Раб Короны / Корона для раба

Юноша проснулся оттого, что его кто-то назойливо тормошил, но ему вовсе не хотелось раскрывать глаза. Натянув себе на голову одеяло, он что-то пробормотал и развернулся к стенке. Однако покоя ему так и не дали — резко стянули одеяло и рывком развернули к себе. В глаза ударил свет от лампы, и Этьен, разлепив веки, увидел приближенное к нему почти впритык лицо мужчины. — Вставай, спящая красавица, не то так всю жизнь проспишь! — зычно проорал Ричард юноше в самое ухо и еще раз хорошенько встряхнул его напоследок. — Мы причалили! Одевайся и выходи на палубу, ты мне нужен. Этьен часто заморгал и протер глаза кулаками. Он не сразу понял, где находится, и только после пары мгновений осознал, что перед ним стоит его хозяин. Быстро пролепетав извинения, Этьен попытался вскочить с кровати, но его нога зацепилась за одеяло, и он головой вниз рухнул на пол. Ричард, взглянув на это, с трудом смог подавить смех. Легким движением руки он помог выпутать ногу парня, а затем, обхватив его за плечи, поставил Этьена на ноги. Того после крепкого сна слегка качало, и, когда мужчина его отпустил, он снова чуть не упал. — Что с тобой? Ты еле на ногах стоишь. — Юноша прислонился спиной к груди Ричарда, и теплая ладонь легла ему на лоб. — Жара вроде нет. Поди, съел что-то не то? — Я в порядке, — Этьен сбросил руку и резко отстранился. — Просто небольшое головокружение, — а после он тихо добавил, почтительно поклонившись: — Мой господин. — Рик, — закатив глаза, вновь поправил Ричард. Он хотел было взять в руки фонарь, но потом остановился и посмотрел на юношу. Хмыкнув, мужчина отвел назад руку, и, пройдя мимо Этьена, растрепал его волосы. — Я жду тебя наверху. Не задерживайся. После ухода герцога юноша осознал, что ему не помешало бы привести себя в порядок: свободная рубашка неопрятно выбилась из-за пояса и свисала, а штаны сползли с талии и едва держались, чтобы окончательно не упасть. Понятно теперь, почему Его Светлость решил дать ему время. Закрепив на себе громоздкие вещи и втиснувшись в старые ботинки (все-таки нагло позаимствованные у мистера Морриса), Этьен поднялся на верхнюю палубу. Солнце еще не взошло, и воздух был наполнен ночной свежестью, от которой озноб пробегал по коже. Юноша широко зевнул и скрестил руки на груди, вспоминая уют теплой кровати. У него даже появился соблазн вернуться туда, но холодный ветер быстро остудил его мысли. Ричард стоял чуть поодаль и с кем-то беседовал, явно отдавая указания. Краем глаза заметив юношу, он еще пару минут поговорил и, закончив раздавать распоряжения, направился к нему. Взяв его за локоть, он повел Этьена к трапу, который как раз закрепляли матросы. — Мне понадобится твоя помощь сегодня в нескольких делах. Ты вроде неплохо считаешь, верно? — полушепотом спросил мужчина, параллельно корректируя работу моряков. — Вроде, — юноша неуверенно посмотрел на герцога. — Я немного учился, но это было давно. — Ну, смотря на твои почеркушки, я думаю, что ты справишься без проблем. — Ричард добродушно помахал перед лицом юноши черным блокнотом и, улыбнувшись, протянул его Этьену. — Одолжил у Авраама. Он должен был пойти со мной, но ему еще нездоровится, так что ты его заменишь. Юноша трепетно взял блокнот двумя руками, словно ему вручали мощи святого. — Я... я постараюсь, — слегка запинаясь, вымолвил он и прижал блокнот к груди. В районе солнечного сплетения приятно заныло, и Этьен слегка улыбнулся. Осознание того, что он снова может быть полезным, доставляло ему высшее удовольствие. Ведь возможность продемонстрировать хоть небольшие, но столь значимые для него достижения заставляла его сердце радостно биться и трепетать, что давно уже с ним не случалось. Когда Этьен сходил с трапа, налетела волна, из-за чего он покачнулся и на секунду потерял равновесие. Хорошо, что герцог сумел незаметно его поддержать и тем самым уберечь от смехотворного для матросов падения в воду. Они едва сдержали улыбки при виде его одежды — что же случилось бы, если б он предстал перед ними мокрой курицей!.. На горизонте уже начало появляться солнце, оно щедро рассыпало по небу золото и окрашивало облака в оранжевые оттенки. Чайки громким криком оповещали о начале дня. Этьен так загляделся на полыхавший огнем горизонт, что чуть не отстал от хозяина. Ричард шел быстрым широким шагом, но таким легким, что едва можно было расслышать стук его сапог. Этьен прикладывал силы, чтобы поспевать за ним, но это ему вовсе не мешало глазеть по сторонам, осматривая раскрашенные домишки и просыпающихся жителей. Город