Часть 14
20 января 2018 г., 21:17
Мистер Моррис чувствовал себя просто отвратительно. Живот нещадно выворачивало, словно кто-то засунул туда железный прут и с остервенением принялся им крутить. Мужчина в сотый раз проклинал себя, свое обжорство и клялся, что подобного больше не повторится, заведомо зная, что это ложь. Практически всю ночь он провел, представляя себя в третьем круге ада и желая наконец покончить с этими муками, поймал себя на мысли, что с соблазном засматривается на бушующие волны. Ближе к рассвету ему все же стало значительно лучше, и Авраам, не помня себя, изможденно завалился спать.
Проснулся он от ощущения, что кто-то назойливо пытается оторвать его ухо, при этом весьма преуспевая. Прогнав обнаглевшую чайку, мистер Моррис обнаружил, что заснул на палубе, умостившись на клубке канатов. Зычно прочистив горло, он хрипло подозвал к себе Пипа и послал его за кувшином с водой. Осушив посуду наполовину, он остальное вылил себе на лицо и, громко причмокнув, хлопнул ладонями по щекам.
— Который сейчас час? — Покрасневшие глаза тяжелым взглядом вонзились в прыщавую физиономию юноши.
— Около девяти утра, сэр, — звонким фальцетом ответил Пип, судорожно вжав голову в плечи. Команда не понаслышке знала, каким язвительным и скверным иногда бывает мистер Моррис, и после нескольких инцидентов поняла, что это не тот человек, которому стоит попадать под горячую руку.
Кряхтя, мужчина поднялся и мутным взглядом осмотрел уже знакомую ему набережную. Через несколько мгновений он протер двумя пальцами глаза и, ахнув, повернулся к юнге:
— Как? Мы уже в Дувре? — мужчина машинально стал себя хлопать по карманам, что-то вспоминая. — Где Его Светлость?
Каким-то внутренним чутьем Пип понял, что ответ ему не понравится, и, инстинктивно сделав шаг назад, едва слышно проблеял:
— Он ушел. С Этьеном.
Авраам слегка нахмурился и, прекратив всякие действия, недоверчиво посмотрел на юношу и ровным голосом спросил:
— С кем?
Осознав, что сказал лишнего, Пип повторил и, увидев замешательство во взгляде мистера Морриса, напомнил, что это тот новый парень, которого привел капитан.
Прошло секунд десять, прежде чем до Авраама дошло, кто этот Этьен и куда его взял Ричард. Мужчина яростно скрежетнул зубами, а ноздри его воинственно раздулись. В обуревавшем его гневе он на мгновение позабыл о своем болезненном состоянии, и внезапно в душе поднялось желание свернуть кому-то шею. По возможности аристократическую. Авраам попытался спросить, в каком именно часу его «своевольное чудо» покинуло корабль, но Пип, воспользовавшись моментом, когда он затих, что-то тихо ему промямлил и удрал куда подальше.
Рассерженный Моррис со всей силы стукнул кулаком по фальшборту и зашипел от боли. Как же его злило, что Ричард так бестактно оставил его одного, да еще и прихватил этого подозрительного раба. Мало ли что он может там натворить!.. Тут Авраам вспомнил об итальяшке Гуччо и прикрыл рот рукой, до предела расширив глаза.
— Да он же его в момент облапошит!
Минут через десять, приведённый в безукоризненный порядок, мистер Моррис уже катил в коляске в итальянский квартал. Не в силах усидеть на месте, Авраам все норовил отобрать у извозчика вожжи, чтобы подстегнуть старую клячу. В очередной раз ему все-таки это удалось. Лихо щелкнув поводьями, он подобно Фаэтону твердой рукой повел лошадь навстречу цели, не замечая преград. Из-за этого он с размаху врезался в выезжающую из-за угла карету и чуть не вылетел на мощеную дорогу. Чудом никто серьезно не пострадал, если, не считать обоих экипажей, из-за чего и возник жаркий спор. Конечно, Авраам мог легко оплатить убытки другой стороне, но он настаивал на своей невиновности. А когда была задета его профессиональная гордость, он вошел в раж и гордо парировал даже справедливые претензии. В итоге он вышел победителем из этой перепалки и даже обязал хозяина кареты заплатить его извозчику компенсацию. В пылу дискуссии он напрочь забыл о времени и о Ричарде, не замечая, что прошло больше часа. Довольный собой, мистер Моррис распрощался с возничим и, насвистывая песенку, прошел пару кварталов. Когда он вспомнил, куда ехал, было уже поздно; он давно отклонился от курса.
