхание обжигало кожу, заставляя ее покрыться мурашками и вынуждая юношу чувствовать себя ужасно неуютно. Он отчаянно желал, чтобы Лифен сказала что-то еще или окликнула герцога, дабы привлечь внимание, но она упорно молчала, наблюдая, что будет дальше.       Лицо Ричарда приближалось, и он неосознанно легонько провел большим пальцем под глазом юноши. Этьен хотел вырваться, но некий страх, таившийся в глубине души, — опасение, что за этим последует неминуемое наказание — не давал ему даже шелохнуться. Похоже, герцог это тоже почувствовал, и внезапно накрывшая его пелена спала. Он неожиданно осознал, как странно себя ведет, и ему захотелось провалиться сквозь землю. Не зная, что делать, он отнял руку от лица юноши и пару раз нервно прошелся пальцами у его рта.       — У тебя тут крошки. Ешь аккуратнее, — чуть запинаясь, бросил герцог и, совладав с собой, уже уверенно обратился к Лифен: — Благодарю за вашу доброту. Ваш паж хорошо постарался, только... — он приподнял несколько прядок с челки юноши и разжал пальцы. — Слишком коротко подрезали, та длина была лучше.       — Вот как... — слегка улыбнувшись, Лифен приподняла бровь.       Ричард еще раз оглядел его с ног до головы и что-то пробормотал себе под нос, но Этьен услышал:       — Так он приятней, конечно, выглядит. Думаю, все же смогу уговорить Авраама взять его... — затем снова развернулся к Лифен и, слегка нахмурившись, ледяным тоном сказал: — И что это за одежда?       — В каком смысле? Это лучший шелк, — не без гордости сообщила женщина.       — Это я вижу. Но почему он одет как евнух? Разве он кастрат?.. — мужчина кивнул в сторону юноши, и Этьен поежился от столь ледяного тона. Он даже захотел извиниться, хотя и знал, что вины его нет.       Улыбка Лифен слегка подувяла, но искусная вежливость так и сочилась из ее уст.       — Просто эта одежда была уготована моему личному слуге... К тому же я не понимаю, чем вызван ваш упрек. В Катае это уважаемое сословие, и многие прислуживают самому императору...       — Миледи, я это знаю прекрасно и без вас, но позвольте напомнить, что мы не в горячо любимом вами Катае, где детей калечат, чтобы сделать из них послушных слуг.       — Верно, зато в империи, где их калечат ради сохранения ангельских голосов, — моментально парировала женщина, слегка склонив голову набок. — Не думала, что этот невинный костюм вас так заденет. Я немедленно велю принести другие варианты, и вы сможете самолично подобрать тот, что вам по душе.       — Не нужно, — герцогу совершенно не нравилась эта щедрость. После он выдаст парню другую одежду, а эту с благодарностью вернет. Главное закончить поскорее этот затянувшийся вечер. — Прошу прощения за мое поведение, это было неучтиво, и, наверное, я неправильно истолковал ваши намерения.       — Намерения?       — Неважно. Кажется... — мужчина на секунду остановился и понял, что забыл имя своего же раба. Испытывая укол совести, он все же закончил: — Малец немного устал, и, думаю, мне стоит провести его назад.       — Уже? Но ведь еще так рано. К тому же мы не попробовали десерт. Этьен, ты же хочешь десерт?       — Я? — юноша даже растерялся от такого. С чего это у него спрашивают, чего он хочет?..       — Не люблю сладкое, — отрезал Ричард, нахмурив брови.       — Что же, — женщина раскованно сделала пару шагов, приблизившись к мужчине, и ее губы растянулись настолько, что, казалось, стали тоненькой ниточкой, а хитро сузившиеся глаза имели по-лисьи хищное выражение. — Тогда может, поговорим о вашем брате? Он очень обеспокоен, — она пальчиком слегка дотронулась до его обтянутой бархатом груди, — вашими с ним отношениями, а еще желает знать, не изменилось ли что-то в них.       — Что ж, давайте обсудим, — холодно бросил мужчина, резко развернувшись к столу. Этьен в инстинктивном испуге отскочил в сторону. Ох, как же он хотел назад, в свой такой родной гамак, чтобы там накрыться одеялом и больше никогда не просыпаться!..

***

      Юноша сидел с лютней на стуле и неумело перебирал струны, пытаясь выжать из бедного инструмента хоть подобие музыки. Получалось это вполне сносно, но Этьен знал от силы мелодии три, поэтому по кругу чередовал каждую из них. У проходящего мимо Му, кажется, задергался глаз, когда Этьен взял опять не ту ноту, но оживленно разговаривающие за столом люди явно этого не заметили или благополучно сделали вид. Ему вообще было сложно сказать, о чем конкретно шла беседа, но герцог явно был чем-то недоволен: он разгорячено говорил, в то время как женщина непринужденно сидела, вставляя краткие замечания. Му постоянно наполнял кубки вином, и юноша неоднократно видел, как герцог безотчетно прикладывался к своему, чтобы смочить горло, пересохшее от жаркого спора. Этьен даже со своего места заметил, как на лице мужчины появился румянец от выпитого алкоголя. Женщина же если и подносила кубок ко рту, то юноша ни разу не видел, чтобы она сделала хоть глоток. Юноше определенно все это не нравилось, но разве смел он вмешаться?.. Осознав, что его никто и не слушает, кроме бедного Му, Этьен перестал стараться и, дабы немного поразвлечься, попытался самостоятельно подобрать ноты к одной песне, что часто напевала Агна. Поначалу выходило плохо, но через пару минут вполне можно было узнать мотив, хотя он и понимал, что где-то были явные изъяны. Через какое-то время игры Этьен поднял глаза и понял, что разговоры смолкли и герцог смотрит на него невидящим взглядом. По шевелящимся губам юноша понял, что он тихо напевает слова к этой песне.

