Save no stras animas

Сейчас… — Что за бред вы несете. Все, что вы говорите — смешно, — Савада и вправду улыбается, немного скалясь, но руки все еще держит в карманах брюк. — Да ну! А разве одно из невозможных не стоит рядом с вами? — один из старых ублюдков дергает за волосы окутанных цепями мальчишек, поднимая их лица, предъявляя всем детские заплаканные глаза, которые ужасаются этому миру и их мучителям, в которых столько боли, что не описать. — Это вы про Рокудо? Или про Хибари? — Савада спокойно смотрит в расширившиеся от ужаса глаза детей. — Про них обоих. Как мы видим это свидетельство их детства, и вы не сможете ничего сделать, — старик бросает детей на землю к своим ногам. — Насмешили. Вот уморы. В следующий раз обязательно изучите историю Вонголы и их хранителей. Да и свою историю тоже. Разве он был рожденным? А то позоритесь. Разве вы не знали, что Рокудо и в самом деле дитя ада? А Хибари. Да с чего вы вообще взяли, что это человек? Неужели это так незаметно, что это полноценная машина для убийства, просто усовершенствованная секретная разработка нового Моски. И, поди, догадайся, настоящий или нет, — Савада кидается бравадой. Он спокоен как никогда. Но нервно дергается, когда на детей направляют оружие. Хранители, что стоят за его спиной, не шевелятся. Таков приказ. Ведь если они совершат хоть одну ошибку, то их станет надвое меньше. А семья не может себе позволить потерять уже таких родных людей. Три часа назад… — Джудайме! Мы нашли их лабораторию. — Где? — На краю Италии. — Собирай всех. — Слушаюсь. В течение года, Вонгола напряженно следила за найденными остатками семьи Эстраэно. Каждый раз, пытаясь их нагнать, они находили опустошенные лаборатории. Никаких тебе записей, ни отчетов, ни жестких дисков. Только великое множество разбитых анализов, пробирок, и колб с мертвыми детьми. Мукуро нервничал, он ненавидел остатки своей родной мафии, в свое время он приложил немало усилий, для того, чтобы уничтожить их. Охотился, как львица на антилопу, выискивая, вынюхивая, уничтожая. На такой крови и был составлен договор между Рокудо и Вонголой. Они его вытаскивают, предоставляют полную защиту и ресурсы, но при этом требуют исполнения обязанностей хранителя, в ответ же он просит, не требует, а просит не мешать ему, дать волю в действиях. Волю его мести. Савада тогда понимающе смотрел на него. Он все прекрасно видел и прекрасно понимал выгоду. С одной стороны Мукуро будет мстить, с другой стороны они уберут нежеланную семью с дороги. Слишком опасно. Савада и не думал, что придется влезть в свое время с головою. Даже Хибари не трогал его во время охоты. Охота. Это слово. Оно имело не малое значение. Когда было затишье, Мукуро, как обычно, изливался ядом сплетенного сарказма с оскорблениями и присыпанного сверху издевками. Но когда шла охота, он был само сосредоточение, сведенные брови, серьезное задумчивое лицо. Все знали, если Мукуро сидит на сборе тихо, не заметно в тени, глубоко уйдя в свои мысли. Значит, у него идет охота. Значит, он сразу же уйдет после собрания, соберет все необходимое и уедет туда, где есть след. Он поломал многих из старого клана. Но кто-то каждый раз ускользал. Он собирал выживших детей и распределял их как можно дальше, как можно в лучшие условия. Иногда Мукуро просил об этом Саваду, иногда он поручал это своим последователям, но они все равно оставались в мафии. И вот уже больше года он охотится за остатками, последними пазлами его детства, которое ему так ненавистно. Они уходят прямо из-под носа, оставляя поврежденные детские тела и больше ничего. Скрепя зубами он просил аудиенции у своего босса. Пять часов назад… Мукуро рассказал Саваде обо всем за прошедшие три года. Кого, где, когда. Он редко докладывал о своей мести, но с некоторыми последствиями все же приходилось разбираться боссу. — И вот пару недель назад я видел похожего на себя ребенка и еще какого-то мальчишку. Я вижу их в утробе колб и проводов уже не в первый раз, но они все были мертвы. А потом я находил их тела вне жидкостей. На столах истерзанных, маленьких, одинаковых детей. — Мукуро, ты уверен, что они были похожи на тебя? — Не просто похожи, полноценная копия. А вчера… — На кого похож второй ребенок? — у Савады появились смутные сомнения. — Я не знаю этого детеныша. Савада немного помолчал, проводя по лакированному дереву ладонью, медленно, будто ища пыль. А потом поднялся из-за стола, прошел к книжному стеллажу, провел пальцами руки по двум рядам корешков книг, специально, чтобы не было четкого ответа, что-то щелкнуло сзади кресла босса, и Мукуро удивленно взглянул на открывшийся маленький тайничок. Савада ввел код, дернул тяжелую металлическую ручку и достал старые серые папки. Надпись на них гласила «дело». Но подписано не было. Он вытаскивает одну из них, открывает, открепляет одну из фотографий и подзывает Мукуро к себе. — Этот? Мукуро подходит к Саваде ближе, протягивает руку и берет фотографию, разворачивает, смотрит в детское мальчишеское лицо. Маленький японец с растрепанными черными волосами и синими глазами смотрит на него как-то грустно, ничего не выражающим взглядом. Будто в ребенке умерло все живое. — Да. Савада проводит пальцами по телефону, нажимает на черную кнопку — Грия. — Слушаю вас, Савада-сама. — Срочно найди мне Хибари Кею. Передай ему, что дело срочной важности, и он должен в кратчайшие сроки прибыть сюда. — Сейчас