Желая сократить путь, он стал нырять в маленькие запутанные переулки, пытаясь в голове восстановить карту города. Иногда он ошибался и выходил в совершенно неожиданных местах, но все же это совершенно его не сбивало, и он продолжал уверенно двигаться дальше. Когда он снова свернул не туда и вышел в безлюдное место бедного квартала, то услышал пронзительно знакомый женский голос. Авраам осторожно пошел на этот звук.
— Что вам нужно? — голос звучал совершенно спокойно, даже с каким-то мягким оттенком, но мистер Моррис сразу почувствовал неладное.
Он не мог видеть лица женщины, так как ее загораживали фигуры двух мужчин, но понял, что ее намеренно загнали в тупик. У одного из них был нож, и грабитель активно им размахивал, желая, наверное, нагнать на жертву страху.
— Отдавай деньги! — проскрежетал второй, у которого в руках была дубинка. — Не то хуже будет.
— К сожалению, денег у меня нет. — Голос лился, словно елей, неприятно заползая Аврааму в самые уши. Он, без сомнения, знал, кто там стоит, и его обуревали противоречивые чувства.
— Не ври нам, узкоглазая! Все знают, что у вас денег хоть отбавляй, так что давай сюда, — грабитель с ножом сделал шаг вперед и, нависнув над женщиной, приставил нож к её горлу.
Мистер Моррис не мог не восхититься хладнокровием Лифен в этой ситуации. Она даже бровью не повела, когда кончик лезвия прошел рядом с ее глазом. Ее лицо было настолько расслабленно и приветливо, что со стороны могло показаться, будто это просто дружественная беседа.
— Уверяю вас, драгоценности, которые вы совершено любезно у меня забрали, это все, что у меня есть. — Лифен снова улыбнулась и добродушно посмотрела на мужчин.
Они, видимо, рассчитывали на совершенно иную реакцию со стороны жертвы и в замешательстве переглядывались между собой.
— Хватит нести чушь! Мне надоело. Джек, держи ее. Сейчас разденем и посмотрим, что она скрывает.
Лифен улыбнулась еще шире, подавив смешок, и, смело посмотрев на мужчин, непринужденно сказала:
— Да полно, вам, господа. Зачем меня держать? Я могу спокойно снять все сама. — Тут женщина, обольстительно улыбаясь, принялась развязывать шнурки на своем лифе.
— Шлюха, что ли? — догадавшись, спросил грабитель с дубинкой и, расплывшись в тупой улыбке, посмотрел на своего напарника. — Ты смотри, видимо, решила расплатиться с нами таким способом.
— Посмотри на нее: одна кожа да кости, да и страшная она больно, — презрительно фыркнул Джек в ответ. — Лучше бы денег дала.
— Иди отойди тогда, пока мы тут развлечемся, — облизнувшись, сально бросил громила и приставил дубинку к стене.
Спрятав нож, второй грабитель решил подождать друга за поворотом, где его уже поджидал мистер Моррис с зажатой в руках доской. Точно рассчитав удар, он моментально сшиб Джека с ног и оглушил. Услышав возню, он поспешил к Лифен и увидел, как мужчина, схватив ее за горло, пытается ее удушить.
Различив шаги, громила прохрипел, не оборачиваясь:
— У этой стервы был кинжал!
