Виновное сердце тихое

На кухонном столе лежал яркий рекламный проспект, на глянцевой поверхности отражались последние солнечные лучи. - Весенние вечера в Нью-Йорке... – Уилл прочитал вслух и обернулся, - отсутствие не скажется на вашей практике, Ганнибал? - Я могу позволить себе не сидеть в Балтиморе безвылазно, - отозвался тот, разбирая большие бумажные пакеты, - будьте так любезны, займитесь грибами. Уилл кивнул, вынул разделочную доску и, взяв один крупный гриб, с интересом поднес его к лицу. - По запаху похож на шампиньон, но такой большой. Что это? - Портобелло. Деликатесный сорт шампиньонов, по вкусу напоминает мясо. Не стоит мыть их, достаточно просто почистить и отрезать нижнюю часть шляпки. - Как резать? - На крупные куски. - Хорошо, - улыбнулся Уилл, аккуратно соскабливая ножом ароматно пахнущую кожицу, - где вы планируете остановиться в Нью-Йорке? - В рекламном проспекте есть сайт отеля, позже вы сможете посмотреть в интернете. - Я как раз получу полностью первую зарплату, - усмехнулся Уилл и, покончив с грибами, спросил, - что дальше? - Поставьте на огонь глубокую кастрюлю, посолите воду и добавьте сок половинки лимона. И подготовьте емкость с ледяной водой. Уилл так и сделал, не задавая лишних вопросов, высыпал в воду кубики льда, а потом, обернувшись, он увидел большой аккуратный контейнер, заполненный мутноватой водой. В контейнере копошилось что-то темное. - Что это? - Лобстеры. Возьмите одного и опустите в кипяток. Вот щипцы. Почувствовав прикосновение, Уилл автоматически взял щипцы в руку, ощущая прохладу металла. От контейнера тянуло йодом и водорослями, будто они на мгновение оказались на побережье. Ганнибал открыл крышку контейнера и вернулся к десерту, взбивая венчиком кокосовое молоко, и искоса взглянул на Уилла. - Вода уже кипит, - заметил он негромко, но Уилл словно не услышал его слов. Взяв лобстера в руки, он внимательно разглядывал его, поглаживая по торчащим усикам, лобстер перебирал конечностями, будто что-то соображал. - Используйте щипцы, это гораздо удобнее. - Он на меня смотрит, - тихо ответил Уилл, поглаживая лобстера по мокрому осклизлому хитину и крепко держа в руках. Ганнибал едва слышно вздохнул и подошел к нему ближе, коротко стиснув его плечо. - Нет дивнее игры, чем в переглядушки, не правда ли? Возьмите щипцы и окуните этого красавца в кипяток. Уилл стиснул лобстера в руках, отчего тот отчаянно взмахнул скованными резинкой клешнями. Три других лобстера копошились в контейнере, один из них почти выбрался наружу, собираясь сбежать. Ганнибал опять вздохнул, сунул беглеца обратно и плотно закрыл крышку. - Уилл, он у вас издохнет через неделю. Или вы собираетесь выпустить его в Чесапикский залив? - Там он тоже не выживет, - вскользь заметил Уилл, поглядев на Ганнибала. - Вот поэтому кладите его в кастрюлю головой вперед и придержите крышку, чтоб он не сбросил ее и не обрызгал вас кипятком. - Лучше вы! - Уилл протянул ему лобстера, черные глазки торчали на тонких стебельках. - Я занимаюсь десертом, - отрезал Ганнибал, - вы сами вызвались готовить основное блюдо. - Я не знал, что для этого придется совать кого-то живого головой в кипяток, - сглотнул Уилл, прижался щекой к его плечу, тихо подышал ему в шею, - пожалуйста, Ганнибал, у вас лучше получится. Ганнибал демонстративно отвернулся, не реагируя на ласковую просьбу, вернулся к своему сотейнику и принялся вмешивать крахмал в молоко. Вода кипела, в контейнере копошились, а Уилл тихо и недовольно бормотал что-то, не то уговаривая лобстера свариться быстро и безболезненно, не то себя уговаривал не переживать на этот счет. Неуклюже стиснув лобстера щипцами, Уилл зажмурил глаза и запихал его в кастрюлю, долго и брезгливо выдохнув. - Не думал, что вы брезгуете морепродуктами? - Скорее самим собой, - сглотнул Уилл. – Мы могли бы купить и замороженных. - Я не ем замороженных