Раб Короны / Корона для раба

      Когда они взобрались на обдуваемую ветрами набережную, Ричард пару раз сделал глубокий вдох и, проведя руками по волосам, зачесал их назад. Стерев соленые капли с губ, он уперся кулаками в бока и пробежался глазами по деревянным доскам, посмотрел в сторону, снова сделал несколько вдохов и наконец принялся сверлить тяжелым взглядом Этьена.       Юноша покорно ждал, опустив голову, и, обхватив себя руками, сотрясался мелкой дрожью. Минуту назад он был на волосок от смерти, и осознание того, что он до сих пор дышит, придавало ему сил, чтобы выдержать любой ураган негодований и последующих наказаний.       Однако герцог продолжал молчать. Он несколько раз поднимал руку, пытаясь заговорить, но слова так и не слетали с его губ.       Облизнувшись, он все же решился нарушить тишину:       — Так, значит, ты не умеешь плавать?       Этьен ожидал совершенно иных слов и поэтому удивленно поднял голову.       — Нет, — осторожно, будто ступая по лезвию ножа, прошептал он, поспешно прибавив: — Мой господин.       — Вот сейчас это было явно лишнее, парень, — сдерживаясь, отчеканил Ричард, однако вскоре яростный поток упреков все же обрушился на голову Этьена. — Мало того, что ты пропал неизвестно куда. Что я еле образумил Авраама не подавать на тебя заявление о побеге (а он сегодня, между прочим, не в духе и с удовольствием выпустил бы на тебе пар), что я чудом нашел тебя на этом куске камня совсем закоченевшим — и то я вначале подумал, что это не ты, а какой-то покинутый ребенок! Так ты еще умудрился свалиться в воду и пойти ко дну!.. Если бы не я... — мужчина сжал руку, которой до этого размахивал, в кулак и отвернулся, пытаясь охладить пыл.       Выждав время, он снова развернулся к юноше и уже спокойным тоном продолжил:       — Ты понимаешь, что я волновался?       Этьен в недоумении приподнял бровь, но тут же ее опустил. Снова молча потупив взгляд, он пытался придать лицу максимально отрешенный вид, чтобы непроизвольной мимикой снова не разъярить хозяина.       — Этьен, я вообще-то говорю с тобой, так будь добр хотя бы смотреть мне в глаза! — Рик подошёл к юноше и вздернул его вверх за подбородок, а после, опустив руку, нахмурился и снизил тон: — Ты понимаешь, что ты моя ответственность? Я верю, что ты хороший парень, и я хочу доверять тебе. Понимаешь? Когда ты вот так исчезаешь, никому ничего не сказав, это наводит на другие мысли. — Он, опустив на удивление горячую ладонь на плечо Этьена, заглянул ему в глаза. — Ты боишься меня?       — Мне просто холодно, — едва прошептал Этьен, отворачиваясь.       — Я знаю, мне как бы тоже. Но я не твое осиновое дрожание имел в виду. — Убрав руку, мужчина отстранился и двумя пальцами помассировал глаза. Проведя ладонью по лицу, он устало выдохнул: — Ладно, обсудим это позже. Надо где-то согреться, не то точно заболеем.       Ричард одним движением снял с себя рубашку и принялся ее выкручивать. Этьен, неосознанно посмотрев на него краем глаза, в изумлении застыл, чем вызвал ироничное замечание:       — Что, думал, только у тебя шрамы на теле? — Снова надев на себя рубашку, мужчина захлопал в ладоши. — Не зевай давай! Вытряхни воду из ботинок — и за мной!       Развернувшись, Ричард быстрым уверенным шагом пошел в сторону виднеющихся вдали огней. Этьен едва успел отжать воду, чтобы окончательно не отстать.       Они остановились у первой таверны, что попалась им на пути, и мужчина дал знак следовать за ним. Они с трудом протиснулись через живое море людей, которые битком набили душное помещение, заливаясь алкоголем и закусывая лишь похабными песнями. Одна девица, налетев на Этьена, чуть не опрокинула на него эль, а какой-то бродяга хорошенько так наступил ему на ногу. Несколько человек прыснули со смеху, заметив, что вошедшие были мокрые с ног до головы, а кто-то очень остро пошутил. Но герцог, не обращая на это ни малейшего внимания, уверенно пробрался к стойке, где обычно находился хозяин. Притянув за шкирку Этьена, которого уже начала обхаживать дама легкого поведения, он, перекрикивая гам, обратился к мужчине:       — Нам нужны натопленные комнаты. С ужином.       — Ужин-то не проблема, — мужчина снисходительно ухмыльнулся. — Только вот комнат нет, все забито подчистую.       Ричард запустил руку в карман, затем хлопнул ей по столу.       — А так? — он убрал ладонь, и у хозяина алчно заблестели глаза.       Подобно стервятнику, он быстро схватил поблескивающую золотую монету и, потирая руки, ни о чем не спрашивая, провел дорогих гостей наверх. Достав ключ, он несколько раз его провернул и толкнул дверь. Помещение оказалось вполне просторным, с двуспальной кроватью и уже затопленным камином. На Этьена дыхнуло приятным теплом, и он, позабыв все, устремился к источнику жара. Присев на корточки и протянув руки, он с удовольствием стал наблюдать за попеременно вспыхивающими поленьями, которые медленно рассыпались в золу. Оставив господам свечи и ключ, хозяин пообещал вскоре прислать лучший ужин с подогретым вином и, раскланявшись, поспешно удалился.       Заперев дверь изнутри, Ричард устало потянулся и принялся снимать мокрые вещи. Придвинув обувь к огню, он поставил рядом стул, на котором стал развешивать одежду. Растерев оледеневшие руки и закатив глаза, он громко чихнул, чем привлёк внимание уже засыпавшего юноши.       Обернувшись, Этьен округлил глаза и в изумлении воскликнул:       — Вы... вы голый!       — Какая наблюдательность! — Саркастично подняв бровь, мужчина захлопал в ладоши. — Я все больше и больше поражаюсь твоим навыкам. А теперь вместо того, чтобы на меня таращиться, быстро раздевайся.       — Что?       Этьен, чуть не свалившись в устье камина, покраснел и прикрыл рот. Неужели он с самого начала был прав? Теперь-то этот человек наконец сорвет с себя маску и обнажит свои истинные мотивы. Все это было иллюзией, чтобы заставить его довериться.       Ричард судорожно втянул воздух и медленно начал говорить, сопровождая речь плавными жестами:       — Этьен, одежда мокрая, следовательно, ты не сможешь в ней согреться. Следовательно, — он с нажимом произнес это слово, — ты заболеешь. Следовательно, твой организм ослабнет. Следовательно, ты легко подцепишь еще какую-то заразу. Следовательно... Мне продолжать? Так что, будь любезен, прекрати вести себя как барышня. — Он развернулся к кровати, на которой лежали два меховых одеяла и, схватив одно, полностью в него замотался. Затем, раздраженно зыркнув на юношу, сел по-турецки на распростертую возле камина шкуру.       — Раз ты такой стеснительный, обещаю, смотреть не буду, — подпирая рукой подбородок, пробурчал герцог. — Там есть второе одеяло, закутайся и садись к огню. Скоро должен быть ужин.       Этьен с явной неохотой заставил себя подняться и, встав позади мужчины, бросая украдкой подозрительные взгляды, все же снял с себя мокрую одежду, облепившую тело. Скрестив руки и стуча зубами, он растер плечи и, дрожа от холода, завернулся в спасительное одеяло. Мех щекотал кожу, и поначалу казалось, что он еще холодней одежды, но вскоре юноша почувствовал, что начинает согреваться.       Ричард, не оборачиваясь, пальцем подозвал Этьена к себе, указывая на место рядом с собой. Юноша, шмыгнув носом, прошелся босиком по холодным доскам и, присев у огня, с наслаждением протянул к нему окоченевшие ступни. Натянув одеяло на голову, Этьен уткнулся лицом в мех и в молчании принялся любоваться выплясывающими искорками. Его тело постепенно покидал холод, и дрожь тоже сходила на нет, принося сладкую усталость. Веки становились все тяжелее и тяжелее, и его неумолимо тянуло в негу блаженного сна.       — Эй, не спи!       Этьен распахнул глаза и, слегка приподняв голову, оказался лицом к лицу с Ричардом. Осознав, что в дреме его наклонило и он завалился на плечо господина, юноша порывисто дернулся в противоположную сторону, наспех пробормотав извинения.       — Я понимаю, что очень хочется спать, но нужно вначале поесть горячего, чтобы и внутренности согреть. Так что потерпи немного, — почесав голову и встряхнув влажными волосами, пояснил мужчина. — Я настоятельно попросил, чтобы еда была подогретой — наверное, поэтому так возятся.       