этот был явно побольше того, где он жил последние пару лет. Дома были построены из крепкой древесины и камня, а дороги добротно вымощены булыжником и очищены от мусора. Вереницы стоящих в порту кораблей явно давали понять, что это не захудалая рыбацкая бухта, а крупный и значимый город. — А что это за место? — Этьен все же решился нарушить долгое молчание, пока шел вслед за герцогом вдоль бесконечных улиц. — Место? — Ричард посмотрел на него смеющимся взглядом. — Это же Дувр, мальчик, сердце английской торговли! Ты ни разу здесь не был? — Был. Но по городу не ходил. — На секунду взгляд Этьена просиял, — Но я видел белеющие клифы, когда... — мгновенно помрачнев, он отвернулся и тихо закончил: — когда покидал эту страну. Ричард остановился и внимательно посмотрел на парня. — Покидал? Ты разве не родился в Фекане? — Нет, я просто жил там у госпожи Амори. — Юноша посмотрел себе под ноги и слегка склонил голову набок. — На самом деле я родился и вырос в Лондоне. — Непонятно зачем он пнул лежавший рядом камешек. Этьену казалось, что с последнего раза, когда он был в столице, прошли тысячелетия, а не какие-то шесть- семь лет. Казалось, будто все происходило в другой жизни и, возможно, даже не с ним. Ричард задумчиво посмотрел на юношу, ничего не говоря, но через какое-то время резко хлопнул его по спине, отчего Этьен чуть не зарылся лицом в землю. Ободряюще улыбнувшись во весь рот, Ричард задорным басом прогромыхал: — Ничего, скоро ты вернешься домой. Через пару дней мы уже будем там и ты сможешь повидать семью. Этьен слабо улыбнулся в ответ и смолчал. Меньше всего ему хотелось туда возвращаться. А смотреть в глаза матери и подавно. Им пришлось еще немного попетлять, прежде чем они вышли на одну из узких улиц. Юноша понял, что они попали в итальянский квартал, хоть дома в этом районе и не отличались от прочих. Остановившись возле низкой двери в неказистом домишке, Ричард несколько раз ударил по ней в особенной манере. Прошло достаточно много времени, прежде чем дверь чуть приоткрылась и в узкой щелочке появился прищуренный глаз. Остановившись на лице герцога, глаз удивленно расширился, а после вновь исчез за дверью. Послышалось звяканье цепочки, и через мгновение перед ними предстал довольно низкий, но крепкий мужчина лет за пятьдесят, с копной поседевших курчавых волос и оливковой кожей с бронзовым отливом. С распростертыми объятьями он поприветствовал герцога и проводил гостей в дом. Неприглядный снаружи домик оказался хорошо мебелирован. Вещи в нем хоть и казались на первый взгляд весьма скромными, при ближайшем рассмотрении оказывались достаточно дорогими. Тут не было места чрезмерной вычурности, которая так свойственна аристократам, однако Этьен сразу уловил, что хозяин далеко не бедствующий человек, несмотря на свою неброскую и потертую временем одежду. — Ваша Светлость, какая радость! Я ждал вас не раньше завтрашнего дня. — Мужчина провел их в гостиную лимонного цвета и усадил в удобные кресла с изогнутыми ручками. — Попутный ветер, друг мой, сослужил нам хорошую службу. — Ричард запустил руку в нагрудный карман и достал какие-то бумаги. Пробежав по ним глазами и удостоверившись, что все правильно, он протянул их мужчине. — Ваш заказ на моем корабле. Я уже распорядился все доставить на ваш склад, так что не стоит беспокоиться. Мужчина расплылся в приторной улыбке, и его блестящие глазки метнулись в сторону бумажек, но, когда он протянул к ним руку, герцог снова прижал их к себе. — Ну-ну, мы же с вами деловые люди, синьор Гуччо. — Конечно-конечно! — закивав, итальянец в наигранном смирении поднял руки. — Я прекрасно все помню. Гвидо, мальчик мой, принеси мне мой ларец. Этьен повернул голову и заметил, как юноша, до того неприметно стоявший позади, так же тихо скрылся за примыкающей к гостиной дверью. Очевидно, здесь происходила торговая сделка, и Этьен уже готовился по малейшему знаку раскрыть врученную ему книгу и начать что-то записывать. По обыкновению, он не поднимал глаз, но сгорал от любопытства и ловил каждое слово, ожидая, когда принесут роскошный ларец, набитый золотом. Правда, достопочтенные господа принялись пространно обсуждать погоду, а затем синьор Гуччо стал хвалится своим расторопным сынком, который недавно приехал к нему. Этьен уже стал изнывать от пустой болтовни, когда наконец вернулся Гвидо, но, к разочарованию юноши, в руках у него была простая деревянная шкатулка, которую любой мог купить на базаре. Герцог тепло улыбнулся, когда предмет поставили на стол, и с позволения старого итальянца со скрипом