лобстеров. - Вы знаете тысячу других рецептов, - буркнул он и, прождав пять минут, вынув покрасневшего, поджавшего лапки сваренного лобстера, - теперь окунуть его в ледяную воду? - Да. Это остановит процесс внутренней варки. Теперь проделайте все это с остальными, а потом разделайте их. Только не выбрасывайте голову, панцирь и кончик хвоста, он понадобится для украшения блюда. - Слышишь? – сказал Уилл, вынимая следующего лобстера, - для нас ты годишься ни на что большее, чем быть съеденным. - Вы же не думаете, Уилл, что обитатели дна морского ведут ангельский образ жизни? - Не думаю. Но я не думаю, что кто-нибудь, кроме людей, мало того, что ест их, так еще и украшает внутренности лобстера его панцирем. - Гораздо интереснее и приятнее есть то, что похоже на лобстера, чем кашу. Уилл достаточно быстро разобрался с остальными, тщательно засекая время. - Иногда я уверен, что мне не понять, - вздохнул он, вынимая последнего лобстера из кипятка, - но я уже понял, что могу к этому привыкнуть. - Рано или поздно вы поймете это изысканное удовольствие, - проговорил Ганнибал, обнимая его и целомудренно целуя в ухо. Уилл искоса взглянул на него, а затем быстро развернулся и присел на край подоконника, потянув его за галстук, и увлек за собой. - Десерт уже застыл, - проговорил Ганнибал, - и я могу заняться его обжаркой. - Вы можете заняться этим через десять минут, и никто не пострадает, - выдохнул Уилл, плотно прижимаясь губами к его губам и жадно целуя. От него пахло морем, мокрым песком и лобстерами, а поцелуй – таким податливым и многообещающим, что Ганнибал не мог не признать его правоты. У них было достаточно времени, чтобы успеть к ужину… Уилл снял с себя фартук и расстегнул брюки, неприкрыто намекая на дальнейшее развитие событий, надавил ему на плечи, вынуждая опуститься ниже. - Уилл, вы потрясающе бестактны, - пробормотал Ганнибал, задирая вверх его рубашку и касаясь теплой кожи губами. - Не больше вас, - отозвался тот, облизывая губы и часто дыша, - пожалуйста… не отказывайте мне, ведь только вы знаете, как сделать меня счастливым. Манипуляция была прозрачной, но такой сочной на вид, что Ганнибал не стал колебаться и позволил себе полакомиться наживкой. В конце концов, если Уилл жаждал небольшой мести за принуждение к убийству лобстера, он это заслужил. *** Подготовка к ужину оказалась приятнее самого события. Ганнибал знал, что такое случается сплошь и рядом, но каждый раз, когда такое случалось, он вновь разочаровывался в этом мире. Муж Мириам, Джеймс, оказался достаточно приятным, хотя и несколько навязчивым типом, а вот сама Мириам вела себя крайне неприятно – как и Уилл. Оказывается, он успел приобрести себе новые очки и не преминул надеть их, не предупредив Ганнибала, отчего выглядел таким холодным и неприступным, что невозможно было поверить в то, что этот человек может выпрашивать ласку и таять в его руках от наслаждения. Ганнибал не мог определить, нравится ему это или нет. Пожалуй, ему бы нравилось это, если бы Уилл оказывал ему тайные знаки внимания, но он был абсолютно равнодушен ко всему миру. Впрочем, Ганнибал ничем не выказал своего неодобрения. Он лишь в очередной раз наполнил свой бокал белым вином, ощущая, как тонкая красная нитка несильно стискивает его запястье. - Я и не ожидал, что меня ждет такой роскошный ужин, - вежливо улыбнулся Джеймс, рассматривая изящно разложенного лобстера, - когда Мириам сказала о вашем приглашении, признаться, я ожидал чего-то гораздо более простого. Но я приятно удивлен. - Мы испытываем счастье, когда реальность превосходит ожидание, - заметил Ганнибал в ответ. - В том случае, если мы в принципе ожидаем чего-то от мира, - хмуро сказал Уилл, - и выходит, что безопаснее всего – ничем не очаровываться, чтоб потом не пришлось разочаровываться. - Человек, утративший способность очаровываться и восхищаться окружающим