Фаталист

На столе на две трети пустая бутыль с абсентом, опрокинутые бокал и перечница, пропитавшаяся зеленоватой горячительной жидкостью скатерть и Артур, уткнувшийся носом в фуагра. Странно, что именно алкоголь заставляет быть честным с самим собой. Такая лёгкость. Разумеется, в трезвом состоянии я подавляю любые попытки разума поднять эту тему. Но сейчас… совсем не охота. А даже если и захочется, то я не смогу остановить хаотичный поток мыслей. Нет сил. Так легко и беззаботно. Кажется – взлечу. Теперь понятно, почему Россия, Англия, Германия, Пруссия любят выпить, особенно первые двое – до потери рассудка. Им ведь нелегко приходится. Уйти от проблем, от повседневности. Не лучший способ, но когда никого рядом… К расслабившемуся французу подбежал шофёр лимузина. — Срок аренды истёк. Мне пора уезжать… Или думаете продлевать? — Ах, вали к чертям собачим, ты мне размышлять о бытие мешаешь. Из уст Франца даже ругательства звучат галантно и обходительно, но шофёр обратил внимание только на смысл, игнорируя томные интонации. Он, бубня себе под нос всё, что думает о пьяницах, не стал возражать вслух, так как выпивших он за людей то и не считал, следовательно, оскорбление не стоит его внимания. Он элитный, первоклассный шофёр, не признающий алкоголь, потому что работа не позволяет, и не такое видел и привык не обращать внимание на бухих поганцев, строящих из себя знатных Дон Жуанов. Одно утешало самолюбие не смеющего высказаться заказчику шофера – уверенность в том, что Франциск не смог подцепить ни одной стоящей цыпочки, поэтому ему пришлось притащиться сюда с этим оборванцем (так одеться в шикарнейший ресторан) и от горя напиться до состояния «хрюк». *нервный смех безумного шофёра*. Но откуда ему было знать о предпочтениях француза? Что он любит светленьких эгоистичных матершинников с брежневскими бровями, глазами ворожащей цыганки и дипломом о столетнем обучении у Мерлина. Что ж – на вкус и цвет… Ресторан совсем опустел. Над собутыльниками навис хмурый официант. Манеры и статус заведения не позволяли ему выгнать этих двоих, но так, как ресторан закрывался, он, уже совсем не тонко, намекал, что друзья засиделись. Франциск, наконец, догадался и начал легонько тербушить британца, пребывавшего в отключке. Тот приподнял голову и сощурил глаза, пристально глядя на француза. — Что тебе опять от меня нужно? Язык заплетался во рту причудливыми узорами, поэтому реплика Артура прозвучала корявым и неясным бормотанием. Бонфуа был не настолько пьян, как друг, поэтому молча поднял британца на ноги и, поддерживая за плечо, покачиваясь, направился к выходу. Миновав несколько препятствий в виде двери, порога и лестницы, собутыльники оказались на свежем воздухе. Сумрак объял нерушимыми оковами пустынную улицу, дорогу, небо. На котором не было ни одной звезды, даже луна предпочла остаться в тени. Мрачную темноту рассеивали лишь редкие фонари, вяло тускневшие у обочин. Но в этом, на первый взгляд, пугающем пустынностью пейзаже можно было найти и нечто романтичное… Блеклый свет фонарей, тропинкой из свечей вёл куда-то в приятную и долгожданную неизвестность ночи, обещающей сладкую, томящую тишину и несколько непривычно долгих взглядов задурманенных глаз.