***

      Когда Этьен принялся снова играть мелодию, что звучала по крайней мере пятый раз, Лифен опять привлекла внимание герцога:        — Вы знаете эту песню?       Ричард, как будто еще не придя в себя, отстранено ответил:        — Да, ее часто пела моя мать.       — О, как интересно, — выдохнула женщина. Можно было сбиться, высчитывая, сколько раз она произносила эту фразу за вечер. — Миледи Бланш очаровательна, ее редко можно увидеть при дворе, но добрей человека я не встречала.       — Спасибо, — Ричард тепло улыбнулся. — Рад это слышать, — у него сильно заплетался язык, и это просто нельзя было не заметить.       — Еще вина? — невинно спросила женщина и подала знак Му.       — Нет, думаю, хватит, — мужчина подальше отодвинул от себя кубок, который стал слегка раздваиваться. — Я устал немного и очень хочу спать. Мы вроде все обсудили.       — Да, — елейным голосом сказала женщина, — только еще один маленький момент. Он совсем пустячный. Я вижу, он вам в тягость, — женщина слегка кивнула в сторону Этьена. — Вы не знаете, что с ним делать, и, думаю, если бы не прискорбное происшествие с виссоном, вы бы вряд ли завели себе раба. Вижу, что вам претит рабство как таковое, и я прекрасно понимаю и разделяю это отношение. К тому же вы хотели подарить ткань отцу и удивить его, ведь он так любит редкие экзотические вещи.       — К чему вы клоните? — массируя правый висок, с трудом произнес герцог. Его голову словно заключили в пчелиный улей, а веки залепили воском, он с трудом поддерживал их открытыми.       — К тому, Ваша Светлость, что у меня есть одна редкая вещь, которую давно хочет заполучить Его Величество — меч, выкованный в Ниппоне и принадлежащий наследнику императора. Чудесная работа мастера с неповторимым узором. Думаю, вы сильно обрадуете отца, если подарите его.       — Вы хотите мне его продать?       — Не совсем, — женщина сверкала самой обворожительной улыбкой, и ее глаза сияли подобно агатам, но это было напрасно, так как Ричард давно видел вместо неё лишь расплывчатое пятно. — Я предлагаю обменять его на вашего чудесного раба. Он запал мне в душу, и, боюсь, я не вынесу с ним разлуки. Если у вас есть сердце, а оно у вас есть, — женщина протянула руку и приложила ладонь к груди мужчины, — такое горячее и сострадательное, то вы не откажете мне в этой невинной просьбе. К тому же вы порадуете не только меня, но и вашего дорогого, горячо любимого отца.       Ричард едва поспевал за разговором, с трудом пытаясь вникнуть в его суть, но она постоянно ускользала от него гудящей пчелой. Все, что он сейчас хотел, это уснуть в теплых объятьях своей возлюбленной, чей образ явился ему в хмельном видении.       — Ну так что, Ваша Светлость, вы согласны?       — На что?       — На то, чтобы обменять Этьена, — терпеливо повторила женщина, бессменно улыбаясь.       — Кого? — не понимая, сонно переспросил Ричард и вновь закрыл глаза.       Лифен подала знак Этьену, чтобы он подошел. Юноша отставил лютню и, зажав ее в руке, неуверенно приблизился к столу, подглядывая на дверь. Герцог почти спал, подперев голову ладонью, и к юноше пришло предчувствие чего-то дурного. Неужели его сейчас опять продадут?..       Женщина мягко дотронулась до руки мужчины, и он, едва разлепив веки, посмотрел на Лифен.       — Вот его, Ваша Светлость, — женщина указала на стоящего рядом юношу.       Герцог проследил взглядом за ее рукой и уставился на Этьена, словно видел его в первый раз. Устало попытавшись сфокусироваться, мужчина наконец его узнал, и лицо его просветлело. Он внезапно встал и твердо подошел к своему рабу. Нутро юноши яростно взвыло, чтобы он ушел или хотя бы попятился, но Этьен остался стоять на месте. Ричард заключил его щеки в свои пылающие ладони, и юноша почувствовал, как по позвоночнику коготками прошелся внезапный холодок. На лице мужчины была написана истинная радость, а его затуманенные глаза так и светились, излучая тепло и, казалось, даже любовь. Юноша более чем опешил оттого, что на него так неожиданно смотрит человек, которому только недавно он был безразличен. Этьен почувствовал себя до ужаса неловко.       Ричард, все так же ласково улыбаясь, едва выдохнул:        — Наконец ты пришла, — и нежно прильнул губами к губам Этьена.       Лифен от неожиданности слегка приоткрыла рот и с изумлением уставилась на двух людей.       Этьен же, почувствовав сладковатый вкус вина на жарких губах, ошеломленно вытаращил глаза и в растерянности застыл. Только через пару мгновений он понял, что произошло, и в охватившей его ярости со всей силы толкнул мужчину в грудь. Тот на нетвердых ногах не смог удержать равновесие, упал на пол и ударился головой. Простонав, герцог схватился за затылок и перевернулся на бок. Лифен моментально бросилась со стула к нему, дабы помочь, а юноша, в ужасе увидев на отнятой от головы руке кровь, осознал, что он сделал, и бросился к двери. Му попытался его задержать, но Этьен запустил в него лютней и, пока мальчик ее поймал и с волнением осмотрел, юноша уже выбежал на палубу и достиг лестниц. Понимая, что на палубе его сразу перехватят, он в полутьме решил скрыться где-то в недрах корабля, но, зацепившись за что-то длинным рукавом, споткнулся на последней ступеньке и растянулся на твёрдых досках. Идея выброситься в море стала казаться более удачной.

