До встречи

Джон выскочил на улицу все еще переживая слова Шерлока. Впрочем, сами по себе слова ничего не значили, Холмс много чего говорил, и не всегда отдавал себе отчет в том, как его речь действует на окружающих, Джон уже привык, но вот взгляд, полный скучающего равнодушия… Шерлок смотрел на Уотсона, как на пустое место, больно раня любящее сердце. Это был один из потаенных страхов доктора. Джон смертельно боялся однажды наскучить своему любимому и неугомонному детективу. И вот сегодня утром это случилось. Шерлок ясно дал понять, что общество доктора ему приелось. Помиловались и будет. Забирай свои манатки, Джон, и отправляйся обратно в свою спальню, а лучше еще дальше. Джон не стал унижаться, возражать, спорить, умолять дать ему еще шанс. Нет. Он просто ушел. Быстро, чтобы не сказать лишнего, и без оглядки. Уже на улице он понял, что выскочил раздетый. Начинался дождь… Ну да черт с ним. Возвращаться желания не было. Джон шагал, постепенно осознавая всю тяжесть случившегося. Шерлок больше не любил его. Это было… Больно. Дойдя до больницы и столкнувшись в дверях с Сарой, Уотсон вдруг подумал, что ему меньше всего на свете сейчас хочется вникать в чужие проблемы, когда свои рушат мир вокруг. Потому он, болезненно скривившись, сказал милой Саре, что плохо себя чувствует, и ушел, даже не переступив порога работы. Сейчас ему требовалось время, чтобы все обдумать и принять важное для себя решение, которое уже маячило на периферии сознания — он съедет. Выдержать рядом Шерлока, равнодушно смотрящего сквозь него, Джону было не по силам, зато в его силах было уйти с достоинством, с гордо поднятой головой. Да… именно так, и пусть внутри все скручивает болью, а от осознания потери мир плывет перед глазами, никто этого не увидит. Дождь усиливался. Рубашка промокла и липла к телу, вызывая дрожь. Джон брел по улицам города, не видя ничего вокруг, он растворился в своем горе, не думая о будущем и стараясь выжать из сознания прошлое. Понятное дело, это было нереально. Сколько времени прошло с момента, как доктор расстался с Сарой, он сказать не мог, ему это было все равно так же, как и то, что он уже промок до нитки под холодным, ставшим уже проливным дождем. — Так и простудиться недолго, Джон, — услышал погруженный в себя и застывший, облокотившись локтями на низкую оградку парка, доктор. Плачущее небо закрыл от него темный громадный зонт. Майкрофт… — Это уже не имеет никакого значения, — рассеянно и совершенно честно ответил Джон, — здоров я или нет… кому до этого есть дело? — Шерлок? Джон молча кивнул, мимолетно удивляясь тому, как отрешенно и спокойно он воспринимает старшего Холмса. — Не берите в голову, — Майкрофт подхватил доктора под руку и, прикрывая зонтом, потянул прочь от промозглого парка, — что бы ни сделал этот… засранец, уже завтра он будет жалеть об этом. - Нет, Майкрофт, — убито выдавил из себя Джон, — я ему наскучил, как старая игрушка. Между нами все кончено. — О, мой дорогой, — усмехнулся Майкрофт, подталкивая доктора к своей машине, — могу точно Вам сказать — старые игрушки обычно самые любимые. — Но только не в нашем случае, — буркнул Джон, сдерживая желание рассмеяться. Он представил себе Майкрофта в окружении старых и любимых игрушек. Наверное, это было последствием шока от пинка, который Уотсон совсем недавно получил от судьбы. — Жизнь покажет, — отозвался Холмс. Они разместились в теплом салоне, и Джон вдруг почувствовал, как его потряхивает. Машина мягко тронулась. — Разрешите, — сказал Майкрофт, беря с соседнего сидения теплый шотландский плед и накидывая его на плечи Джона, — не хватало, чтобы Вы подхватили насморк, Джон. — Куда мы едем? — спросил Джон, все еще стуча зубами. — Полагаю, вам обоим нужно немного времени, чтобы страсти поутихли, и каждый смог разобраться в себе и своих приоритетах. Джон посмотрел на старшего Холмса, обычно такого заносчивого и холодного. Откуда такая забота и человеческое лицо? — Просто я люблю своего брата, — ответил Холмс на невысказанный