Орден Шелковых Подвязок

В целом, жизнь Гилдероя Локхарта начинала налаживаться: ревнивый муж ему больше не угрожал, Хагрид в нем разочаровался (и слава Мерлину!), о крове и пище заботиться не приходилось, некоторые из коллег оказались вполне сносными экземплярами, да и Помпончику в старом замке нравилось. И все бы ничего, но было одно «но». Дети. С того момента, как прославленный герой, искатель приключений и покоритель прекрасных дам – Гилдерой Локхарт – три в одном! – впервые перешагнул порог Большого Зала в качестве профессора ЗОТИ, в его голове все чаще и чаще мелькали мысли, содержащие в себе слова «ребенок»/«подросток»/«студент» и «притвориться больным и остаться в постели»/«сбежать и никогда не возвращаться»/«вызвать на дуэль и в честном поединке…» в одном предложении. Это все больше и больше начинало походить на некую манию, навязчивую идею, совершенно не свойственную отважному рыцарю без страха и упрека. Как бы она не поглотила его целиком, не подчинила его существование единственной Великой Цели – избавить мир от… Когда его размышления начинали с крейсерской скоростью нестись по этой небезопасной и негуманной колее (чаще всего это случалось ночью), сэр Локхарт брал с собой Помпончика, поднимался на Башню Астрономии, с ликом, скорбным и печальным, устраивался на парапете и начинал играть на губной гармошке. Как был прекрасен кумир всех женщин от года до ста пятидесяти в этот миг! Как искрились, как переливались в лунном свете стразы на его мантии, когда он извлекал мелодию из своего инструмента! И что это была за музыка! Шелест ветра в камыше, крик павлина, вопли выпи и индюшачий клекот! Обладатель даже самого черствого, ожесточенного сердца при первых звуках мелодии тоскующего рыцаря, хватался за сердце и, вытирая крупные мутные слезы, сплошным потоком катящиеся по его искривленному душевными страданиями лицу, раскаивался во всех своих прегрешениях, даже в тех, которых никогда и не совершал. Однажды, на особенно минорной ноте, уединение музыканта и Помпончика нарушил зельевар. Очевидно, он был тонким ценителем и знатоком прекрасной музыки, потому что простоял добрых три четверти часа на пронизывающем ветру, в одном сюртуке и, казалось, даже не дышал, внимая губной гармошке, словно откровениям Салазара Слизерина. Правда, потом он несколько дней ходил по стеночке и старался оставаться в тени, а с самим Гилдероем общался подчеркнуто вежливо, потрясенный глубиной его таланта. Или Снейп просто боялся, что Локхарт решит отомстить ему за шедевр юного пуффендуйца и начнет мучить несчастную гармошку у него под дверью. Подобные опасения даже заставили грозного декана Слизерина, обладателя почетного титула «Летучий мышь Хогвартса», играть роль радушного хозяина, когда профессор ЗОТИ забредал к нему в покои «на рюмочку чая» после тяжелого трудового дня. Воодушевленный мнимой радостью зельевара, Гилдерой окончательно расслабился и распоясался: притащил в покои Снейпа свою чашку и стратегический запас миндального печенья. Северус, брезгливо скрививший нос, когда в его комнатах впервые появилась «эта сладкая гадость», в итоге сдался кулинарным способностям неизвестного кондитера (Локхарт клятвенно уверял, что эльфы замка не имеют никакого отношения к его выпечке), и к его утренней чашке кофе добавилось печенье. Конечно, предводитель Змеиного факультета пытался бороться с этой, как он считал, постыдной слабостью, но безуспешно. Поэтому, призвав на помощь Сивиллу, он договорился со своим чувством собственного достоинства («Сев, ты слишком долго терпишь эти лимонные дольки. Мы все слишком долго их терпим. Но тебе приходится сложнее, ведь на твоих занятиях вечно взрываются котлы. Ты – оплот терпения и благоразумия. Ты заслужил это печенье»). В общем, совместные вечера троих профессоров (именно троих, потому что прорицательница бывала в комнатах своего друга едва ли не чаще, чем в своих собственных) протекали вполне мирно, за проверкой домашних и контрольных работ великовозрастных лоботрясов и в сладких сетях миндального порока. Однако спокойное течение успевшего стать привычным вечернего распорядка было вскоре нарушено, а всему виной был вечный вопрос: Я ль пашу больше всех, света белого не видя? Так же этот вопрос был известен в следующих вариациях: Кому голова нужна, только чтобы в нее есть?; Чьи профессиональные навыки устарели еще во времена Основателей?; Кто настолько бесполезен, что его можно уволить, а этого никто и не заметит? И этот вопрос показал свою мерзкую бородавчатую рожу при следующих обстоятельствах. Профессор зельеварения, доведенный до точки кипения последней задушевной беседой у директора («Но, мальчик мой, Гарри так старается, а ведь ему очень нелегко… Нет, мы не можем установить лимит на взорванные котлы и исключить Лонгботтома. Скормить его питомцам Хагрида тоже»), с особой придирчивостью проверял результаты последней контрольной, посвященной Бодроперцовому зелью. И, если раньше декан Слизерина снисходительно относился к свои подопечным, закрывая глаза на некоторые незначительные ошибки, то теперь он был готов придираться даже к запятым. - Вы