Этьен по обыкновению сидел, не размыкая губ, смотря куда угодно, только не на господина. Полностью закутанный в мех, он все равно ощущал себя нагим и беззащитным. Ему хотелось уйти, как-то отгородиться, но на самом деле его страшила не сама интимность ситуации, а воспоминания, которые он так старался забыть. Память жестока и беспощадна. Этьен раз за разом выхватывал пестрящие обрывки самых мерзких моментов и, словно наслаждаясь своими душевными терзаниями, прокручивал их в голове.       Он не верил герцогу, а тем более не доверял, но, что самое страшное, панические боялся даже попытаться. Доброта мужчины его выводила из себя, простота выжигала нутро, а непосредственность вызывала лишь отвращение. Этьен отчаянно не хотел признавать, что в мире знати, который он считал прогнившим до основания, испорченным в самом корне, могли существовать люди со светлыми чувствами и помыслами. Ему гораздо проще было навесить ярлык, чем признать, что ему просто не повезло и он выбрал не тех людей.       При мысли о выборе Этьен со злостью стиснул зубы.       Я сам на это пошел. Я же за все и поплатился.       Ричард, краем глаза внимательно следя за юношей, слегка постучал пальцем по губе и выгнул спину, хрустя костями. Затем, вернувшись в прежнее положение, он серьезно, но с мягкостью во взгляде обратился к мальчику:        — Может, расскажешь, что тебя тревожит?       — Абсолютно ничего, господин. Я счастлив.       — Счастлив? — Ричард удивленно приподнял бровь.       Этьен прикусил язык, осознав, что сказал лишнего.       Мужчина нарочито скрестил руки на груди и, развернувшись вполоборота, протянул:       — Интересно... И почему это ты счастлив? На твоем месте я был бы как минимум подавлен.       — На моем месте вы бы вряд ли оказались. — Желчные и дерзкие слова слетели с языка раньше, чем можно было их обдумать. Этьен лишь надеялся, что произнес их достаточно тихо, но Ричард их все же услышал.       — Сколько злости. — На удивление юноши, мужчина даже не рассердился. Его голос был невозмутим и пронизан спокойствием, от которого исходили холод и звон металла. Однако это совершенно не гармонировало с его добрыми глазами, в которых читалось сострадание.       — Ты меня ненавидишь?       — Нет.       — А должен. Ведь я забрал тебя из места, по которому ты сейчас скучаешь. Почему же нет?       Этьен вскинул голову и посмотрел ему прямо в глаза:       — Я вас не ненавижу. Вы вправе делать все, что вам заблагорассудится.       — Правда? — Ричард ухмыльнулся. — Прямо все? Даже... — Он махнул рукой в сторону Этьена. — Даже убить тебя из прихоти? Кто же мне дал это право?       — Корона и закон, — пожав плечами, фыркнул юноша.       — Какие сладкие слова! — Мужчина, смеясь, закивал. — Корона и закон. Как же многие любят говорить, что закон и корона на их стороне. Этьен, ни корона, ни тем более закон не дают мне право чинить самосуд даже над... своими рабами. Но я сейчас говорю нет об этом. Я пытаюсь донести до тебя, что ты не должен скрывать свой гнев от меня. Я хочу, чтобы ты наконец высказал все, что у тебя на душе. Ты вправе на меня злиться.       — Вы... вы хотите, чтобы я вас ненавидел? — Этьен в замешательстве прищурил глаза, пытаясь понять.       — Конечно нет! Я поэтому и не хочу, чтобы ты все копил в себе, нежно взращивая отвращение и ненависть. Я пытаюсь донести до тебя, что я хочу... тебя понять, хочу тебе помочь. Я не хочу, чтобы какое-то непонимание и недосказанность сделали нас врагами, затаившими друг на друга злобу.       Врагами? Этьен недоверчиво сморщил лоб. Он не ослышался? Врагами?.. Этот человек что, принимает его за равного? Он что, так шутит?       Юноша злобно уставился на мужчину и осклабился.       — Хотите узреть мою душу?.. Что же, отлично. Но мое нутро вам явно не понравится, оно давно прогнило и истлело, как и я сам.       — Однако огонь все еще пылает.       — Он зажегся недавно.       — Так расскажи, кем был тот Прометей, что распалил этот костер исступления.       Этьен, скрипнув зубами, впился ногтями в ладонь.       