Авраам, не теряя секунды, схватил лежащую рядом дубинку и с размаху ударил грабителя по голове. Тот качнулся и ослабил хватку, однако остался в сознании. Развернувшись и увидев Авраама, он налетел на него с кулаками и повалил его наземь. Они начали бить друг друга, попеременно переворачиваясь, охотно разбивая носы, губы противника и ни в чем не желая уступать. Мистер Моррис, закаленный в кулачных боях в колледже, хорошо держал удар, но и верзила был не промах. Это могло еще долго продолжаться, если бы нападавший внезапно не остановился, а потом и вовсе не завалился на Авраама. С трудом спихнув с себя громоздкую тушу, мистер Моррис увидел торчащую в шее громилы катайскую заколку. Пытаясь отдышаться, он смотрел, как Лифен хладнокровно выдернула заколку из тела, вытерла ее платком, и надев некий колпачок на иглу, вернула ее назад в прическу. Заметив смущенный взгляд Авраама, она беззаботно принялась завязывать свой расшнурованный лиф.
— Доброго вам утра, мистер Моррис, — как ни чем не бывало, с улыбкой поприветствовала его женщина, протягивая руку.
— И вам того же, — тяжело дыша, выжал из себя Авраам и вытер стекающую из носа кровь. Такое утро он еще не скоро забудет. Как, наверное, и эту женщину.
***
Сидя за одним столом с женщиной, которую он на дух не переносил, и попивая сладкий фиалковый чай с грушей, Авраам с трудом пытался себя убедить, что все произошедшее с ним сегодня не было кошмарным сном, навеянным отравлением. А тошнотворная невозмутимость, с которой держалась сидящая перед ним дьяволица, еще больше питала его сомнения. — Как вам сегодня спалось? — будничным тоном прервала тишину Лифен и пригубила чай. — Паршиво, — немного выждав, сквозь зубы бросил мужчина и тоже сделал глоток. — Прискорбно. — Весьма. — Вы, наверное, хотите прилечь, — женщина тепло ему улыбнулась, но взамен Авраам обдал ее холодом. — Спасибо, уже належался. Поставив с громким звуком чашку на блюдце, Лифен промакнула свои губы салфеткой и, слегка подавшись вперед, томно выдохнула: — Мистер Моррис, я вас так и не поблагодарила. — Не стоит... — мужчина раздраженно отвел взгляд. — Но вы спасли меня от этих негодяев. Если бы вы не появились так героически, то, возможно, меня... — тут она театрально вздохнула и, схватившись за сердце, сдавленно прошептала: — Не было бы в живых. Авраам решил вежливо промолчать, снова сделав глоток. Он уже начал жалеть о своем героизме, и тут был вовсе ни при чем опухший глаз. Сочившаяся из женщины фальшь просто выводила его из себя, и ему постоянно приходилось себя сдерживать, чтобы сохранить мало-мальское приличие. — Что вы делали в том месте? — отодвинув чашку, рубанул мужчина во время нескончаемого потока лести. Лифен попыталась незаметно перевести разговор в другое русло, но мужчина сразу это пресек. Он стал привыкать к ее словесным чарам, и они уже не действовали на него так, как раньше. — Хватит. Не утруждайте себя этими уловками. Я юрист все-таки, и поэтому знаю все эти приемы. — Откинувшись на спинку стула, Авраам деловито сложил руки на своем животе. — Однако, отдам вам должное, вы составите ту еще конкуренцию самому Цицерону. Лифен улыбнулась уголками губ, но вместо ответа наклонилась к тарелке с фруктами и, сорвав с ветки белую виноградину, соблазнительно поднесла ее к губам и съела. Взгляд Авраама оставался непоколебим. Мистер Моррис лишь скользнул им по атласному шейному платку и, сложив пальцы домиком, спокойно спросил: — Как ваша шея? — и спустя мгновение добавил: — Миледи. — Превосходно, — широко растянув губы, ответила женщина, но он-то сразу заметил, что каждый глоток чая причинял ей неудобство. — Так странно... — Авраам задумчиво окинул взглядом мебель, картины, вазы. — Такая богатая, благородная, — это слово он из себя едва выдавил, — женщина оказалась в трущобах. Да и еще и одна, без