миром, являет собой жалкое зрелище, - сказал Ганнибал, - и приятно видеть людей, которые успешно пережили последствия своей травмы и вновь открыты новым впечатлениям. Уилл и Мириам одновременно взглянули на него, одинаково кисло и недоверчиво, и Ганнибал едва не рассмеялся. Он вдруг подумал о том, что утешал каждого из них похожими словами, взывая к рациональной части мышления, что они оба бесконечно похожи – но при этом Уиллу явно не нравился ужин. Он сидел, держа локти близко к телу, плечи его были напряжены, и даже элегантный серо-синий пиджак, который так шел к его глазам, казался неподходящим и дешевым. Ганнибалу пришла в голову мысль, что вполне возможно, Уилла оскорбляет сравнение с Мириам, которая точно так же нашла свое счастье в браке. Возможно, Уилл по-новому взглянул на совместную жизнь с ним. - Мне стоило предупредить вас, доктор Лектер, - заметила Мириам, отодвинув вилкой панцирь и выбирая кусочки грибов и спаржи, - что я предпочитаю вегетарианскую кухню. Ганнибал сделал вид, будто бы его нисколько не задело подобное замечание, и сдержанно улыбнулся. - Мы иногда устраиваем дома дни без мяса, - заметил Джеймс, пытаясь сгладить сказанное, - но, к счастью, не каждый день. Конечно, девушки способны питаться росой, овощами и йогуртами, но мужчинам нужно мясо. - Я никогда не покупаю целую курицу или индейку, - проговорила Мириам, внимательно разглядывая Ганнибала, - они слишком напоминают живых существ. Это жестоко. - Жалости не место на кухне, - едко заметил Уилл, втыкая вилку в лишенную хитина клешню лобстера, и Ганнибалу захотелось стиснуть его колено под столом. Он едва удержался от этой затеи, сосредоточившись на вине. - Я так и говорил тебе, Мириам, - улыбнулся Джеймс, - неужели на День Благодарения нам придется есть стейки из индейки вместо целой птицы? Мириам не ответила, разглядывая Уилла, решительно поедающего лобстера. *** Ганнибал проводил семейную чету до дверей, учтиво попрощавшись напоследок. Настало самое подходящее время, чтобы налить еще вина, пригласить Уилла в гостиную и продолжить вечер наедине. Тихая музыка вплелась в его внутренний диалог, подменяя мысли и ощущения приятными созвучиями, но в момент, когда Ганнибал вошел на кухню, все разом стихло. Уилл явно даже не думал о том, чтобы поскорее прибраться и продолжить вечер. Уилл стоял посреди кухни, держа пустой фужер, опасно хрупкий в его напряженных пальцах. - Вы устали, мой хороший? - мягко поинтересовался Ганнибал, не отказывая Уиллу в этом праве. В конце концов, он и в одиночку мог быстро навести порядок. - Странный ужин, не так ли? - невпопад отозвался Уилл, оставив фужер на столе. - Отчего же? Вино было чересчур крепким? В таком случае я заварю чай... - Ганнибал! - резко выдохнул Уилл, обхватил его лицо ладонями, вынуждая посмотреть на себя. Его глаза мерцали аритмично, словно отражая тревожное биение сердца. Ганнибал вздохнул и строго посмотрел на Уилла в ответ, недовольный тем, что тот его перебил. - Вы ничего не заметили? - Уилл поднял брови. - О чем вы? - Об этой Мириам. Ганнибал, неужели вы настолько глубоко вошли в роль, что не замечаете ничего вокруг? - Тссс... - проговорил Ганнибал, сощурив глаза и касаясь его в ответ. - Расскажите все, что у вас на уме, Уилл. Спокойно и по порядку. - С чего начать? С того, что вы зачем-то впустили в дом чужую ищейку? Вам так нравится играть, что вы заигрываетесь, не чувствуя меры. Вам так нравится роль серьезного, доброго и щедрого человека? - Уилл недобро сощурился, вглядываясь ему в глаза, тени залегли на его привычном, уже родном лице, и Ганнибал невольно стиснул губы. С какой стати Уиллу так отзываться о нем? - Почему вы молчите? - Я даю вам возможность высказаться. Уилл вздохнул растерянно и взъерошил волосы, отойдя от него. Ничего больше не сказал, но губы его чуть дрогнули, словно от сдерживаемых слов. - Вы обвиняете меня в