Это был моряк. И от него пахло морем так же, как и от тебя.       В дверь постучали, сообщив, что принесли наконец долгожданный ужин. Ричард встал и, отперев дверь, поблагодарил долговязого паренька, принимая от него два подноса. Окликнув Этьена через плечо, он попросил взять один из них и положить его на пол. Юноша, путаясь в складках одеяла, едва не опрокинул все наземь, пытаясь пройти несчастные пару шагов. Когда он опускал поднос, то наступил на полоску меха, и одеяло сползло с его плеча. Он моментально натянул его обратно, но Ричард успел увидеть уродливые рубцы на спине. Заперев дверь, он с еще одним подносом сел у огня.       — Ешь, — протянув тарелку, властно сказал мужчина. — Выглядит как жижа, но на вкус должно быть получше.       Хозяин таверны не подвел и еда действительно была горячей. Валивший от тарелок пар приятно щекотал лицо, разнося, не в пример виду, аппетитные запахи, которые заставляли желудок сжиматься в спазме. Однако вскоре ложки с тушеной говядиной и рагу из мелко нарезанных овощей, вполне себе удовлетворили гастрономические запросы двух людей. Этьен давно не евший мяса с остервенением жевал жесткий кусок, закусывая ячменным хлебом, и сдерживался чтобы не промычать от удовольствия. Ричард наливший подогретое вино в чаши, попеременно прикладывался, чтобы хоть как-то размягчить волокна, и нормально прожевать, но некоторые куски все же пришлось просто проглотить. Зато рагу, по его мнению, получилось весьма сносным, и он отрезал себе кусок от небольшого пирога с брынзой и шпинатом. Юноша, опустошив тарелку, облизнулся, и взяв мякиш хлеба вымакал в него остатки от мяса и овощей. Он уже поднес его ко рту, но поймав взгляд мужчины, резко бросил его на тарелку.       Ричард, дожевав шпинат, взял чашу и снова ее наполнил.       — Прошу, ешь. Не нужно так стыдиться. Я видел, как один граф с удовольствием принялся вылизывать свою тарелку, а потом попросил еще добавки. И признаться, я тоже люблю иногда обмакивать хлеб в оставшуюся подливу, так что не нужно соблюдать строгий этикет словно мы на каком-то приеме. — мужчина хохотнул, и непроизвольно вспомнил свою единокровную сестру. Она всегда придерживалась этикета безукоризненно точно, сидя прямо будто натянутая струна. Интересно, что сегодня у нее на ужин?       — Эээ, Этьен, ты кое-что забыл. — Ричард с задорной улыбкой положил ему увесистый кусок пирога с золотистой корочкой. — Чтобы съел все до последней крошки.       — Я не могу… — юноша прикрыл рот рукой и отвернулся. — Я и так переел. Чувствую оно пойдет наружу если я еще съем хоть что-то.       — Да-да, я это уже слышал. Но меня научили, что еду надо доедать, и тогда ты вырастешь большим и сильным. Вот как я, например. — Ричард ударил себя в грудь и взял себе оставшуюся часть блюда. — Так и быть, это я доем сам, но вот то, что у тебя на тарелке, будь добр, подчистую.       Этьен непроизвольно скривился.       — Как прикажете, господин.       Ричард постучал пальцами по колену, но смолчал, заполнив рот едой. Лишь рукой напомнил, про налитую до краев чашу.       За эти четыре года, вино касалось губ Этьена только во время причастий, и юноша с опаской смотрел на этот коварный напиток, заставлявший умы даже самых великих мужей помутиться. Он несколько раз прокрутил сосуд в руке, наблюдая как алая жидкость отливает багрянцем будто свежей кровью, и посмотрел на герцога. А точнее на его губы. Ричард вытер их тыльной стороной ладони, смахивая крошки, а потом жадно припал к чаше. Он запрокинул голову и медленными глотками стал вливать в себя алый дурман, с наслаждением смакуя его терпкий вкус. Этьен завороженно смотрел на его шею, как плавно то поднимается, то опускается его кадык, как вздымаются при дыхании плечи, и водя пальцем по кругу чаши, безучастно размышлял до какого состояния дойдет его господин сегодня. Моряки на суше становились беспробудными пьяницами, и этот аристократ скорее всего не исключение.       