***

      От боли разум Ричарда слегка прояснился, и герцог с горечью осознал, что сделал снова что-то не так. А чтобы понять, что именно, ему понадобилась еще пара минут, в которые Лифен заботливо смочила вином ткань и приложила к пострадавшей коже. Мужчина от этого зашипел и с ненавистью отшвырнул от себя руку женщины, отчего Му порывисто поддался вперед, но Лифен коротко качнула головой, чтобы тот не двигался.       — Ваша Светлость, позвольте вам помочь... — голос женщины звучал убаюкивающе, она будто говорила с ребенком. — Ваша голова... ее нужно обработать.       — Вы меня опоили, — произнес герцог глухо и рассерженно и злобно посмотрел на женщину. — Вы специально напоили меня вином.       — Вы заблуждаетесь, — ни на секунду не теряя самообладания, заверила его Лифен. — У меня и в мыслях не было такой цели.       — Вы — подлая, низкая женщина, — мужчина с презрением окатил ее взглядом и, слегка шатаясь из стороны в сторону, с расстановкой начал едко выплевывать слова прямо ей в лицо: — Я пригласил вас на свой корабль, а вы решили опоить меня и выведать, не предатель ли я своему брату. Ну и как, узнали что-то? Ничего, так? Потому что и узнавать нечего: я всегда был верен своей семье до последней капли крови!.. Семья для меня превыше всего, — с его губ сорвался смешок, но он получился зловещим. — Вы думаете, я не заметил, что вы даже не прикоснулись к кубку? Надо было сразу понять, что ваш верный пажок что-то подсыпал в вино. Я не против змей, но если они начинают выпускать яд, я душу их голыми руками. Без сожалений. Советую держать вам свои клыки при себе, иначе кто знает, что может случиться в море.       Му, услышав эти слова, угрюмо нахмурился и сжал руки в кулаки. Ему стоило усилий оставаться на месте, и он выжидающе смотрел на свою госпожу, желая, чтобы она дала ему утвердительный знак, но она всецело была поглощена герцогом.       — Ваша Светлость... — Лифен неуверенно протянула к мужчине руку, но он отмахнулся, будто от назойливой мухи.       — Не прикасайтесь ко мне! Видеть вас не желаю! — с желчью пророкотал Ричард и, не без труда поднявшись, направился к двери. Громко ею хлопнув, он вступил в ночную прохладу, которая потихоньку остудила его пыл и медленно начала выводить хмель из его головы.       Оскорбленная женщина осталась сидеть на полу, смотря на зажатый в руке окровавленный платок, и улыбка медленно сходила с ее тонких губ. Му мягко обхватил ее плечи и помог своей госпоже подняться — она невольно встала за ним. Неспешно женщина подошла к столу и, взяв свой налитый до краев кубок, мерно опустошила его. Несколько раз, покрутив его в руке, Лифен печально посмотрела на дно и устало улыбнулась по привычке.       — Ничего не меняется, Му. Абсолютно ничего.       Женщина протянула кубок мальчику, и он нехотя снова наполнил его вином. И хотя Му не видел ее слез, он знал, что ей чертовски обидно, но, к сожалению, помочь он никак не мог.

***

      Опершись на фальшборт, Ричард подставил лицо нараставшему ветру и чувствовал, как потихоньку возвращается рассудок, а с ним и способность трезво рассуждать. Внезапно окатившая его морская волна окончательно вернула ему способность мыслить, и он с ужасом осознал свои недавние действия. Ему, конечно, и раньше приходилось напиваться, но он всегда хвалился тем, что никогда не теряет голову и хмель быстро выветривается из него. А теперь он не только напился, как свинья, но еще и повел себя по-свински, то есть в высшей степени недостойно. Первое, что пришло в его голову, — это тотчас же пойти и извинится за все, что он только что наговорил. Он вообще не понимал, как те слова слетели с его языка, и ему было ужасно стыдно за нанесенную обиду. Все же разве это ее вина, что он не послушался Авраама?       — Нужно как-то загладить вину... — Ричард в задумчивости потер подбородок. — Подарок... женщины ведь любят подарки. Необходимо ей что-то выбрать...       — Капитан!       Ричард обернулся и увидел, как навстречу к нему спешил запыхавшийся Пип. У парня было раскрасневшееся лицо, и он с одной стороны закрывал ладонью алеющее ухо. Вид у него был крайне встревоженный.       — Что случилось? — сурово на него посмотрев, Ричард слегка мотнул головой, из-за чего та отозвалась тупой болью. Он провел рукой по волосам и, почувствовав запекшуюся кровь, озадаченно приподнял брови. Он помнил, что получил удар по голове, когда упал, но при каких обстоятельствах — это было вновь скрыто от него пеленой тумана. Единственное, что всплывало, — так это образ его любимой, которая явно никак не могла оказаться на корабле.       — Капитан... — слегка отдышавшись, начал Пип. — Капитан, он... он просто как будто взбесился!.. Я хотел ему помочь, а он налетел на меня, залепил мне в ухо и сбил с ног! Я даже не ожидал такой неблагодарности с его стороны! Вот после этого и помогай людям!       — О чем ты говоришь? Кто тебя ударил? — Ричард в смятении уставился на зажатое рукой ухо юнги. — Неужели снова что-то не поделили с Питом? Меня уже достали ваши разборки.       — Да при чем здесь Пит?! — в негодовании взревел парень, но резко поменял свой тон на более вежливый. — Капитан, я говорю об этом несносном мальчишке, что вы взяли с собой! Об этом, как его? Об Этьене!       — Этьене? — еще больше запутался Ричард, пытаясь вникнуть в эмоциональные выкрики юнги. — Тебя ударил Этьен?       — Ну да! — почти проорал Пип, раздраженно втягивая носом воздух. — Он шлялся на самой нижней палубе. Я подумал, что заблудился малец, он еще в одежде такой странной был, путался в ней, когда шел, чуть не навернулся. Ну я и окликнул его, хотел помочь, а он, как меня увидел, будто с цепи сорвался!.. Смотрите, как ухо-то раздуло!       — Переживет твое ухо. Ничего страшного, — отняв ладонь и осмотрев юнгу, со вздохом изрек Ричард.       — Но болит прилично, знаете, — досадливо надулся юноша, из-за чего стал похож на рыбу-пузырь.       — Ох, ладно, где этот сорвиголова? — устало спросил мужчина, осознав, что придется за ним идти. Он так надеялся, что на сегодня уже хватит впечатлений, но, видимо, не судьба.       — Шмыгнул в трюмы, падла такая, — фыркнув, Пип скрестил руки на груди и, не отдавая себе отчета, затопал ногой. — А я не рискнул туда идти, мало ли где притаился этот чокнутый.       — Так, успокойся, — Ричард одобрительно хлопнул парня по плечу, да так, что его перекосило и он едва не рухнул на пол. — Я его найду и узнаю, в чем дело. Он перед тобой извинится, обещаю.       — Но...       — Никаких «но», иди спать: уже поздно. Ты ведь не забыл, надеюсь, что завтра дежуришь?       — Не забыл, — тяжко вздохнув, напоследок пробурчал парень и, распрощавшись с капитаном, побрел в направления кубрика, что-то невнятное бубня под нос.       Ричард посмотрел на него с некой отеческой снисходительностью и в задумчивости снова провел рукой по волосам, нащупав ушибленное место. Аккуратно пройдясь по нему подушечками пальцев, он пришел к выводу, что ничего серьезного, и поспешил к уходящей вниз лестнице. Неожиданно он остановился с видом, будто его кто-то сзади огрел по голове обухом. В расширенных глазах можно было прочитать потрясение и некий ужас. С побледневших губ сорвался едва различимый вопрос:       — Боже, неужели я его и вправду поцеловал?..       В нем еще теплилась надежда, что это воспоминание окажется лишь чудным сном.