сопровождения. Наверное, дело у вас было насколько конфиденциальное и важное, что вы осмелились уйти сами, без охраны, даже не поставив никого в известность. Очень рискованно с вашей стороны. И необдуманно. Женщина молчала, устремив на него пристальный взгляд своих раскосых глаз. От ее застывшей восковой улыбки по спине пробегали мурашки. Аврааму вдруг стало казаться, что еще чуть-чуть, и она обнажит клыки и набросится на него подобно Ламии. Но вместо этого Лифен звучно рассмеялась и, наклонившись вперед, накрыла своей ладонью руку мужчины, лежащую на столе. — Мистер Моррис, у каждой женщины должны быть свои секреты. — Привстав, она приблизила свое лицо к нему, и жарко, в самое ухо прошептала: — Но если вы так настаиваете, то когда-нибудь я вам их расскажу. — Медленно пройдясь большим пальцем по коже его руки, она, резко отстранившись, со смехом покинула стол. — Прошу меня простить, я немного устала и хочу прилечь. Не возражаете оставить меня одну? — стрельнув в Авраама глазами, она понизила голос и добавила: — Или желаете присоединиться? Еще никогда мистер Моррис не покидал помещение в такой спешке.***
— Ты в своем уме?! Как ты мог взять на встречу с Гуччо этого оборванца?! Он же совершенно чужой человек, как можно быть настолько доверчивым простофилей! Мистер Моррис с Ричардом сидели в своей тесной каюте, подальше от чужих взглядов и ушей, и поэтому мужчина вволю мог выпустить весь накопившийся за тяжелое утро пар и от души побранить друга. Во время этого бесконечного монолога Ричард с трудом пытался сохранить серьезное и вдумчивое лицо при созерцании побитой, опухшей физиономии, читающей ему нотации. Когда поток нареканий иссяк и наступило долгожданное затишье, Ричард, пряча улыбку, кратко спросил: — Ну и кто тебя? — Не уходи от темы, — ворчливо бросил мужчина, бессознательно проведя пальцами по щеке. — Мы тут говорим о тебе и твоем благе. — Нет–нет, мне очень хочется услышать занятную историю о том, чем ты тут занимался, пока меня не было. — Искрящиеся в полумраке синие глаза насмешливо посмотрели на Авраама, и черная бровь заинтересованно изогнулась. — Оставим это дело, — раздраженно отрезал мистер Моррис, не желая об этом говорить. Ричард сложил перед собой руки и, откинувшись назад, со вздохом проронил: — Замечательно. Уже появились от меня секреты. Я думал, у нас более доверительные отношения... Авраама бросило в жар от кольнувшей совести. — Рик, я... Понимаешь... Герцог, прыснув от смеха, утешительно похлопал друга по плечу. — Тише-тише. Не надо делать такое лицо, сейчас оно смотрится вдвойне уморительней. Конечно, ты не должен мне все рассказывать. Я просто за тебя беспокоюсь и не хочу, чтобы ты попадал в неприятности. Но ладно, ты все-таки прав, и нужно вернуться к делам. Рассказав все, что они обсудили с Гуччо, Ричард не забыл упомянуть о женщине, что распространяет дурман среди знати. После некоторых размышлений мистер Моррис задумчиво постучал пальцем по губам. — Так ты считаешь, что это дело рук Лифен? — Предполагаю, — поправил Ричард. — Выводы делать рано, особенно по слухам. — И то верно, — Авраам внезапно поймал себя на мысли, что ему бы очень не хотелось, чтобы это оказалось правдой. Но он быстро от этого отмахнулся. — Кстати, — потянувшись, нарочито зевнул Ричард. — Я тут понаблюдал сегодня за этим парнишкой. Он довольно смышленый. Мне кажется, он именно тот помощник, который тебе нужен. Мистер Моррис на миг застыл, а потом едко выдал: — Ключевое слово тут «кажется». — Авраам, — Ричард нахмурился, и выбившаяся прядь темной линией легла на его лицо. — Ты рубишь с плеча. Дай ему хотя бы шанс. — Зачем? Он мне не нравится, и я искренне не понимаю, почему с ним так возятся. Дай ему работу на своем судне. Какая разница, драить ли доски на суше или на море? — Ты его видел? — Герцог недоуменно приподнял