все сделаю. Савада достает еще одну папку из стопки, убирает остальные, закрывает тайник, садится за стол. Движением руки подтягивает первую папку к себе и открывает её, следом открывает вторую. Мукуро стоит рядом, он ничего не говорит, когда видит свое дело, но вот дело Хибари. — Но у него же глаза серые, а у мальчишки синие. — Потрясение, лед в душе. Нэ? — Как скажешь. — Присядь пока. Савада размышляет о том, что слишком долго пытался отвести беду, слишком долго это было удачно. Теперь он понимает в некотором роде Рокудо. Не до конца, но все же. Отчасти эта мафиозная семейка является самой опасной, самой отвратительной. Ведь там нелюди, люди бы не смогли. А там могут, там моральные уроды, что уничтожают души детей, что истерзают их тела. Иногда Саваду снедало любопытство узнать, что же было с Рокудо. Да еще и Хибари. Точно, этот упертый баран его так же интересовал. Интересовали лишь потому, что он не имел о них полной информации. Эти парни скрывали все, как могли. А могли они многое. И это раздражало. У Савады не было рычагов, на которые было бы можно давить. Все хранители строго под колпаком. На каждого есть рычаг, на который можно надавить и умерить бунтующий пыл. Но с этими двумя все не так. За дверьми раздается какой-то шум. Двери открывает его личная помощница во всем. Девушка по имени Грия. Когда-то ее привел Мукуро, а он уже устроил ее жизнь. А теперь она следует по пятам. Помогает с бумагами, сидит на телефоне. Принимает на себя телефонные угрозы, и даже завтрак в постель носит. Странная эта девушка, но если взглянуть в ее глаза, то можно увидеть безграничную верность, тепло и доброту. Она поддержит его во всем и не предаст, поэтому у нее достаточно большая заработная плата, все женские услуги, все ее капризы и лучшая одежда. Только вот сегодня она все равно надела строгий костюм и сейчас вежливо пропускала в кабинет Хибари Кёю ни капли не страшась самого страшного и опасного хранителя. И даже улыбалась. Эта девушка покорила сердца хранителей. Такая яркая, открытая, но способная себя защитить, ничего не боящаяся. Правда, шоколадок у нее теперь полный стол и по утрам всегда были свежие цветы. Прекрасные красивые букеты. От каждого хранителя разные, и можно знать точно, кто же есть в резиденции, только лишь посмотрев на стол своей очаровательной помощницы. — Проходи, Хибари. Присаживайся. — Ты сказал, что это важно. — Да, — Савада отводит взгляд в сторону иллюзиониста, вырывая того из раздумий. — Мукуро расскажи ему все, что ты рассказал мне. Хибари отвратительно себя чувствовал, он не успел поспать и только вошел в свои апартаменты, как зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и улыбнулся, звонила Грия. Его удивляла эта бесстрашная неподступность девушки. Он даже немного её уважал. Ему очень не хочется поднимать трубку, плюнуть на все, принять душ и лечь спать. Миссия была довольно выматывающей. Но выбора нет, раз звонит девушка, то она дозвонится, а если нет, то лично придет сюда и начнет просить пройти за ней. Упрямая, исполнительная, на все готовая ради Савады. — Слушаю. — Хибари-сама! Савада-сама просит вас явиться к нему. Говорит, что это очень срочно и важно. Хибари сбрасывает вызов. Савада редко его беспокоит. Как только Саваду официально провозгласили боссом, они все переехали в Италию. И он был не исключением. Не сговариваясь, они не мешают друг другу жить, если только не случается что-то серьезное требующие полного внимания и отдачи. На памяти Хибари это третий раз, когда Савада вызывает его прямиком в свой кабинет. Значит, что-то случилось. Значит, не поспать. Он проводит рукой по волосам, каким-то усталым жестом касается лица. Одергивает пиджак и выходит из своих апартаментов, не забыв прихватить коробку. Подходя к кабинету главы мафиозного клана, он подходит к девушке, которая тут же вскакивает и подбегает к нему, ярко, бесстрашно улыбаясь, смотря прямо в свинцово грозовые глаза. — Хибари-сама! — Держи, — Кея протягивает ей коробку приторных сладостей. — Спасибо, Хибари-сама, — девушка краснеет, кладет коробку на стол и тут же бежит обратно, чтобы открыть двери в кабинет своего босса. — Вас ждут, — говорит девушка и отступает, закрывая дверь и отходя к столу. Поправляет несколько веточек прекрасной, пышной сакуры, кладет лепестки единственной лилии, покоящийся среди розовых цветков, на эти же веточки и убирает в стол очередную коробку конфет. Хибари проходя в кабинет, замечает Рокудо, молчит, присаживаясь на своё место. Всматриваясь в складку между бровей и наблюдая за покусыванием губ. У Рокудо опять идет охота. Слушает Саваду, а потом Мукуро оборачивается к нему и начинает, вводит в курс дела своей охоты. Иногда Кёя кивает, иногда хмурится, но когда Рокудо говорит об одних и тех же детских телах, когда говорит что второй детеныш это он. Его глаза расширяются от ужаса. — Хибари, Мукуро, — Савада замолкает, что-то обдумывает, кивает сам себе и снова обращается к ним. — Вас хотят устранить, это как день ясно. Вы сильнейшие. Это правда и вся мафия это признала. А если нельзя, если не по силам убить сильных. Так почему бы, не взяться за слабых? — он смотрит на своих хранителей совершенно спокойным взглядом. Но вот только теперь, давно молчавшие чувство тревоги кричит на убой как сирена, мигая и издавая поганый звук. В голове бьется мысль. Опасность. Опасность! Его хранители, его семья в опасности!