***

      Ричард почти моментально добрался до трюмов, прихватив с собой лампу, правда, по дороге случайно сшиб с ног одного из членов команды, за что искренне извинился, но при этом потерял драгоценное время. Его сердце выстукивало безумный ритм от волнения, и, чем быстрее он приближался к месту, тем больше его охватывало опасение за судьбу мальчика. Воображение рисовало красочные сцены одну изощренней другой, изображавшие, что этот нестабильный подросток мог с собой сделать, и Ричард, испытывая ужасную вину, раненым зверем метался по заваленному под завязь различным товаром трюму. В голове его звенело лишь одно заветное заклинание из крепких слов, что он без остановки про себя повторял, пока рыскал среди многочисленных сундуков и ящиков. Перед глазами снова маятником раскачивалось повешенное тело из прошлого, и мужчина чуть ли не выл от отчаяния. Если это снова повторится, он никогда себя не простит.       Завернув еще за один угол и перепрыгнув ящик, он краем глаза заметил некое движение и, вытянув перед собой масляную лампу, с надеждой спросил:       — Этьен, это ты?       Осветив участок, он увидел юношу с зажатой в руке веревкой и с облегчением выдохнул. Он успел вовремя, парень был еще жив. Теперь оставалось только вырвать из его рук орудие самоубийства и провести вразумительную беседу. Ричард быстро проанализировал местность и понял, что парню не сбежать. За его спиной были огромные ящики, которые не перелезть, а если он попытается улизнуть вбок, то Ричард его без труда перехватит. Теперь надо как-то начать беседу, чтобы еще больше не усугубить душевное состояние мальчишки. От его буравящего взгляда Ричарду становилось не по себе, но объясниться с ним все же было необходимо.       — Этьен, вот ты где. А я повсюду тебя искал, — голос прозвучал максимально приветливо, но Этьен почувствовал, как на его затылке зашевелились волосы.       Юноша часто и глубоко дышал, с силой сжимая толстую веревку в руках, и кровожадно смотрел на пришедшего за ним мужчину. Он знал, что его ждет наказание, и его взгляд метался между мужской фигурой в ореоле света и полумраком, где явно таились пришедшие с ним люди.       Видно догадавшись о его мыслях, герцог добродушно бросил:       — Тут никого нет, я пришел один.       Этьен, стиснув губы, заскрежетал зубами. Естественно, этот ублюдок не желает, чтобы команда видела его за гнусным занятием. Ну ничего, так даже лучше, теперь у него есть шанс совершить задуманное. Один из них точно отсюда живым не выйдет.       Крепко обхватив найденную им веревку, юноша сделал шаг вперед. В нем кипела решимость, он был непоколебим в своем желании, и ничто не могло ему помешать накинуть на эту белевшую шею канат и завязать последний узел в своей жизни. Конечно, он потом умрет и сам: тоже повесится или выбросится в море, но хоть избавит этот мир от еще одной лживой твари.       Герцог, опасливо на него взирая, медленно положил лампу на пол и слегка вытянул перед собой руки то ли для того, чтобы успокоить юношу, чьим испепеляющим взглядом можно было все здесь подпалить, то ли для того, чтобы вовремя схватить его, если он попытается убежать.       — Этьен, я хочу попросить прощения, — сразу перешел к делу Ричард. Ему не терпелось наконец расставить все точки над «i» и поскорей все закончить.       «Ага, как же», — про себя подумал юноша, но смолчал. Если б у него был кинжал или нож, все было бы гораздо проще. Но, хорошенько рассмотрев фигуру мужчины, Этьен стал терзаться неуверенностью. Все-таки герцог был значительно выше него, и нужно было для начала сбить его с ног. Вряд ли у юноши хватило бы сил на это. Надо было действовать умнее и осторожнее.       — Я знаю то, что мои действия были в высшей степени непростительными, но, прежде чем совершать роковую ошибку, лучше несколько раз хорошенько подумай: а стоит ли оно того?       «Конечно, стоит», — Этьен едко ухмыльнулся, но Ричард принял это за решительную отчаянность.       — Этьен, прошу, не делай этого. Брось эту веревку: я знаю, что ты задумал, и это не выход, — назидательно попросил Ричард, придав своему голосу отцовские нотки и подражая манере речи мистера Морриса.       Юноша ошеломленно уставился на него, но быстро взял себя в руки. Он знает. Плевать, нетрудно было догадаться, что Этьен хочет его убить. Для чего еще, интересно, могла понадобиться веревка? И все-таки юноша сделает это или хотя бы попытается, но ни за что не будет терпеть все унижения снова.       — Послушай, это была полностью моя вина. Я был в стельку пьян, а потому ничего не соображал. Когда... когда это произошло, я вообще не осознавал свои действия. В пьяном состоянии я принял тебя за одну женщину, и... и все последующее было просто ошибкой.       Этьен услышал, что его приняли за женщину, и у него чуть не задергался глаз. Он и прежде сознавал свою женоподобность, но чтобы так... Это было, конечно, не худшее объяснение простой похоти, которое он слышал за свою жизнь, но все равно юноша в такое даже если бы и захотел — не поверил. Да, он прекрасно видел, что герцог явно пребывал в хмельных тисках Вакха, но это лишь дало раскрыться его настоящей натуре. Как можно быть уверенным в том, что его новый господин не повторит того же на трезвую голову? Этьену проверять совсем не хотелось.       — Этьен... — в голосе мужчины зазвучало неподдельное отчаяние. — Прошу, поверь мне. Это никогда не повторится. Я не содомит, если тебя это тревожит. То была нелепость, пьяная выходка, в которой я правда раскаиваюсь.       « Пф, раскаивается. Интересно, скольким он говорил тоже самое?» Юноша видел людей и похуже, но они хотя бы не скрывали свое истинное лицо. Его уже тошнило от всего этого притворства. Он убьет его сейчас или никогда.       — Прошу. Не нужно. Ты еще так молод, зачем себя губить?       Этьен чуть ли не рассмеялся, но подавил смех и приготовился уже к прыжку. Напрягши все мускулы и еще сильнее сжав веревку, он прямо и торжественно взглянул в глаза своему ненавистнику... и обомлел.       В синих глазах стояла искренняя тревога, но не за свою жизнь, нет. Так смотрят матери на своих детей, когда видят какую-то опасность, угрожающую чаду. Герцог смотрел на него с заботой и явно читаемым сожалением. Он и вправду терзался угрызениями совести и переживал за чувства Этьена.       «Нет, это еще одна уловка. Я на нее не попадусь».       — Этьен, прошу, не нужно умирать. Самоубийство — это не выход! — слова прозвучали с таким искренним прямодушием, что юноша не поверил своим ушам. До него медленно начало доходить.       Расширив глаза и хлопая ресницами, Этьен с трудом прекратил шевелить ртом, как рыба, выброшенная на сушу, и, запинаясь, выдал:        — Так... так вы думали, что я... что я хочу покончить жизнь самоубийством?       — Я не думал, Этьен, — скорбно заверил его Ричард, с мукой смотря на молодца в расцвете юности, желающего оборвать свою жизнь. — Я это знал. Я понял это еще на палубе, когда вовремя оттащил тебя от фальшборта. Я не придал тогда этому должного значения, а теперь глубоко сожалею об этом. Наверное, ты пережил много горя, раз решился на такое.       «Пережил я немало. Но если бы я так хотел сдохнуть, то сделал бы это гораздо раньше», — подумал Этьен, но вслух лишь сказал:        — Вы... вы ошибаетесь.       — Не нужно стыдиться. У каждого в жизни бывает момент, когда кажется, что ты в безвыходной ситуации и лучшее решение — это покинуть этот мир как можно скорее, но это не так. Слышишь, Этьен, выход есть всегда. Его надо лишь увидеть. И я помогу тебе в этом. Отныне тебе не стоит ни о чем беспокоиться. Я позабочусь о тебе.       « Как же. Свежо придание. Старикашка говорил то же самое, и я сыт по горло такой заботой», — но он снова посмотрел в глаза герцогу, и ему самому стало стыдно за свои мысли.       Ричард говорил чистосердечно и без какого-либо тайного умысла. Он действительно хотел помочь ему. И невольно юноша проникся к нему симпатией. Конечно, он не стал ему доверять, но совершать очередное убийство как-то расхотелось. Все-таки, может, это и правда была всего лишь ошибка? В пьяном угаре люди творят и не такое.       Ему вспомнилась та ночь, и он снова скрипнул зубами. Нет, сейчас все по-другому. Нужно дать его новому хозяину шанс. Все-таки убить его Этьен всегда успеет.