неискренности, - Ганнибал не стал подходить ближе и прикасаться к нему, - могу я узнать, чем заслужил подобное? - Прекратите, - Уилл прикусил губу, - то, что вы любите играть, говорит о том, что у вас, скорее всего, есть план, и мне там отведено определенное место. Ганнибал смерил его взглядом, но Уилл сдержанно выдохнул: - Я неожиданно для себя подумал об этом... что не знаю ваших мотивов. Но в любом случае, если вы хотите меня использовать, вы должны это сделать. - Использовать в чем? - В вашей игре, или чем вы там занимаетесь, с поездкой в Нью-Йорк и прочим. Я понятия не имею, зачем я вам нужен. Такой неприятной немой тишины между ними не было давно, и Ганнибал молча рассматривал Уилла, молча разгадывал то, что творилось у него в голове. - И почему вы молчите? - тихо, но очень звучно спросил Уилл, - почему бы вам не рассказать мне, например, об истинной цели этой поездки? - Я уже рассказал вам все, - глухо ответил тот. - Я хотел доставить нам обоим удовольствие. Уилл молча подошел ближе, беспокойно и нервно взял его за руку и приложил к своей щеке. - Я ошибаюсь? - Вы ошибаетесь. - Пожалуйста, - он закрыл глаза, плотно прижимаясь к его ладони, как будто стирая все напряжение, возникшее между ними. Ганнибал с интересом притронулся к его щетине, скользнул пальцами ниже, очерчивая четкую линию челюсти. - Я на какой-то момент представил, что все, что вы говорили мне про чувства - только красивый фасад, за которым кроется нечто иное. - Весьма жестоко так сомневаться, Уилл. - Я не могу даже прощения попросить за это, - проговорил тот, не размыкая век, - не могу, мне слишком стыдно. Словно все разделилось. - Расскажите мне о ваших ощущениях, - сдержанно попросил Ганнибал. Вопрос с извинениями был острее, но он решил, что всегда успеет поставить его перед Уиллом. - С одной стороны, вы, ваши книги, нотные тетради, картины, ваш камин и ваша спальня... С другой стороны – люди, серые улицы, телевизор, академия ФБР. Что из этого реально? - Что вам дает это противопоставление? - Когда я с вами, я словно смотрю на мир, стоя по ту сторону зеркала. Мне любопытно видеть, как существуют люди, но я не погружен в их жизни, я смотрю со стороны. Настоящее в моей жизни - это вы. Ганнибал не ответил ему, деликатно погладив его по шее, там, где желтели следы поджившего кровоподтека. - Ганнибал, я ведь не могу не противопоставлять. Если бы я был в ФБР, я должен думать иначе, я должен мучиться подозрениями... - И оскорблять ими меня. - Я догадываюсь, что вы меня нескоро простите, - шумно выдохнул Уилл, подавшись назад, - но вы не представляете, как я хочу верить вам. Я не хочу сомневаться. - Дорогой мой, это зависит только от вас, - заметил Ганнибал, в очередной раз напомнив себе, что сам захотел оставить Уиллу свободную волю, а теперь, пожалуйста, вкушал плоды последствий своего решения. – Вы вольны сомневаться. - Да-а, - едва слышно выдохнул тот, - но это невыносимо больно. - Похоже, вам приятно испытывать эту боль, так как вы терзаете себя. - Нет, это неправда. Я просто не умею иначе. Я слишком привык к тому, что в жизни должно быть плохо и больно, а иначе что-то не так… Но я действительно не хочу. Я хочу верить, что вы не играете с моими чувствами. Ганнибал не сказал ничего, продолжая обнимать его крепко. - Но вы все равно слишком любите входить в образ, - заметил Уилл, не пытаясь вырваться из сладких объятий. - И мне кажется, иногда вы не замечаете, что действительно творится вокруг... Нельзя закрыть глаза на собственные знания и навыки. Ганнибал, поймите, можно что угодно сделать с ищейкой, можно держать ее впроголодь или наоборот - кормить деликатесами с рук, ищейка не растеряет своих навыков. Мне не понравился сегодняшний ужин. - Почему? - Потому что мир слишком интересуется нами, - выдохнул Уилл, вновь закрывая глаза. *** - Со временем любое колющее оружие теряет свою остроту, - произнесла