откинул крышку. Вместо золота там лежали аккуратные стопки пожелтевших бумаг и какие-то свитки. Герцог быстро пробежал глазами по содержимому и, закрыв крышку, с любезной улыбкой сказал: — Кое-чего не хватает, синьор. Мужчина не подал виду и вынул из-за пазухи еще один листок. — Я боялся, что с ним может что-то произойти, поэтому держал рядом с сердцем. Прошу, Ваша Светлость. Ричард внимательно прочитал бумагу и удовлетворенно положил ее в шкатулку. Затем отдал сжимаемые в руке листы. — С вами всегда приятно иметь дело. — Всегда рады услужить Его Светлости. — Мужчина слегка поклонился и краем глаза посмотрел на Этьена. — Вы сегодня не с мистером Моррисом, я погляжу. Герцог тоже взглянул на юношу. — Да, Авраама замучила морская болезнь, а посему я взял его помощника. — О-о-о, бедный малый, скажите, чтобы он поправлялся. Мне всегда приятно видеть здесь его физиономию. — Вижу, вы к нему привязались, — ухмыльнувшись, заметил герцог и спрятал шкатулку себе в сумку. — А то! Больше итальянцев здесь ненавидят только евреев. Как же тут не проникнуться? — Гуччо рассмеялся, но смех его отдавал горечью. — Хотя катайцы, видимо, решили нас потеснить. — В смысле? — Ричард моментально поменялся в лице, и у Этьена прошелся мороз по коже. Его поражало и пугало, как герцог мог так быстро переходить от столь беззаботного состояния к подобной серьезности. — До вас ведь доходили слухи, что рынок все больше захватывается этими азиатами? — Гуччо прикрыл один глаз и наклонился, понизив голос. — Благодаря торговой компании «Лотос» все большее количество товаров стало привозиться с востока, а с ними начали появляться и катайские кварталы. Конечно, это не может не тревожить: в военное время конкуренция и так возрастает, а тут еще и наплыв чужаков с неизвестными снадобьями. — Снадобьями? — Говорят, — мужчина перешел на еле слышный шепот, и на губах его появилась ухмылка, — их трюмы забиты не только безделушками, но и некими травами. Вы ведь слышали, что среди благородных дам сейчас очень популярен лауданум*? Герцог краем газа посмотрел на притихшего Этьена и, вновь ласково улыбнувшись, сказал: — Синьор Гуччо, я хотел вас попросить об одной услуге. Моему... другу нужна подходящая по размеру одежда. В вашей лавке случайно нет готового костюма? Мужчина сразу все понял и, тоже улыбаясь, подозвал пальцем Гвидо. — Думаю, мы сможем что-то найти. Гвидо, милый, проводи, пожалуйста, нашего гостя и помоги ему с выбором. Уверен, у нас как раз есть его размер.

***

Юноша вывел Этьена на улицу и пошел с ним вдоль двухэтажных домов, где обычно располагались лавки ремесленников. В душе Этьену было немного обидно, что его так просто выставили, ведь разговор обещал быть интересным. С другой стороны, он понимал, что все-таки некоторые вещи не предназначены для его ушей. И все же он оказался бесполезен, и эта книжка, что была в его руках, была совершенно ни к чему. Однако Его Высочество был прав: ему и вправду нужен был другой костюм. Проходящие немногочисленные жители с насмешкой смотрели на его неуклюжую ходьбу. Наверное, думали, что он или бродяга, или вор, стащивший чужую одежду. В любом случае, это было неприятно, а потому хотелось поскорее стать незаметным. Гвидо всю дорогу молчал, насупив брови и смотря себе по нос — наверное, недоверие герцога и господина Гуччо тоже не пришлось ему по вкусу. Этьен тактично решил не прерывать тяжких дум юноши. Наконец они оказались напротив ничем не выделяющегося дома, и Гвидо толкнул дверь. Внутри им сразу встретилась молодая девушка, которая мыла пол. Едва заметив юношу, она присела в глубоком почтении. Гвидо не удостоил ее даже взглядом и, раздраженно поджав губы, велел ей удалиться. Развернувшись к Этьену, он надменно осмотрел его и, не говоря ни слова, ушел в другую комнату. Юноша остался один. Не зная, чем себя занять, он принялся разглядывать комнату. Она была небольшой, но довольно просторной, со стойкой, за которой находился шкаф с ячейками. Видимо, там стоял человек и выдавал готовые заказы. По знакомому запаху юноша догадался, что тут тоже шьют одежду, и ему внезапно захотелось осмотреть другие комнаты, чтобы сравнить их с домом мадам Амори. Впрочем, прекрасно понимая, что так делать не стоит, он покорно остался ждать, пока Гвидо не вернулся со свертком в руках. — Надеюсь, как что надевать, знаешь? — молодой итальянец небрежно указал в направлении одной двери. — Можешь переодеться там. Не спеши, у нас ведь полно времени. — Скривившись, он скрестил руки на груди и, разочарованно присев на стул, обреченно закатил глаза.