***

      Ричард мягко отнял веревку у юноши и осмотрел его ладони. На них остались явные борозды от переплетенных между собой жгутов, и мужчина сокрушенно зацокал языком.       — Ну зачем же так? Тебе, наверное, больно.       Этьен не ответил и лишь выдернул свои ладони из теплых рук мужчины.       — Прошу прощения, господин, за то, что доставил вам такие неудобства. И за то, что вас оттолкнул, — он опустил голову и смиренно прошептал: — Я готов понести любое наказание, мой господин.       — Рик, — внезапно сказал герцог. — Когда мы наедине, зови меня просто Рик.       — Как прикажите, господин, — еще ниже поклонился юноша.       — Ну вот опять, и хватит так спину прогибать, а то, боюсь, сломаешь. И о каком наказании ты говоришь? Ты мог мне вполне обоснованно заехать в челюсть.       Этьен, не разгибаясь, резко поднял голову, и Ричард поспешно добавил:       — Но не нужно, — чтобы переменить тему, он снова взял ладонь юноши. — Они у тебя ледяные, ты замерз?       — Ничуть, — быстро высвободив руку, отмахнулся юноша. Но он и вправду озяб. Одежда на нем была из легкого шелка, который к тому же охлаждал тело.       — Не ври. Не нужно смущаться, это нормально. Пойдем, я дам тебе одежду потеплее. Конечно, она будет великовата, но мы что-нибудь придумаем.       — Позвольте мне вернуться к другим матросам в кубрик.       Сначала Ричард посмотрел на него с удивлением, но потом хмыкнул:       — И не мечтай. Как ты считаешь, что они подумают, увидев на тебе это? Вот и я не знаю, что, так что давай за мной, — беспрекословно это сказав, мужчина поднял с пола лампу и уверенно зашагал к выходу из этого лабиринта.       Этьену ничего не оставалось, как покориться и последовать за ним.