брови. Он не ожидал такой категоричной реакции и не мог понять причины. — Он всю дорогу лежал пластом, а мы ехали всего пару дней. Авраам, у мальчика талант к вычислениям. Тебе следует позволить ему проявить себя. — Когда я говорю, что следует сделать тебе, ты разве меня слушаешь? Почему же тогда я должен слушать тебя? Так что оставим это, Рик. Помнится, когда мы последний раз обсуждали этот вопрос, ты сказал, что решающее слово за мной. Так что будь добр, выполни свое обещание и не докучай мне больше с этим. Ричард все же решил не сдаваться и, применив свое прирожденное обаяние, растопить эту необоснованную суровость. Может, герцогу бы это и удалось, однако ему доложили, что его хочет видеть начальник порта, и очередная победа в споре досталась мистеру Моррису.***
Новости, что герцог хотел огласить, Этьен уже знал, однако он подчинился приказу и вместе со всеми поднялся на верхнюю палубу, хотя с удовольствием еще полежал бы на выделенном ему гамаке. Новая одежда неотвратимо привлекала к себе нежеланное внимание. Попеременно ловя то недоуменные, то завистливые, а то и насмешливые взгляды от моряков, Этьен мечтал слиться с полумраком и растворится в нем без остатка. Все казалось настолько чужим, что порой создавалось впечатление, будто он попал не в другую часть империи, а на другой континент. И это несказанно его злило, отдавая жженым привкусом тоски. Рука непроизвольно потянулась к висевшему на шее медальону, и юноша погрузился в раздумья. Прошло совсем мало времени, а он уже стал понемногу скучать по Агне. Все-таки девчушка постоянно рядом с ним крутилась, и ее присутствие он стал воспринимать как нечто само собой разумеющееся, и осознание, что он, возможно, ее больше никогда не увидит, заставляло его сердце болезненно сжиматься. Со временем это пройдет, пустота заполнится чем-то другим, так уже было с матерью, но сейчас его тянуло назад, в тот маленький город, который хоть и ненадолго, но стал для него домом. Желая выкинуть разъедающие душу мысли из головы, Этьен обвел взглядом команду. Почти все моряки выглядели скучающими и уставшими, однако все же было видно, как внимательно они слушали, что там говорит их капитан. Когда Этьену надоело смотреть на эти постные лица, он перевел взгляд на Лифен, что стояла в тени вместе с Му. Наверное, думая, что ее никто не видит, она расслабилась и дала волю чувствам. С легкостью можно было понять, что она волнуется и с жадностью ловит каждое слово. А когда герцог произнес «оспа», женщина судорожно вцепилась рукой в плечо Му и инстинктивно притянула его к себе. Даже не дожидаясь окончания речи, она с мальчиком тут же вернулась в свою каюту, и на лице ее несложно было прочитать неподдельный страх. Этьен тоже подсознательно боялся этой коварной болезни, что постоянно выкашивала города. Хоть она и была менее смертоносна, чем чума, однако появлялась чуть ли не каждый год, и казалось, не было ни одного человека, которого она бы хоть как-то не задела. Возможно, он сейчас бы тоже дрожал в панике, всем сердцем надеясь, что его это лихо минует. Однако «белая смерть» его уже медленно пожирала изнутри, и если «красная» ей в этом поможет, то ничего в корне не изменится. Конец все равно один.***
По указу начальника порта их всех заставили пройти осмотр. Это была формальная, но от этого не более приятная процедура. В грязном амбаре их выстроили в шеренгу и приказали снять всю одежду. Этьену совершенно этого не хотелось, но выбора не было. Ему было холодно, кожа моментально покрылась мурашками, но он сдержался и не обхватил себя руками. Остальные моряки стояли ровно и спокойно, вполголоса перебрасываясь шутками. Видно было, что это им не впервой, и каждый уже мысленно отогревался в кабаке, расслабленно попивал пенный эль и держал хорошенькую девицу на коленях. Вдоль их ряда шел