Но вопреки догадкам Этьена, Ричард отложил чашу и больше к ней не притрагивался. Подперев рукой подбородок, он провел языком по своим зубам, и уставился вновь на огонь. Юноша все же сделал глоток, и подержав его несколько секунд во рту, глотнул. Вино давно остыло, но горло все равно обожгло огнем. Он кашлянул в кулак и прочистил горло от непривычки. С неохотой он сделал второй глоток, третий, и надкусил кончик пирога.       — Ты ничего не хочешь сказать? — расслабленно произнес Ричард, продолжая смотреть на пламя.       Этьен сглотнул и пожал плечами. — Все очень вкусно. Спасибо вам огромное, мой господин.       На слове «господин» Ричард шумно втянул носом воздух: — Может еще что-то?       Этьен обвел взглядом комнату, заметив небольшое окно в котором ярким светом блистала луна: — На удивление очень хорошее помещение.       — Потому что это комната хозяина. — блеснув зубами, пояснил мужчина.       — А где же он будет тогда спать?       Ричард закинул руки за голову и потянулся: — Откуда мне знать. Это его выбор.       Этьен вспомнил поблескивающий соверен, и ухмыльнулся. По сути тут выбора даже не было. Сейчас и родную мать за меньшее продадут.       — Вы настолько богаты? — не удержавшись спросил Этьен, но после смутился.       — О, — Ричард, оперившись на бедра руками подался вперед. — Мы уже начали задавать личные вопросы? Прогресс. Хотя я конечно хотел узнать побольше о тебе, но твой интерес справедлив. Скажем так, деньги у меня есть, и человек я не скупой.       — Вашу щедрость нельзя не заметить, господин. — Этьен скромно опустил глаза, подавив ироничную улыбку.       — Вот давай без этих лобызаний. Я подобного слышу предостаточно в своей жизни. Может лучше расскажешь наконец что-то о себе.       Юноша еще больше склонил голову, будто перед казнью и едва прошептал: — Я скажу все что пожелает мой господин. Приказывайте и я повинуюсь.       Ричард устало покачал головой и сложил пальцы домиком: — Так дело не пойдет. Я не хочу быть инквизитором, что клещами выдирает признания. Расскажешь сам, когда будешь готов. Только не надейся, что я забуду.       «Не сомневаюсь», — смолчав подумал про себя юноша.       Хлопнув себя по ногам мужчина звучно поднялся.       — Что ж думаю пора спать. — он размял шею и направился к кровати. — Это тебя тоже касается. — бросив через плечо, он взбил подушку и лег лицом к стене.       Через какое-то время, он развернулся и недоуменно посмотрел на скрючившегося на шкуре Этьена, лежащего в позе эмбриона.       — Ты чего там разлегся? О, я понял. Ты все-таки жаждешь заболеть. Если ты выбрал такую форму очередного суицида, то предупреждаю, она будет очень долгой и болезненной в прямом смысле этого слова. И не факт, что задуманное свершится. Все может перейти в хроническую стадию, и будешь мучиться всю жизнь.       «Короткую жизнь». — мысленно добавил юноша, упорно делая вид, что спит десятым сном.       Ричард еще несколько раз его окликнул, но видимо подумав, что тот и вправду заснул наконец успокоился и замолчал.       С пола и правда ужасно тянуло, и даже полностью закутавшись в меховое одеяло, чувствовалась раздражающая прохлада. Однако Этьен не мог даже помыслить, чтобы раб лег рядом с господином без определенной цели.       К его удивлению, Ричард был иного мнения. Мужчина молча подошел, и оторвав засыпающее тело от пола, понес его к кровати. Юноша сразу встрепенулся, и уставился затравленными глазами на мужчину, явно требуя объяснений. Когда его уложили в теплую постель, то он сразу отполз и упершись спиной к стене, поплотнее запахнулся одеялом. Он с нетерпением ждал, какая развязка за всем этим последует, но Ричард лишь завалился на край кровати, и развернулся спиной к юноше.       — Спокойной ночи. — кратко пробормотал мужчина, накрывшись одеялом с головой.       Этьен ошарашено смотрел на беззаботно сопящего герцога и в который раз с сомнением думал: «А его хозяин точно аристократ, а не выходец из фермы?»       Наморщив лоб и массируя двумя пальцами виски, он едва слышно прошептал:       — Это невозможно.       — Невозможно на потолке спать. — моментально последовал ответ, и мужчина через плечо раздраженно зыркнул на юношу. — Спи давай уже. Не думай, что до обеда будешь дрыхнуть.       