***

      — Вот, держи штаны и рубаху, — небрежно протянул Ричард, сидя на корточках и роясь в своем сундуке. — Сейчас поищем еще тебе добротные сапоги, а не эти тапочки. Какой у тебя размер?       — Размер чего? — задумавшись, растерянно спросил Этьен, разглядывая одежду.       — Ноги, — Ричард иронично посмотрел на него. — Чего еще, по-твоему?       — Семь с половиной вроде, — неуверенно ответил юноша. Развернув штаны, он приложил их к своим бедрам и со вздохом про себя подытожил, что они с него сразу же спадут.       — Мои будут точно велики, — постучав по подбородку пальцем, мужчина посмотрел на соседний сундук. — А вот Авраама, возможно, будут кстати.       — Не нужно, — Этьен испуганно дернулся. Что-то ему подсказывало, что мистер Моррис будет весьма недоволен, если его вещи отдадут какому-то рабу. — Думаю, стоит вернуть мою старую одежду, а эту отдать.       — Ты себя хоть видел? — мужчина встал и двумя пальцами приподнял подол длинного рукава. — Она уже грязная и в некоторых местах порвана. Возврат будет оскорбительным. А учитывая еще мои заслуги, просто непозволительным.       — Что-что?       — Неважно. Забудь о своей одежде: я думаю, миледи Лифен уже от нее избавилась. Примерь-ка лучше ту, что я дал.       — Она... — Этьен неуверенно сглотнул. — Она мне великовата, господин.       — Рик. Я же сказал называть меня просто Рик. Три простые буквы, неужели так трудно запомнить? Я тебя считал более смышленым, — раздраженно фыркнул мужчина, развернув рубашку из льна. — Я и сам вижу, что большая, но я не виноват, что ты такой мелкий, — глянув на штаны, он снова развернулся к своему сундуку. — Думаю, я смогу найти для тебя пояс. А ты пока переодевайся.       Этьен неприятно поежился:        — Что, здесь?       — Нет, можешь подняться к миледи Лифен и переодеться за одной из ее ширм. Думаю, она с удовольствием тебе позволит, — саркастично изрек мужчина, не оборачиваясь. — Не волнуйся, твоя цыплячья грудь никого не интересует.       Юноша не знал, успокоиться ли от такого заявления или возмутится, но решил молча приступить к разматыванию своего кушака. Раздеться оказалось не так просто, как он думал. На одежде было много маленьких завязок, которые он не замечал, пока Му его быстро и легко одевал.       Ричард уже успел найти свой старый ремень, а Этьен все еще не мог справиться с верхней одеждой.       — Что ты там так долго возишься? — Ричард, устало выдохнув, подошел к юноше и в пару мгновений развязал халат. Не говоря ни слова, герцог стянул его с Этьена и, взяв рубашку, хотел помочь ее надеть, но остановился.       — Твои раны... — мужчина слегка дотронулся до едва затянувшихся рубцов.       — Ничего страшного, они хорошо зажили. Уже почти не болят, — Этьен смущенно вытащил рубашку из рук Ричарда и спешно натянул на себя.       Рубашка и вправду висела на юноше и почти достигала бедра, но Ричард как будто этого не замечал. Он туго завязал на ней тесемки и уверенными движениями закрепил на кистях рукава.       — Снимай штаны, — властно сказал Ричард, отчего у Этьена неприятно засосало под ложечкой, но он повиновался.       Почему-то стали гореть щеки, и он нерешительно стянул с себя шелк, оставшись в одной льняной рубахе. Юноша не решался посмотреть в глаза герцогу и стоял, тупо уставившись в пол. По оголенным ногам прошелся неприятный холодок, и Этьену показалось, что он почувствовал чьё-то ледяное дыхание прямо над ухом. Раздался до боли знакомый голос, прошептавший скрипуче: « Ты мой. Навсегда».       Этьен порывисто вскинул голову и в страхе уставился на герцога:        — Что?       — Говорю, натягивай штаны давай, — терпеливо повторил герцог, обращаясь к нему, как к полоумному. — Чего ты стоишь, будто столб? Хочешь тут до утра провозиться? Не знаю, как ты, но я уже едва не смыкаю глаз.       Этьен быстро надел штаны, но, как и ожидалось, он из них просто выпал.       — Сейчас все исправим, — Ричард взял ремень и обхватил им юношу чуть ниже талии. К сожалению, дырок оказалось недостаточно. Немного поразмыслив, мужчина извлек из своего кармана нож и сделал несколько отверстий в нужном месте. Они были неаккуратными и рваными, но зато ремень теперь смог зафиксировать штаны на теле Этьена.       — Так, их еще потом подвернешь, и, в принципе, будет вполне сносно, — подытожил мужчина, окидывая Этьена скептическим взглядом и про себя молча думая: « Боже, как же это ужасно. Надо обязательно купить ему нормальную одежду по размеру».       — Благодарю, господин, — Этьен почтительно поклонился. Ему не терпелось наконец распрощаться со своим хозяином и спокойно отдохнуть наедине с собой. — Могу ли я уже идти?       — Ну да... — задумчиво бросил Ричард, но потом спохватился. — Хотя нет, подожди, куда это?       — На свой гамак.       Ричард еще раз его осмотрел и приподнял брови.       « Его же все осмеют за такой нелепый вид. Да еще и Пип даст жару, когда увидит. Мало ли, потом опять в петлю полезет».       — Думаю, тебе лучше сегодня спать со мной.       От такого заявления у Этьена слегка отвисла челюсть:        — Простите?..       — Не переживай, Авраам не будет против, если ты займешь его место. Я сказал сегодня устроить ему ночлег недалеко от... а, впрочем, неважно. Поспишь одну ночь со мной, ничего страшного не случится. К тому же я хочу убедиться, что ты не повторишь свои отчаянные попытки расстаться с жизнью.       «А еще завтра с утра мы прибываем в порт, где можно как раз что-то для него прикупить».       — Но я не пытался... — отчаянно начал возражать Этьен, но ему не дали объяснится.       — Да-да, я это уже слышал, но твои действия говорят за тебя. Быстро за мной. И учти, — Ричард пристально на него посмотрел, ткнув пальцем ему в грудь, — я сплю очень чутко. Даже не пытайся что-то с собой сделать.

