Фаталист

Автомобиль плавно остановился. Очевидно, что страны прибыли в пункт назначения. Дверцы одновременно распахнулись и лакей при заведении уже было подал руку Артуру, но тут же убрал, так как на его месте он ожидал увидеть очередную глупенькую хихикающую красотку, коих Франц по обыкновению сюда водит. Да, бля, кого угодно, только не малолетнего панк-рокера. Но лакей без дела не остался. При попытке выбраться из машины, невменяемость Англии была рассекречена. Его пришлось вытаскивать из автомобиля совместными силами обслуги и охреневшего от неожиданности Франца. Кое-как они его выволокли, собираясь под руки нести в ресторан, но не зря же Артур был известен как король морей! Врождённое чувство направления, казалось, совершенное навигационное устройство было внедрено в мозг бывалого пирата. Эта безотказная система навигации и сейчас автоматически повела его в ресторан, к столику, сев за который, он изящным жестом подозвал официанта и заказал бутыль абсента. Да-а-а. Мотивация – страшная сила. Бойтесь люди Англии, собравшегося выжрать всю алкогольную заначку мира… Этот упрямый осёл ни перед чем не остановится. И даже закуска не в силах будет его вернуть на землю из лап Диониса*. Уж от Греции такой подставы никто не ожидал… Франц ошарашено наблюдал за действиями Артура. Столько выбухать и при этом быть таким энергичным? Зависть. Чёрная. — Вот он, достойный соперник России. Вечер обещает быть непредсказуемым. Кто, кого и куда потащит на себе, — француз тоже решил напиться вдрызг. У него есть повод. Действительно стоящий. Друг. Так даже сейчас у Бонфуа язык не повернётся наречь Артура. Но звание «собутыльник» тоже дорогого стоит. По крайней мере лучше, чем соперник, неприятель, враг. Если бы они дружили… Их по возможности долговременный союз. Они могли бы покорить весь мир. В них обоих течёт кровь древнего, бывшего единым, народа, населявшего Европейский континент. Слава, богатство, сила, последователи, — у них было всё. Если бы не треклятый дух соперничества, сейчас было бы всё иначе. А причина? Его причина, неужели зависть? Или страх? Или желание, страсть?.. Что же им овладело? И осталось ли в нём сейчас? Зависть величию, страх затеряться в тени, желание подчинить, заставить выполнять все прихоти… Все до одной. Слуга без права на неповиновение. А если ослушается… То наказание, суровое, неизбежное, но со сладким привкусом. Наслаждение для него? Только для него или для обоих? В фантазиях, разумеется, последнее… Но реальность отрезвляет. Каково это – подчинить великую державу? Англия никогда не предаст гордость и предпочтёт смерть, участи раба пусть и в золотой, но в клетке. Будет материться, вырываться, кусаться. А если закрыть ему рот? Он проклянёт, лишь стоит посмотреть в бездонные зелёные глаза. Ненависть, гнев, желание свободы, гордость, преданность слову чести, жалость! – всё отразится в них. Узнаешь то, чего никогда и не предполагал ни о себе, ни о нём, ни о жизни. Будешь пойман, зачарован навеки. И поймёшь это, но ни за что не отведёшь взгляда. Как наркотик – банально, но истина. По неосторожности заглянув в эти омуты раз, уже никогда не прервёшь контакта по своей воле и положишь на кон всё, лишь бы был шанс репризы. Если глаза – зеркало души, то он прекрасен… Нет, не как святой или ангел. Наоборот, он ящик пандоры: полон пороков, но никогда не узнаешь что заготовлено для тебя, пока не попробуешь. Увы, для меня он выбрал тот, с которым я не имею ничего общего. В лотереях мне никогда не везло… Но даже так. Околдовал, привязал, приручил! Звучит глупо и дико, но хоть с самим собой то я могу быть искренним? Хоть раз… Сегодня. Я ненадолго стану собой и посвещу свой мир ему. Только этот вечер. Я не буду притворяться – буду таким, каким был бы, всегда находясь рядом с ним. Я постараюсь. За эти века я настолько вжился в образ ловеласа, что почти забыл ради чего вся эта комедия. Ради кого. Но финита! Звонок. Он перевернул всё, заставил вспомнить то, что так мучительно забывалось. Но к чему ведут эти перемены? Хаос или… Надежда умирает последней – буду надеяться, что или. Блядь. Мне же не везёт в лотереях…

Дионис* – древнегреческий бог виноделия.