***

— Неужели они снова начали принимать опий? — Ричард жестко посмотрел на своего собеседника, когда услышал, как захлопнулась входная дверь. — Снова? Никто и не прекращал принимать. Доктора восхищаются его успокаивающими свойствами и выписывают его всем и каждому. Мне вот недавно прописали его от головных болей. — Гуччо насмешливо посмотрел на герцога, сложив пальцы домиком на животе. — Но ведь было доказано, что он опасен! — Герцог порывисто вскочил с места и стал расхаживать по комнате взад-вперед. — Почему? Почему они так глупы? — Я вас удивлю, но в высшем свете половина глупцов, половина идиотов и лишь горсть, которая пытается управлять этим стадом. И кто сказал, что это вещество опасно? Ваш друг-еретик из чужой страны? Глупо вообще было надеяться, что хоть кто-то его послушает. — Я знаю, — резко бросил Ричард. — Однако он прав. Он всегда прав. Только благодаря ему я и моя команда не умерли от морского скорбута или черной оспы! — И все же он еретик. И насколько бы гениальным он ни был, его тут только терпят. — Мужчина, прикрыв один глаз, беспомощно развел руками. — Все-то вы знаете. — Ричард, успокоившись, улыбнулся и снова сел на место. — Это мой дар, Ваша Светлость. А дар стоит дорого. — Уж мне ли не знать!.. — Герцог, смеясь, закатил глаза и закинул ногу на ногу. — И кто глава этого «Лотоса»? — Некий Бэй Лян. Он был торговцем фарфора и изрядно здесь разбогател. Однако, по другим источникам, за всем стоит совершенно иной человек. — И кто же? — Кто знает, Ваша Светлость, кто знает? — Итальянец с хитрым прищуром посмотрел на герцога, и тот, не говоря ни слова, достал из-за пазухи увесистый мешочек. Раскрыв его и удостоверившись в подлинности золота, Гуччо довольно продолжил: — Говорят, этой компанией заведует некая женщина, и есть подозрения, что она из высших слоев. Она же спонсирует рейсы кораблей и распространяет товары среди знати, а этот Бэй Лян — лишь подставное лицо. — Имя женщины? — Лицо Ричарда помрачнело. Он догадывался, кто это мог быть. — Пока неизвестно. — Гуччо пожал плечами и снова развел руками. — Кто-то очень осмотрительный. Птичку, что принесла мне это на хвосте, быстро убрали. Советую вам быть весьма осторожным. — Осторожность — мое второе имя! — блеснув зубами, сказал Ричард. — Хотел бы я так сказать, но не могу. И все же спасибо, мой дорогой друг. — Не за что. Надеюсь, что вы еще заглянете ко мне на ужин на этой неделе. — Простите, синьор Гуччо, но я хотел послезавтра уже отплыть. — Как? Вы еще не знаете? — Мужчина удивленно нахмурил лоб. — О чем? — В Лондоне свирепствует оспа, как и в соседних крупных городах. Власти закрывают порты, так что, думаю, вам несказанно повезло, что вы успели сюда зайти. Сегодня должны были уже объявить. — Оспа? Снова? Где Его Величество? Он в Лондоне? — Ричард в волнении подался вперед. Его синие глаза лихорадочно заблестели, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Нет, его смогли увезти в безопасное место вместе с детьми. Однако королева и младший сын заразились. Их пришлось оставить, иначе бы они не пережили поездку. Сейчас за ними следят лучшие врачи, но шансы невелики. Ричард презрительно скривился. — Эти лучшие врачи могут только кровь пускать, а не лечить! Ох, если бы только Его Высочество меня послушал, этого бы не случилось! — Если бы, если бы... чего причитать, если прошлое всё равно не изменится? Я думаю, вам стоит навестить Ее Высочество. Она сейчас уже месяц как в Дуврском замке, ей будет приятно вас увидеть. — Принцесса Кэролайн здесь? В Дувре? — Ричард не поверил своим ушам. Казалось, что известие об оспе огорошило его куда меньше, чем то, что его единокровная сестра находится с ним в одном городе. — Если так, то, думаю, меня она захочет видеть в последнюю очередь. — Вы к себе