Беделия. - О чем это вы? - О том, что вы уже не держитесь вашей линии агрессивной защиты. Это не может не радовать. Уилл коротко усмехнулся и подался вперед, сцепив пальцы в замок. - Хотя вы по-прежнему весьма закрыты. - Должен же я иметь свое собственное пространство в своей голове? - Разумеется, это ваше право. Я понимаю, что вам сейчас хочется оставить при себе подробности о вашей личной жизни. - Вы наслышаны об изменениях в ней? - светски поинтересовался Уилл, но меж его бровей пролегла хмурая черта. - Весьма. Но мы будем работать над совместными проблемами только тогда, когда вы будете готовы, Уилл. - Не в этот раз, - тот взглянул на часы не без скрытого удовольствия, - время уже вышло. Я могу воспользоваться вашей ванной? - Да, только не гостевой, - Беделия едва слышно вздохнула, - там что-то произошло с краном, я собиралась вечером вызвать мастера. Уилл взглянул на нее и чуть улыбнулся. - Если хотите, - предложил он, - я могу взглянуть. - Вы разбираетесь в сантехнике? - Немного. К тому же, работа руками успокаивает. - У вас есть проблема, которую вы хотите обдумать, но при этом не решаетесь обсудить со мной? Уилл молча кивнул и поднялся с места. *** - Ваше стремление подработать становится сильнее. - Нет, - фыркнул Уилл, соединяя и закручивая детали, - это мое стремление стать более социализированным и общительным. Ганнибал с интересом посмотрел на него, слегка взъерошенного и мокрого: рукава светло-голубой рубашки были закатаны по локоть, и следы от воды темнели на ткани. - Я закончил, - сообщил Уилл, не поднимаясь с колен, лишь едва слышно выдохнул в ответ на короткое прикосновение к плечу. Чуть прикрыл глаза, повернул вентиль, прислушиваясь к плеску воды, и только тщательно проверив все соединения труб, наконец встал на ноги и улыбнулся: - Нравится смотреть, как другие работают, Ганнибал? - Только на вас, - вежливо подчеркнул тот, и Уилл рассмеялся и попытался пройти мимо. - Беделия ожидает, что я закончу, и мы начнем ужинать! - шепотом воскликнул он, оказавшись прижатым к стене, но сам прикрыл глаза, позволяя поцеловать себя в шею. - Это невежливо. - Уилл, вы вынуждаете меня быть невежливым. - А вы, я вижу, героически сопротивляетесь соблазну! - шумно выдохнул Уилл, отталкивая его руки, - я еще и виноват потом буду, что отвлек вас? - Это ваше кредо, - Ганнибал не удержался от подколки, но Уилл не обратил внимания, стиснув его за плечи и целуя крепко. Риск показаться бестактным щекотал нервы. И хотя Ганнибал мог позволить себе любую бестактность в доме Беделии, стоило следовать установленным правилам. - Хватит! - выдохнул Уилл, вторя его мыслям, - не надо так. Он ускользнул к раковине и наскоро умылся, прижимая холодные мокрые ладони к вмиг раскрасневшимся щекам. Ганнибал смотрел внимательно, не упуская ни малейшей детали, провожая взглядом каждую каплю воды, что согревалась теплом его лица, скользила по бледным мускулистым рукам и срывалась вниз. - Я тоже хочу продолжения, - отозвался Уилл, не считая нужным скрывать свое состояние, глаза его возбужденно блестели, - но сначала надо оказаться дома. Ганнибал ощутил, что челюсти сами собой сомкнулись так плотно, будто он коснулся чего-то маленького и хрупкого, приятный спазм от предвкушения обвился петлей вокруг шеи. - Вы опять на меня так смотрите, - тихо сказал Уилл, стоя к нему спиной, но внимательно глядя на его отражение, глаза в глаза. - Как? - Как тогда... в спальне. Что значит этот ваш взгляд? - Что я хочу вас, - ответил Ганнибал и обхватил его за плечи, склоняясь к его уху. Уилл смотрел то на него, то на их отражение и молчал, редко и отчетливо дыша. - Вы были несчастливы в детстве? - спросил он вдруг, совершенно невпопад, и Ганнибал замер, тоже перевел взгляд в зеркало. Но Уилл не был отражением, фантазией или миражом, Уилл был настоящим. В его руках. - У меня было прекрасное детство. - И