Джоном вопрос, — а потому забочусь о нем, неустанно. Уотсон улыбнулся, вспомнив свою первую встречу со скромным британским правительством… как давно это было! Тем временем, Майкрофт закончил свою мысль: — Вы лучшее, что с ним случилось с тех пор, как Шерлок закончил школу, и я вовсе не желаю, чтобы этот болван упустил свое счастье. — И все же, куда мы едем? — Джон очень волновался, что Майкрофт отвезет его на Бейкер-стрит. Он не хотел сейчас видеть Шерлока, отчаянно боясь еще раз испытать на себе его холодное равнодушие. — В Уэльс, — загадочно произнес Майкрофт и, предвосхищая вопрос доктора, пояснил, — там, в предместье Кардиффа, дом наших родителей. Они давно хотели познакомиться с Вами, доктор. Мамуля будет в восторге. — Но… — Джон потрясенно приоткрыл рот, соображая, как реагировать на это сообщение. — Несколько дней на лоне природы и вдали от шумного Лондона пойдут Вам на пользу, Джон, а главное, дадут моему братцу время подумать о том, что для него действительно важно. Семейное гнездо Холмсов удивило так же сильно, как и его хозяева. Джон ожидал увидеть чуть ли не графские хоромы: слуг в ливреях, конюшни, псарню…, а его взору предстал маленький уютный домик, в котором мирно обитала совершенно обычная пожилая пара: мистер и миссис Холмс. Милые, уютные и доброжелательные. Джон не мог поверить, что эти люди являлись родителями Майкрофта и Шерлока, это не укладывалось в схему его мировоззрения, однако… — Мам, это Джон Уотсон, — чмокая мать в щеку, между делом заметил Майкрофт, в котором в этот момент не осталось ни грамма от того высокопоставленного политика, коим его всегда знал Джон, — зазноба твоего любимого социопата. — О, Джон, дорогой! — воскликнула миссис Холмс, заключая смущенного и покрасневшего доктора в объятья, — я так рада, Майк так много о тебе рассказывал! — Неужели? — Джон скосил удивленный взгляд на Майкрофта, но тот уже обнимал вышедшего из дома отца. — Боже, мальчик мой, да ты же совершенно промокший! — глаза мамули расширились от ужаса, и она тут же затянула Джона в дом, бормоча о том, что мальчишки никогда не думают о своем здоровье. Это были чудесные четыре дня. Джон, окруженный заботой и вниманием родителей Шерлока, с удивлением стал замечать, что давившая его апатия и страхи отступили. Он чувствовал себя так, словно вернулся в детство, далекое и счастливое, и это позволяло взглянуть в будущее без мутного налета боли и отчаяния. Он много думал о своих отношениях с детективом и стал приходить к мысли о том, что за свое счастье нужно бороться. Даже если Шерлок и разлюбил его, это не повод для того, чтобы вот так просто сдаться, сбежать, поджав хвост. Джон никогда не убегал с поля боя, храбро стоял под пулями, так почему же сейчас решил бежать? Несколько раз Джон хотел позвонить Шерлоку, но решать такие вопросы по телефону было нелепо. Тут нужен был контакт глаза в глаза. Он не позвонил. К тому же заезжавший к ним Майкрофт советовал Джону воздержаться от контактов с его братом до личной встречи, сообщив, что Шерлок занят очень важным делом и сейчас вряд ли готов к серьезному разговору. Джон в связи с последними событиями стал по-другому относиться к старшему Холмсу, разглядев в нем заботливого и нежного сына и любящего брата. Кто бы мог подумать! Потому спокойно принял его совет и отложил выяснение отношений, послушно ожидая окончания своих «каникул» и собирая силы для решительных действий, которые он планировал по возвращению домой. Четыре дня пролетели быстро. Джон простился с четой Холмсов, пообещав приехать еще не раз, и следом за Майкрофтом пошел к ожидавшей у ворот машине. Лондон, встречай! Майкрофт, довольно улыбаясь, тормознул в квартале от Бейкер-стрит и, пожав Джону руку, пожелал доктору удачи, напоминая, что тот не должен давать Шерлоку спуску и идти на поводу его капризов. Джон клятвенно пообещал, что не даст. Он выбрался из машины Холмса и, радуясь тому, что погода в столице установилась теплая и без дождя, решительно направился в сторону дома.