строги, — смеясь, подбодрил его Гуччо. — Скорее это она строга ко мне — впрочем, как и ко всем остальным. Она с мужем? — О нет, насколько мне известно, он сейчас в её графстве: развлекается, охотясь со своим... — мужчина сделал многозначительную паузу и деликатно закончил: — другом, виконтом Рочестером. Ричард, посмотрев в сторону, сквозь зубы фыркнул:  — И как она это терпит? — Французская Волчица** тоже терпела до поры до времени, а потом хорошенько вонзила свои клыки в муженька. Кто знает, что будет дальше? — Мне не нравятся ваши мысли. — Герцог холодно посмотрел на итальянца, и тот тут же примирительно поднял руки. — О, я не имел в виду ничего дурного! Поверьте, — решив сменить тему, Гуччо невзначай спросил: — Не хотите немного вина, чтобы смочить горло? — Нет, вина мне хочется меньше всего. — Тогда позвольте предложить вам цветочный узвар, пока мы здесь ждем вашего друга. — радушно сказал итальянец, подзывая к себе служанку, в то время как Ричард не сводил с него задумчивых глаз. Этьен опасливо вошел в незнакомое помещение и оглянулся. На мгновение он испугался, увидев людей, но через секунду над собой посмеялся, осознав, что это всего лишь его отражения. Он с любопытством оглядел внушительное трехстворчатое зеркало, о котором мадам Амори могла только мечтать, и поразился, насколько богаты хозяева лавки, раз позволили установить здесь венецианское стекло такого размера. Юноша подошел к высокому столу и принялся извлекать содержимое свёртка. В нем оказался добротный тёмный костюм из плотной шерсти, приятной на ощупь и отливавшей синим цветом. Комплект состоял из штанов до колен и камзола до середины бедра, украшенного красивой, хоть и не бросающейся в глаза вышивкой. Также прилагалось исподнее: белоснежная рубашка из тончайшего льна, шелковые серые чулки и шейный платок. Юноша хоть и понимал, как все это следует надеть, но дивился, насколько этот костюм отличается по стилю от привычных ему франкских. Этьену понадобилось минут пятнадцать, а может и двадцать, прежде чем он наконец облачился в наряд и предстал перед зеркалом во всем своем великолепии. Размер и правда был его: одежда сидела как влитая, хорошо подчеркивая его фигуру, а цвет отлично гармонировал с его внешностью. Казалось, от того замызганного раба не осталось и следа, но Этьен жестко себя одернул при такой мысли. Да, внешняя оболочка изменилась, однако сущность оставалась прежней, и он не должен был об этом забывать. Он лишь игрушка в руках других, и в любой момент его снова могут втоптать в грязь. Не следует ему снова привыкать к роскошной жизни. Тихая радость вновь сменилась глубокой печалью, и, перекинув через руку старую одежду, он вышел к стоявшему за стойкой Гвидо. Юноша вновь окинул Этьена оценивающим взглядом и одобрительно кивнул, наконец улыбнувшись. — А я молодец, отлично все подобрал. Только эти ботинки все портят, что за безвкусица. Какой у тебя размер? — Получив ответ, он повернулся к шкафу сзади себя и достал коробку. Открыв крышку, он зацокал языком и достал оттуда пару черных кожаных туфель, украшенных серебряными пряжками. — Это то, что нужно. Думаю, подойдет. Гвидо протянул их Этьену и терпеливо подождал, пока тот переобуется. Затем, еще раз его осмотрев, молодой итальянец лишь коротко сказал:  — Великолепно.   После этих слов он перестал вальяжно опираться локтями о стойку и проследовал к выходу. Этьен тенью пошел за ним, про себя отмечая, насколько удобна его новая обувь. Естественно, он не забыл прихватить с собой старые вещи, иначе б мистер Моррис лично утопил его в проливе Па-де-Кале, узнав, кто виноват в пропаже. Вернулись они тоже в полном молчании, за что впоследствии бедный Гвидо получил хорошую взбучку от отца, так надеявшегося получить от юнца хоть какие-то сведенья.