***

      Через час Этьен уже лежал в удобной кровати, и вправду подумывая, не сделать ли ему что-то. Правда не с собой, а с герцогом, чей громогласный храп тараном ломился в ушные перепонки. Накинув подушку на голову, юноша отвернулся к стене, но это никак ситуацию не улучшило. В кубрике тоже многие храпели, но там это ему не сильно мешало, так как от морской болезни он просто лежал трупом. Ему бы сейчас волшебного снадобья Агны, и он тоже бы спал без задних ног. Агна... Как она там?       Юноша машинально потянулся к шее, но с ужасом не обнаружил медальона. В висках запульсировала кровь, и Этьен, в растерянности сев, стал себя ощупывать, попутно вспоминая, где мог оставить это напоминание о прошлой жизни. Кажется, он решил его снять и положить в карман штанов. Значит, медальон в его старых штанах, а они сейчас...       — Черт возьми! — еле слышно выругался юноша, когда герцог резко встрепенулся и перевернулся на другой бок. Храп сменило мерное сопение, и Этьен осторожно спустил ноги на пол. Затем, прислушиваясь к ровному дыханию своего хозяина, направился к двери и надавил на ручку. Заперто. Это было ожидаемо, но Этьену срочно нужно было выйти. Вроде бы он видел, как герцог повесил ключ к себе на шею. На ощупь юноша подошел к кровати спящего мужчины, не зная даже, что предпринять. Тьма стояла хоть глаз выколи, и Этьен не видел даже силуэта. Но отступить он не мог. Юноша аккуратно протянул руки, пытаясь что-то нащупать со стороны, откуда доносилось едва слышное дыхание.       «Он что, мне назло замолк?» — пронеслось в голове юноши. Он бы предпочел, чтобы снова раздался протяжный храп — хоть какой-то ориентир в непроглядном мраке. Этьен нащупал что-то странное, его руки моментально отскочили, и только через пару мгновений он понял, что это были просто волосы, разметавшиеся по подушке. Едва касаясь, он спустился пальцами на грудь герцога и нащупал под тканью выпуклость, похожую на ключ. Стараясь аккуратно залезть под рубашку пальцами и вытащить заветный предмет, он оперся одной рукой об угол кровати и навис над мужчиной. Когда Этьен уже потянул ключ на шнурке вверх, кто-то больно схватил юношу за руку и притянул к себе.       — Что ты делаешь? — сонно спросил голос, выдыхая прямо в лицо Этьену.       — Мне нужно в туалет, — моментально просящим тоном сказал юноша первое, что пришло ему в голову.       Минуту где-то в темноте молчали, и Этьену стало казаться, что герцог снова заснул. Однако через какое-то время мужчина разжал руку и, чуть приподняв голову, снял шнурок с шеи.       — Одна нога там, другая тут. Если через пару минут не будешь здесь, пеняй на себя, — зевая, пробормотал Ричард и натянул на себя шерстяное одеяло, едва закончив фразу. — Я жду.       Этьен, не теряя ни минуты, поспешил к двери.       Учитывая, что он забыл надеть обувь, юноша скакал по ступенькам, как молодой горный козел, пытающийся скрыться от хищника. Двери в капитанскую каюту он достиг меньше чем за минуту и, тяжело дыша, уперся в нее рукой. Ему страшно было дергать за ручку, так как с одной стороны он боялся, что дверь будет заперта, но с другой еще больше боялся, что она будет открыта и ему все же придется войти. Собравшись с силами, он потянул ее на себя, и она, чуть скрипя, поддалась. Все же придется зайти.       В комнате все так же царил полумрак от еще не сгоревших свечей, и запах таявшего воска, смешавшись с благовониями, сразу же ударял в ноздри. Юноша подобно змее заполз в чужое логово, пытаясь дышать как можно тише, но половицы под его ногами несколько раз жалобно скрипнули. Придя сюда, он не имел никакого представления, где будет искать свою старую одежду, и сейчас в растерянности озирался по сторонам. За ширму он пока не рискнул войти, поэтому решил осмотреть стоящие возле стенок столы. Подойдя к одному из них, он с любопытством засмотрелся на резной подсвечник и, не удержавшись, взял его в руки.       — Ты не это ищешь? — от раздавшегося за спиной голоса юноша чуть не выронил вещь, и горячий воск попал на его кожу. Зашипев, Этьен обернулся и увидел стоящую в полутьме Лифен. На ее указательном пальце из стороны в сторону раскачивался его заветный медальон.       — Миледи я... — начал было юноша, но, заметив, что женщина была в почти прозрачной ночной сорочке, моментально уставился себе под ноги. — Прошу прощения, что так поздно...       — Да, — медленно подойдя к нему, Лифен жестко его прервала, все так же раскачивая вещицу на пальце. — Ты и вправду припозднился. Я думала, ты придешь раньше, — она резко подкинула медальон в воздух и цепко зажала в своей ладони. Затем взяв юношу за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. — Что такое? Неужели я тебя смутила?.. — Лифен улыбнулась, а затем, звонко рассмеявшись, отпустила своего неурочного гостя.       — Миледи, прошу, если можно, отдайте мне его. Он очень мне дорог, — Этьен старался говорить наиболее вежливым тоном, но звучало это так, будто он умолял.       — Дорог? — Лифен, улыбаясь, развернулась и сделала пару шагов от Этьена, развязно покачивая бедрами. Ее черные волосы почти достигали колен и при ходьбе казались живой извивающейся змеей. — Я видела в нем рыжий локон. Это ведь от той девчушки, что была у швеи, верно? — женщина лукаво на него посмотрела краем глаза. — Она твоя возлюбленная?       — Сестра, — холодно бросил юноша. Ему очень не понравился ее тон и насмешливый взгляд.       — Вы непохожи, — все так же улыбаясь, заметила катаянка.       — А должны быть, миледи? — попытавшись улыбнуться в ответ, с наигранной учтивостью сказал Этьен.       Она не ответила.       — Значит, ты хочешь его назад?       — Верно, миледи.       — Так хочешь, что даже пришел среди ночи?       — Да, миледи.       — Хоть и пришлось покинуть постель Его Светлости?       — Прошу прощения? — скрипнув зубами, Этьен угрожающе нахмурил брови.       — Да брось. Я знаю, что сегодня ты спишь у него, в то время как бедный мистер Моррис мучается резями в животе. По сути, в этом нет ничего плохого, но все же будьте осторожны.       — Мы не любовники, если вы об этом, — пытаясь сдержать нарастающую злость, Этьен гордо поднял голову.       — Мне так не показалось, поцелуй был весьма... страстным, — со стороны женщины прозвучал короткий смешок. Ее явно это забавляло.       — Это был пьяный бред. Он перепутал меня с женщиной.       — С женщиной? — вначале она посмотрела на него со снисхождением, но потом ее выражение лица вмиг изменилось на заинтересованное. — С какой?       — Не знаю, мне он не сказал, — буркнул Этьен, пытаясь скрыть раздражение. Ему неприятно было об это говорить. — Можно мне медальон назад?       — Медальон? Ах да, конечно, твой драгоценный медальон, — катаянка подошла к юноше, и серебряный предмет снова повис на ее указательном пальце, призывно сверкая от пламени свеч. Но когда юноша протянул к нему руку, она резко его подхватила и, покачав перед Этьеном пальчиком, весело сказала: — А-а-а, ты должен вначале кое-что сделать, чтобы его получить.       — И что же? — Этьен с настороженностью посмотрел в ее раскосые глаза, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком.       Довольно долго женщина стояла, ничего не говоря — похоже, что-то раздумывала. А потом, прищурив глаза, игриво склонила голову и томно проговорила:       — Может, проведешь со мной ночь?       Этьен не ответил. Не отдавая себе отчета, он окинул женщину взглядом с ног до головы и почувствовал, как краснеет.       — Что, нет? — театрально надув губки, Лифен жеманно повела плечами. — Может, тогда поцелуешь?       Юноша в растерянности смотрел на женщину, не зная, что предпринять. Его голова была как будто набита ватой, и он боялся даже пошевелиться.       Она стала приближать к нему свое лицо и, когда их разделяло всего несколько сантиметров, резко припала к его уху и звонко пропела:        — Шучу!       Лифен отстранилась и, схватив Этьена за щеку, слегка ее потрясла:        — Я тебя дразню, дитя. Меня привлекают более опытные мужчины, которые знают, как доставить удовольствие женщине.       Она взяла его за руку, и он почувствовал, как его ладонь что-то обожгло холодом.       — Держи и не теряй больше, а то может оказаться, что не все будут такими же добрыми, как очаровательная Лифен.       — С-спасибо, — запинаясь и в недоумении переводя взгляд с медальона на женщину, сказал юноша.       — Ну беги, давай. Спокойно ночи, Этьен. Сладких тебе сновидений, — женщина добродушно помахала ему рукой, прощебетав напоследок: — Тебе же давно пора спать.       — Вам тоже, миледи, — улыбнувшись, отозвался юноша и закрыл за собой дверь.       Женщина еще немного постояла, скрестив на груди руки, а затем подошла к столику и затушила оставшиеся огоньки свечей. После, ступив за перегородку, она прошла к окну и посмотрела на небо, усыпанное белой крошкой тысячи алмазов и увенчанное вдалеке убывающим месяцем.       Пару минут она, не шевелясь, наблюдала за красотой природы, слушала шум волн и вдыхала доносившийся до нее запах соленой воды. Она сейчас так хотела переместиться на сушу, оказаться в своем милом просторном домике и хоть пару дней отдохнуть от всего этого притворства. Женщина бесконечно устала от той маски, что сама себе создала, но даже наедине с собой уже не может ее снять. Уголки губ бессознательно потянулись вверх. Улыбайся: люди любят, когда им улыбаются, Лифен, и они никогда не узнают, что ты думаешь на самом деле.       В кровати кто-то зашевелился, и женщина, отойдя от окна, ласково спросила:        — Му, я тебя разбудила?       В скудном ночном освещении она увидела, как мальчик покачал головой. Снова улыбнувшись, Лифен вернулась в постель и, накрывшись одеялом, легла рядом с ребенком, заботливо погладив его по голове.       — Спой мне что-нибудь, пожалуйста. Я опять не могу уснуть.       И Му запел тихо, но при этом очень чисто. Он пел на непонятном женщине языке народа Чосон*, но ее мало волновал перевод слов. Главное, что песня ее успокаивала и помогала погрузиться в сон. Поэтому, когда женщина была одна, она всегда укладывала пажа с собой в постель и засыпала под его нежный детский голосок.       Мальчик был не против: пока госпожа лежала с закрытыми глазами, он мог петь ей часами, гладя ее по волосам или держа ее за тонкую руку. Лифен ему говорила, будто это пустая прихоть, но Му знал, что почти каждую ночь ее мучают кошмары и она панически боится остаться одна. За ее доброту к нему меньшее, что он мог сделать, — это оставаться с ней и стеречь ее сон.

***

      Когда Этьен вернулся в комнату, Ричард видел уже десятый сон. Не желая будить герцога, юноша оставил ключ на столе и быстро юркнул под одеяло. С наслаждением растянувшись во весь рост, Этьен напоследок сжал висящий на шее медальон и, сладко улыбнувшись, уснул. За долгое время ему наконец снилось что-то приятное, наполненное ярким солнечным светом.