Этьен оскорбился и прикусил губу, чтобы не ляпнуть лишнего. Уж он то знал, что такое ранние подъемы.       — Неужто у вас нет гордости? — юноша все же не удержался, и обхватив колени руками, вызывающе посмотрел на мужчину.       Тот в свою очередь развернулся и подперев рукой голову, снисходительно посмотрел на Этьена.       — Что ты имеешь ввиду, мальчик?       — Как…как вы можете позволить рабу спать в вашей постели? — Этьен презрительно скривился. Он искренне не понимал, как человек такого благородного положения, не осознает простых вещей, и это вызывало в нем еще большее отвращение.       В свою очередь, Ричард тоже не мог понять, отчего этот мальчик не видит самого очередного, что, по его мнению, даже не требует объяснений.       — Во-первых, постель фактически не моя, она хозяина этой таверны. Во-вторых, как я могу позволить ребенку спать на полу в сырости, когда сам нежусь в тепле?       — Я не ребенок! — прошипел Этьен, теряя терпение. Ему надоело, что герцог держит его за несуразного юнца, хотя он очевидно на две головы разумней него.       — Разве? Ах, да, тебе восемнадцать. Вся жизнь за плечами, наверное, сколько в жизни повидал, сколько всего узнал…       Тон был настолько явно ироничным, что Этьен окончательно вспылил: — Вы даже себе не представляете, что я испытал и что пережил! Я конечно не скитался по диковинным странам, зато прель человеческой души исследовал вдоль и поперек. И я откровенно не понимаю ваше отношение ко мне. Я ваш раб, ваша собственность, вы можете мне приказать, и я сделаю все что угодно, вы можете меня избить, и я покорно все стерплю, вы даже можете меня…- тут он осекся и сглотнул, болезненно отведя взгляд. Зачем он все это говорит, будто сам просит, чтобы его презирали и мучили. Он сполна отплатил Понсу за все, что он с ним сделал. Он заставил его умереть в ужасных страданиях, разве так поступают покорные рабы? Может единственный лицемер здесь он сам.       — Ты не закончил. — лицо мужчины было спокойно и невозмутимо, он терпеливо смотрел на разгоряченного юношу, будто и вправду говорил с истеричным ребенком. — Что еще я по-твоему могу с тобой сделать?       — Все…что пожелаете…- сглотнув, прошептал юноша, вытянув вверх шею.       Ричард сел в кровати, и протянул руку к мальчику. Тот почувствовав ладонь на своей щеке, в страхе зажмурил глаза и его губы задрожав, приоткрылись. Он не смел даже пошевелиться, не желая смотреть в глаза мужчине, что с состраданием взирал на его состояние. Герцог отнял руку от щеки и опустил ее на светлую голову юноши, ероша его волосы.       — Не бойся, меньше всего я хочу причинять тебе боль. Я понимаю, что ты разочаровался в людях и не желаешь им верить. Может ты и прав, но жить в постоянной скорлупе невыносимо и невозможно. Я хочу быть тебе другом, понимаешь?       Этьен растянул пересохшие губы в насмешливой улыбке: — Хозяин не может быть другом, мой господин.       — А если я не буду твоим хозяином? — у Ричарда появилась одна идея и он стал задумчиво пощипывать свою бородку.       — Уж не вознамерились ли вы меня освободить? — Этьен в голос рассмеялся, и запрокинув голову, стукнулся о стену.       — Нет, но я дам тебе работу. И назначу жалованье. — Ричард обнажил ряд жемчужных зубов и смотря в сторону захватывающе продолжил. — Вначале плата будет конечно мизерной, но если будешь работать на совесть, то она возрастет. И через какое-то время ты станешь свободным, отработав эту несчастную тряпку. Ну как? Дружба между работником и работодателем вполне себе может быть, ведь так? — довольный собой Ричард радостно развел руками.       Этьен смотрел на герцога, и в его глазах на секунду ярким цветком распахнулась надежда, но он мигом срубил ее на корню. Это был уже третий посул иллюзорной свободы, и он вновь на это не поведется. Он не даст снова себя обмануть зыбкими обещаниями. Но если его хозяин так жаждет его жалкого расположения, то пускай они сыграют в эту игру. Этьен был полностью уверен, кто именно выйдет из нее первым.