***

После того, как герцог распрощался с синьором Гуччо, они с Этьеном зашли еще в несколько домов, расположенных в разных кварталах. Там у Этьена наконец получилось проявить свои способности, и в экстазе он со рвением принялся за работу. По заметкам и выпискам мистера Морриса он без особого труда смог высчитать стоимость каждого заказа и перевести это в местные фунты или в иную валюту, которой платили. Пару раз герцог его незаметно поправлял, но в целом юноша справлялся вполне неплохо, чему был несказанно рад. Был уже полдень, когда герцог сказал, что на сегодня все. Погода стояла хорошая, солнечная, и ветра почти не было, так что Этьен шел, подставив свое радостное лицо лучезарному свету, одергивая себя, чтобы не сорваться вприпрыжку. Возле груди он сжимал блокнот, в котором была заключена гордость от проделанной работы. Это чувство грело юноше душу, и он хотел подольше насладиться моментом. — Ты хорошо поработал сегодня, Этьен. — Юноша вздрогнул, когда назвали его имя, и, выйдя из своих мечтательных мыслей, посмотрел на идущего рядом герцога. — Ты молодец! Спасибо, что помог. — На губах Ричарда засияла искренняя ненавязчивая улыбка, излучавшая тепло не хуже солнца. Этьен смущенно посмотрел под ноги и еще крепче сжал блокнот. Хозяин его поблагодарил, и это было так непривычно. Он не знал, стоит ли что-то на это ответить, поэтому хранил молчание. Ричард, видя неловкость со стороны парня, решил его немного оживить:  — Кстати, тебе очень идет этот костюм. Вон, женщины теперь от тебя глаз оторвать не могут. Этьен краем глаза озадаченно посмотрел на проходящую мимо него стайку девушек. С одной он случайно встретился взглядом и, когда они разминулись, услышал за спиной девичий смех. Он в недоумении нахмурил брови и еще больше насупился. Ему стало казаться, что они засмеялись над нелепостью его наряда, и ему захотелось снова влезть в свою потрепанную, залатанную одежку, которая намного больше подходила к его статусу. На секунду он даже вознамерился пойти и попросить ее назад у миледи Лифен. Ричард несильно хлопнул его по плечу, привлекая внимание. — Эй, не хмурься, а то у тебя такой страшный вид, что чуть ребенка не напугал. — Он рассмеялся и посмотрел в окно какого-то дома. Это оказалась пекарня, и доносившиеся из нее приятные запахи будили зверский аппетит. Щелкнув пальцами, мужчина резко остановился и уставился на юношу: — Точно! Ты же, наверное, голоден, с самого утра ничего не ел. Предлагаю зайти в одно местечко и перекусить. По выжидающему взгляду герцога юноша понял, что от него все же ждут ответа. — Как прикажете, господин. — Рик, — машинально выдохнул мужчина. — Когда ты уже запомнишь? Этьен снова ничего не ответил, молча продолжив путь.

***

Они оказались в маленькой, но уютной харчевне недалеко от набережной, под поэтичным названием «Клешня», где под вечер обычно собирались моряки, пьянчуги и прочий сброд. Но сейчас тут царили тишина и спокойствие, и лишь пара случайно забредших путников осмеливалась их нарушать своим чавканьем. Когда Ричард уселся за одним из широких липких столов возле небольшого окошка, Этьен в нерешительности застыл, не зная, что ему делать. Он не имел права не то что есть, но даже садиться за один стол с хозяином, поэтому он посчитал, что лучше сесть за соседний. Однако герцог, прочитав его мысли, просто схватил его за руку, и, подвинувшись, усадил рядом с собой, давая понять, что возражений он не примет. Юноша снова опустил глаза, и, нервничая, сжал пальцами ткань штанов. Этьену не нравилось то, как хозяин себя ведет, его ужасно раздражала фамильярность Ричарда. Лучше бы он был зазнавшимся снобом и ни во что бы его не ставил. Тогда юноша хотя бы знал, как себя вести, и это было бы для него намного легче, чем постоянно теряться в догадках, что от него сейчас хотят. Ведь он так боялся сделать что-то не так и вызвать гнев этого человека, от которого зависела вся его жизнь. Пускай Ричард де Гиз явно и отличался от Понса или мадам Амори, но все же заставить страдать он вполне сумел бы. Особенно после всех этих милых подачек. Внезапно юноша понял, что панически боится привыкать к хорошему отношению: горький опыт давал о себе знать. Однажды Этьен взлетел высоко и обжегся — второй раз такое падение он вряд ли переживет. А учитывая, что ему отмерено от силы несколько лет, уж очень не хотелось превращать их в кошмар. Пока юноша был погружен в свои безрадостные