любящие родители? - Замечательные. - По вам заметно, что вы - любимый ребенок, - проговорил Уилл, почти не моргая и не меняя выражения лица. - Однако в какой-то момент вы этого лишились. В какой-то жестокий момент вы осознали, что мир не вертится вокруг вас. Ганнибал сдержанно улыбнулся, рассматривая его ухо, аккуратное и розовое на просвет. - Отпечаток этой потери иногда сквозит через ваши отношения с миром. Прорывается наружу. Вы не любите терять, правда? Ганнибал коротко кивнул, не вполне поощряя этот порыв критики в его адрес, но Уилл слишком желал высказаться. - Я завел разговор об этом, - Уилл вдруг развернулся к нему и посмотрел в глаза напрямую, - так как хотел сказать, что этого больше не случится. - Чего именно? - Вам так неприятна мысль о внезапной потере, что вы сосредоточены на контроле, избыточном и малоосмысленном. Я не сразу понял... но в итоге догадался, что это страшит вас. Помните тот день, когда вы решили, что меня нет дома? Ганнибал взял его лицо в ладони, ласково поглаживая кончиками пальцев его по вискам. - Вы очень хорошо маскируете чувства... - уголки губ его дрогнули, - но я все равно понял ваше состояние. Я много думал о вас, многое понял, и… вы не должны бояться, что потеряете меня. Вы единственный, кто любит меня, кто нуждается во мне, единственный, кто захотел быть со мной близко. Мне нет смысла существовать для кого-то еще. Ганнибал ничего не сказал, не допуская его слова до сознания, но они все равно просочились как теплые капли воды, впитавшиеся в ткань рубашки. Ганнибал мог бы поспорить, что не боится потерь, что все заменяемо, что бояться чего-либо - позволить этому случиться. И дрожать над чем-то материальным - признак слабости, и гораздо ценнее было все то, что происходит у него в голове и абсолютно полностью принадлежит ему. Но Уилл... Уилл каким-то образом разбил один из прекрасных высоких сосудов, и Ганнибалу оставалось лишь смотреть как собственная правота хлещет на пол и утекает прочь. Если бы он не боялся потерять Уилла, следовательно, он мог бы в любой момент распорядиться его судьбой. Коротко усмехнувшись самому себе, он погладил Уилла по щеке, коснулся большим пальцем его рта, позволил ладони спуститься ниже. Уилла было не так-то просто убить, но проще всего и надежней обхватить его голову чуть ниже и резко свернуть шею. Зачем? Ради того, чтоб доказать самому себе, что Уилл ничего не стоит, что он прекрасен лишь в его сознании? Что его образ вполне может заменить живого и настоящего Уилла, поскольку воображение самого Ганнибала было невероятно сильным? Уилл же молчал, послушный, но не виктимный. Равнодушный к себе. Жертвенный только в том понимании, про которое Ганнибал говорил когда-то. Дыхание его, спокойное и ровное, ложилось на кожу, и Ганнибал молча обнял Уилла, прижал его к себе, вороша недлинные кудри на его затылке. - Что с вами? - тихо проговорил Уилл, будто и не было этой тихой, больной секунды между ними. - Я представил себе, что произойдет, если я потеряю вас, - признался Ганнибал, целуя его в макушку, и Уилл задышал чаще. Резко и нетерпеливо вскинул голову, приник к его губам, целуя сочно и настойчиво, жадный до любви. Невыносимо глупо было бы лишиться его сейчас, в ту минуту, когда он ожидал столь многого от их совместной жизни! Ганнибал аккуратно выбросил осколки из души, поставил новый сосуд взамен старого, собрал остатки правоты в чистую тряпку и отжал ее обратно. Если принципы мешают получать удовольствие от жизни - значит, этим принципам нет места. Не было повода доказывать себе отсутствие страхов прямо сейчас. Уилл делал его жизнь несоизмеримо увлекательнее, слаще и лучше. Ганнибал не был своим врагом, чтобы лишаться подобного. - Пойдемте, - сказал он хрипло и глухо, обнимая Уилла за талию, - это интересный разговор, но сейчас не время говорить об этом. Уилл кивнул и молча вышел из ванной.