лекарь, внимательно осматривая каждого с разных сторон. Рядом с ним, уткнувшись взглядом в дощечку и протяжно поскрипывая пером, вышагивал секретарь, который гнусавым голосом спрашивал личные данные. Те, у кого не было выявлено никаких симптомов болезни, могли одеться, но покидать помещение до окончания процедуры им воспрещалось. Если хоть у одного из членов команды найдут оспину, всем придется провести несколько недель в карантине, а все их вещи сожгут, включая те, что есть на корабле. Поэтому юноша недоумевал, отчего они совсем не переживают, будто даже такую вероятность себе представить не могут. Неужели чары, что окутали их капитана, так же распространяются и на них? Юноша недоверчиво посмотрел на смуглого высокого мужчину, который, чтобы хоть чем-то себя занять, принялся усердно выковыривать грязь из-под ногтей. На его плече красовалась странная татуировка в виде узорчатых колец, что спускались чуть ли не до локтя. Этьен до этого видел только незамысловатые татуировки у проституток и рабов, и эта сразу привлекла его внимание. Он настолько погрузился в ее рассматривание, что не заметил, когда подошла его очередь. Доктор бегло пробежался по нему взглядом, затем пальцем приказал повернуться. Длинный ноготь уперся прямо посредине лопаток и прошелся по одному из шрамов вверх. — Подними волосы, — прозвучал хриплый апатичный голос за спиной, и юноша, секунду помедлив, подчинился. Громко хмыкнув, доктор чванливо отмахнулся и, уже перейдя к человеку с татуировкой, коротко бросил: — Он чист. Когда секретарь узнал его имя и записал всю нужную информацию, Этьен рывком бросился надевать измятую одежду. Кончики его ушей горели, и он боялся развернуть голову в сторону уже одетых моряков, что стояли в стороне и скучающе следили за происходящим. Подходя к ним, он мысленно готовился к желчным насмешкам и презрительным взглядам, но мужчины как будто его и не заметили. Юноша неуверенно дотронулся до клейма, что скрывали его волосы, словно проверяя, на месте ли оно. Он точно знал, что они его увидели, но, видимо, решили проигнорировать этот факт. Только один — тот, что подпирал спиной стенку и стоял ближе всех, едва слышно выдохнул: — Расслабься, парень. У каждого тут своя история. Этьен встретился с ним взглядом, и мужчина медленно отлип от стены. Подойдя к юноше, он закинул руку ему на плечо и пальцем указал на мужчину с татуировкой: — Его везли, чтобы продать в Новом Свете. Он чудом смог выброситься за борт и два дня барахтался в открытом океане. То, что его заметил и спас наш капитан... — Мужчина покачал головой, и от него дохнуло резким табачным дымом, — даже сложно назвать удачей. Господь подарил ему вторую жизнь, не иначе. Или вот этот... — Он указал на Пипа. — Щуплый, бестолковый мальчишка. Проигрался так, что остался без крыши над головой. Его бы порешили за долги, если б он не прокрался ночью на наш корабль и не засел в трюме. Мы могли бы спокойно выбросить его за борт. Но не стали. — Мужчина задумчиво почесал подбородок. — Иногда я об этом жалею. Только это я вот к чему. — Его худое лицо, с впавшими щеками развернулось к Этьену, и дыхание защекотало кожу на щеке юноши. — Неважно, откуда ты или какое у тебя прошлое. Мы тут семья. И за достойное отношение мы платим тем же. Не нужно представлять нас чудовищами, парень. Этьен хотел возразить, сказать, что никогда не считал их монстрами, но мужчина уже от него отвернулся и, подойдя к своим друзьям, начал разговор по предстоящей работе на корабле. Осмотр быстро завершился, и все вышли на улицу, где их уже ждал Ричард. Перебросившись фразами с лекарем и секретарем, он направился к Этьену, однако, подойдя, обратился вовсе не к нему, а к незнакомцу, что до этого с ним говорил. — Пит, мне нужно с тобой поговорить. Идем. Этьен растерянно наблюдал, как они скрылись за дверью