мысли, Ричард уже успел заказать еду и молодая женщина принесла им по кружке эля. Мужчина заботливо придвинул к Этьену напиток и отхлебнул своего. Парень ему нравился, и Ричард видел, что от него будет толк, но его злило, что между ними стояла какая-то невидимая стена, мешающая Этьену раскрыться и хоть как-то проявить простое дружелюбие. — Можно тебя спросить? — Мужчина посмотрел поверх своей кружки, раскачивая ее по кругу. — О твоей жизни — до того, как ты сел на мой корабль. Этьен напрягся и, не поднимая глаз, твердо сказал:  — Конечно, все, что пожелаете. — Тебе вправду восемнадцать? — Ричард решил начать издалека. — Да, господин. — В твоих бумагах было написано, что ты стал рабом в одиннадцать. Значит, до этого ты был свободным? — Все верно, господин. — Твоя семья, в которой ты рос, была обеспеченной? Юноша вспомнил бордель, в котором рос, свою мать, что там работала, продавая себя, и горько ухмыльнулся:  — Нет, я жил в трущобах. В бумагах должно быть написано, что я родился в борделе. Ричард попытался припомнить это, но тогда он лишь вскользь просмотрел врученные ему бумаги с информацией по его рабу, а после и вовсе о них забыл. — Ты знал своего отца? — Очевидно, что нет, — Этьен насмешливо хмыкнул. — Или вы думали, что мой отец был каким-то приличным человеком с хорошей должностью и заботился обо мне, пока моя мать отдавалась за гроши? — юноша быстро спохватился и поспешно добавил: — Прошу прощения за грубость. Нет, я не знал отца. «Бастард. Он такой же зачатый во грехе, как и я, однако, в отличие от него, я имею все, что только можно желать, а ему Господь посылает одни страдания. Так о какой справедливости в этом мире может идти речь?» — Тогда где ты научился так считать? Тебя явно учили как наукам, так и манерам. Но сомневаюсь, что в борделе есть учителя. «Учителя есть, просто науки другие», — про себя подумал Этьен, но вслух ответил: — Для меня нанял учителя мой первый хозяин. — Да, припоминаю. — Мужчина задумчиво почесал подбородок. — Какой-то барон, забыл его имя. Он тебя купил, как я понял. Он хотел, чтобы ты стал его секретарем? Чтобы мог доверять тебе какие-то тайные махинации или сделки? Юноша чуть не расхохотался. Все тайные махинации, что он ему доверял, совершались в его постели, и они совершенно не требовали образования. — Не совсем так. Он нанял мне учителя, потому что я сам захотел учиться. Я его попросил. — Раб попросил своего хозяина нанять для него дорогого учителя, и тот согласился? — Ричард с сомнением приподнял бровь, и его синие глаза внимательно впились в лицо юноши, но там царствовало полное спокойствие. После нескольких мгновений герцог беззаботно добавил, пригубив эль: — А Авраам говорит, что это только я такой вольный со слугами. Наверное, святой человек этот твой хозяин. Уголок рта Этьена нервно дернулся, но он смог правдоподобно из себя выдавить:  — Несомненно. Он был очень добр ко мне. «И особенно его дочь». Ричард ближе придвинул к нему кружку, понимая, что разговор как-то не идет:  — Чего не пьешь? Не любишь эль? — Да нет, господин. Просто... — Просто пей уже, парень. О, вот и еда подоспела. Им принесли горячий суп из местной рыбы, а также запеканку с морковью, репой и грибами под сметанным соусом. Еда была горячей и приятно пахла, отчего у Этьена громко заурчал живот. Герцог рассмеялся и сказал, что где-то умирает бедный кит, после чего надломил, принесенный хлеб и протянул другой кусок юноше. Тот нерешительно его взял, и после нескольких секунд все же решился его надкусить. Он был таким мягким, свежим и хрустящим, что юноше казалось, что он готов отдать все на свете лишь бы есть его вечно. После Этьен уже смелее притронулся к еде и стал вовсю работать ложкой. Ему казалось, что он в жизни не ел такой вкуснятины, и набрасывался на нее как неотесанный варвар. Ричард смотрел на это с легким удивлением и радостью, что лед между ними потихоньку начал таять и вскоре, возможно они смогут подружиться. Ему хотелось ему доверять, ведь иметь при себе раба, который тебя ненавидит, очень безрассудно. Даже для него. Они закончили обед достаточно быстро, и Ричард предложил заказать Этьену добавки, но тот категорически отказался. — Мне кажется я сейчас лопну, порции были огромными. — схватившись за живот, неловко объяснился юноша на вновь поступившее предложение. — Нормальные порции, просто это ты мало ешь. Одна кожа да кости. Вот смотри, — Ричард поднял руку и показательно напряг мышцы. — Посмотри, как должно выглядеть тело здорового человека, а не это субтильное нечто. — мужчина двумя пальцами обхватил запястье юноши и приподнял. — Какой пульс слабый. — он с нескрываемым беспокойством посмотрел на Этьена и приложил ладонь к его лбу: — Ты в порядке? Не заболел? Юноша, краснея, выхватил руку и отпрянул: — Все…все хорошо. Я здоров. « Верно, он же не знает, что у меня чахотка. О Господи, если вскроется, что ему отдали столь прогнивший товар, то точно будет в ярости. Хромающую лошадь пристреливают, а я бесполезней лошади. Нельзя ничего говорить. Я…я хочу жить.» От волнения у Этьена участилось дыхание, и ему стало казаться, что он задыхается. В горле снова запершило, и кашель не соизволил себя долго ждать. От этого юноша еще больше занервничал, и, согнувшись пополам, всеми силами пытался заставить себя замолчать. — Что с тобой? Ты подавился? — Ричард протянул к нему руку, но Этьен в страхе отмахнулся. — Запей, станет легче. Этьен опасливо взял всунутую в руку кружку и сделал пару глотков. Кажется, его попустило, и немного придя в себя, он почувствовал что-то на своих губах. Открыв глаза, юноша увидел платок в руках герцога и ощутил исходившее тепло от его руки на своем плече. — Возьми. — простодушно сказал мужчина, и развернулся к стоявшему возле их стола человеку. — Что такое? — Он что, болен? — старик дрожащей рукой указал на юношу. В его расширенных глазах виднелся панический страх. — У него оспа? — Что, оспа? — раздалось с нескольких углов одновременно, и пара человек из новоприбывших посетителей резко встали. — Да, нет! Он просто подавился, вот и все. — Ричард тоже встал, но его голос потонул в надвигающемся шторме. В помещении начался шум, люди в панике кричали, говоря о заразе, и несколько человек выбежало на улицу, разнося ложь, словно чуму. Ричард благоразумно решил скрыться, пока на них снова не обратили внимания, и, оставив пару монет на столе, схватил Этьена за руку и потащил на улицу. Нырнув в одну узкую улочку, он молча петлял между домов, сжимая ладонь Этьена, в то время как юношу бросало в жар от исходившего от нее тепла. Ричард отпустил его только тогда, когда они наконец вышли к набережной, и посмотрев на него суровым взглядом, мужчина устало вздохнул и взъерошил свои волосы. — Ну и хлопот ты доставил. — Прошу прощения… — Этьен почтительно наклонил голову, и дрожащим от волнения голосом из себя выдавил. — Я подвел вас. — Ну, это уже громко сказано, парень. — Ричард нервно потер переносицу и попытался успокоить юношу: — Расслабься, это все равно бы случилось, если бы не с тобой, так с другим. Люди сейчас на нервах, им лишь бы повод дать. Этьен нерешительно поднял глаза и внимательно посмотрел в лицо мужчине: — А вы разве не боитесь оспы? Ричард насмешливо улыбнулся, и в его глазах отразилось легкое снисхождение: — Я ей не заболею, даже если месяц буду жить с больными. Юноша в неком страхе сделал шаг назад. В голове всплыли доносившиеся до него сплетни о матери герцога, и сейчас он в ужасе смотрел на него, не в силах поверить, что это правда. Его глаза быстро метались, скользя взглядом по лицу и фигуре своего хозяина, допытливо вглядываясь в каждую черточку, в каждый мускул стоявшего перед ним человека. Неужели он и вправду зачарованный, и никакие болезни его не берут. Именно этим объясняется его самодовольство, написанное на лице? Словно он знает, что никому его не одолеть, ни человеку, ни болезни, ни природе. — Словно, Ахиллес…- непроизвольно вырвалось у Этьена, и он поспешно прикрыл рот рукой. — Что ты там бормочешь? И смотришь на меня, будто призрака увидел. — Ричард раздраженно поморщился. — Или ты так моим словам удивился. Только не говори, что ты сейчас подумал, что я колдун или какой-то чернокнижник. Надеюсь, в тебе нет этих суеверных забобонов, иначе тебе придется со мной туго. Юноша вопросительно на него уставился, но мужчина лишь махнул ему следовать за ним, а сам направился к кораблю. — Я не заболею, потому что мне сделали вакцинацию. — терпеливо пояснил Ричард. — Если захочешь, сделаем и тебе. — Вакцинацию? — Этьен непонимающе нахмурил лоб. — Что это такое? Ричард хлопнул себя по щеке, измученно закатив глаза: — Ох, тебе лучше Али объяснит, как это работает. А сейчас, я уже отсюда вижу недовольную рожу Авраама, так что прошу, будь добр, дай минуту тишины. О, это Этьен с удовольствием мог дать с избытком.