администрации порта, и спустя какое-то время, оглянувшись, понял, что остался один. Моряки разбрелись кто куда. Одни на судно — выполнять поручения, другие в близлежащие таверны, чтобы потратить заработанное, а кто-то — в родные сердцу места. Юноша почувствовал себя покинутым в незнакомом месте, в чужом городе, без друзей. Он снова посмотрел на медальон и, раскрыв его, дотронулся до пряди рыжих волос. Ему нужно было приспособиться. Снова. Но он был не уверен, что на этот раз ему хватит сил. Пройдясь вдоль набережной, он сел на выступающий из воды камень. Обхватив руками колени и положив на них подбородок, он задумчиво уставился на залитый солнцем горизонт. Золотые отблески на изумрудной воде попеременно вспыхивали, заставляя слезиться глаза, но Этьен упорно не желал отводить их. Морской ветер игриво трепал его волосы и тихо нашёптывал что-то, сливаясь с криком откормленных бакланов, выхватывающих рыбу из объятий моря. Бьющиеся о камень волны осыпали Этьена алмазными брызгами, из-за чего он еще сильнее прижимал к себе колени, чувствуя отнюдь не летнюю прохладу. Хоть солнце и светило нещадно, простирая ко всему свою ладони, оно не давало достаточно тепла, чтобы согреться. Этьен, все же устав смотреть на неизменный пейзаж, повернул голову набок и прикрыл глаза. Он стал думать, зачем его вообще обменяли и какую работу ему поручат. Вряд ли все будет как сегодня, ему больше не дадут вести учет, ведь мистер Моррис явно его недолюбливает. А так он совершенно ни на что не годен, разве что драить палубы, но и тут мешает морская болезнь. В поместье у герцога слуг точно хватает и без его помощи. Юноша бы мог подумать, что понадобился для определенных утех, но, судя по тому, что он заметил, герцог безусловно предпочитает женщин. Да и, если откровенно себе признаться, его тощее, усеянное шрамами тело вряд ли может кого-то заинтересовать. Так зачем он сдался этому аристократу? Поднять голову его заставила чья-то рука, теребившая его плечо. Проморгавшись, Этьен понял, что не заметил, как заснул, и на город уже опустились сумерки. Его знобило и из-за этого еще больше клонило в сон. Он едва заставил веки не сомкнуться вновь и усилием воли поднялся на ноги. Его накренило в сторону, и не успел он опомниться, как оказался в ледяной воде. Моментально проснувшись, юноша в панике стал хватать ее руками, пытаясь вынырнуть. Медленно опускаясь ко дну, он что есть мочи старался выбраться из этой ловушки и двигал руками и ногами, пока пузырьки воздуха стремительно поднимались вверх, унося с собой секунды. Ему было безумно страшно, сердце колотилось в сумасшедшем темпе, а расстояние между ним и поверхностью все увеличивалось. Этьен извивался, протягивал руки, молил Бога о спасении, отчаянно подавлял желание сделать вздох, чтобы не захлебнуться, но чувствовал, что еще немного, и все это потеряет смысл. Костлявые руки цепко тащили его в черную бездну, и, устав бороться, юноша прекратил всякие попытки спастись. Наступило некое умиротворение, принятие смерти как данности, и желание напоследок вдохнуть полной грудью не казалось уж таким безрассудным. Но чужие руки резко потянули его вверх и вытолкнули на поверхность, к спасительному воздуху. К жизни. Нащупав камень, Этьен крепко уцелился за неровности пальцами и стал лихорадочно хватать ртом воздух, не в силах надышаться. Кашляя и хрипя, он захлебывался едва слышными рыданиями. — Этьен. — Знакомый голос прозвучал неожиданно сурово. — Вылезай, а не то заболеешь. Юноша поднял голову и увидел стоящего на камне герцога, протягивающего ему ладонь. Вода стекала с него ручьями, а длинные намокшие волосы частично скрывали его лицо, но по сверкающим в полутьме глазам можно было понять, насколько он зол. Этьен протянул ему руку скорее из страха, чем по своему желанию — он бы сейчас предпочел оставаться в воде.