только послушайте: мой самый талантливый из учеников – Гойл – утверждает, что в данном зелье категорически необходимы две унции «жуков-скоропеев». Столь безупречный вывод он сделал благодаря формуле, по которой выходит, что Бодроперцовое зелье бодрит, бодрость наступает если выпить кофе, а, значит, нужно бросить этих самых «скоропеев» в зелье – они ведь быстро пьют. - А что пьют? – С интересом спросила прорицательница. - Сивилла, по-моему, очевидно, что кофе, - Локхарт с радостью воспользовался поводом и отвлекся от собственных работ. - А мне кажется, что не очевидно, - Снейп вывел на пергаменте тролля и с трудом сдержался, чтобы не смять ни в чем не повинную бумагу и не зашвырнуть куда подальше. – Извилин в голове мистера Гойла крайне мало, они все наперечет, и каждая несет двойную, а то и тройную нагрузку. Вполне вероятно, что информация, хранимая в разных извилинах, при ходьбе или жевании (а челюсти у мистера Гойла очень мощные, вы не можете этого отрицать) перемещается из одной извилины в другую, создавая совершеннейшую путаницу. - O-la-la, mon ami, все не может быть так печально. А вот на моих занятиях… - Локхарт полез в стопку проверенных работ и выудил один из пергаментов. – Мисс Лаванда Браун пишет: «Отличительная черта практикующих Томное Искусство – волосатые ладони. После полугода постоянной практики томной магии, у волшебников и волшебниц начинает расти курчавая рыжеватая шерсть на ладонях. Ее невозможно вывести, так как сбритая/состриженная шерсть отрастает уже через пятнадцать минут. Так Магия наказывает заигравшихся магов». Профессора зельеварения и прорицания согнулись пополам, заразительно смеясь. Конечно, в том, что смеялась Сивилла не было ничего удивительного, но вот Снейп… Глядя на его лицо казалось, будто он скорее выпьет зелье Лонгботтома, чем улыбнется. Так нет же, вон, так заливается, что аж слезы выступили. Но это только подстегнуло праведное негодование профессора ЗОТИ: - Откуда она только взяла подобную глупость? Томное Искусство! – Гилдерой захлопал ресницами и прижал ладони ко рту, явно передразнивая Лаванду. – Неужели, наткнулась на брошюрку, вроде «Мастурбация – грех, спаси себя от волосатых ладоней», только вот говорилось в ней о Темной магии? Этот комментарий еще больше подогрел общий градус веселья. - Кто, вы сказали, автор сего шедевра? Мисс Браун? – Сивилла с трудом отдышалась и выпрямилась в кресле. – Девочка и на моих занятиях ведет себя довольно своеобразно: она посещает Прорицания лишь для того, чтобы увидеть свою Судьбу в лице Прекрасного Принца. Слова Трелони не вызвали сочувствия у Локхарта, и он зачитал окончание эссе все той же гриффиндорки: - Все же я не понимаю, почему именно по моему предмету студенты пишут столь возмутительный бред? А некоторые ученицы считают своим долгом признаться мне в любви! «… таким образом, стоит избегать Томной магии по причине оволосения ладоней. P.S. Я люблю вас. P.P.S. У вас шикарная шевелюра. P.P.P.S. У вас есть подружка?». - Мне кажется, или каждый новый набор юных дарований все бездарнее и бездарнее? – Снейп аккуратно свернул пергамент с работой Гойла и поместил его в папку, на которой каллиграфическим почерком было выведено «Пыточные». – И все же я не понимаю, почему маленькие недоумки так отличаются именно на Зельеварении? Локхарт на секунду лишился речи: мало того, что его (не)благодарные слушатели оставили без внимания зачитанное признание в любви, так его, несравненного Гилдероя, лишили еще и сочувствия и восхищения его безграничным терпением. Неслыханная, ужасная несправедливость! Профессор ЗОТИ облек свое негодование в слова: - Именно на Зельеварении? Зельеварении?! Бо̀льшая часть катастроф приходится именно на мою дисциплину! Большинство студентов не заметят гриндилоу даже если он сядет с ними завтракать за одним столом! И это - не смотря на все мои усилия! Я душу вкладываю в каждое занятие, мой педагогический талант неоспорим, но все напрасно! Я вкалываю от рассвета и до заката, я стараюсь заинтересовать их своей дисциплиной (для этого я даже доверил студентам отвечать на письма моих поклонников на отработках), но почему же все мои усилия оказываются тщетны?! - Потому что вы – бездарь! – Снейп выплюнул это «бездарь», как самое оскорбительное из ругательств. – Если у кого и есть талант к своему предмету и преподаванию, так это у меня! Но малолетние кретины сводят на нет все мои усилия. - Да как вы смеете! Я… - Господа, господа, - Вмешалась прорицательница, - Вы забыли обо мне: я тоже делаю свой посильный вклад в образование наших студентов, и мне также непонятно, почему все мои старания не приносят плодов. - Потому что, Сивилла, - Снейп с чувством собственного превосходства взглянул на Трелони, - Ты слишком увлеклась своей игрой в полоумную шарлатанку. Тебя ведь никто не воспринимает здесь всерьез. Кроме меня, конечно же. - И меня, - Поддакнул Локхарт. Прорицательница опечаленно вздохнула: - В чем-то вы правы. Но в этом замке притворство – все, что мне остается. Но иногда это бывает довольно забавно, - Тут женщина оживилась. – И правда, развлечений здесь нет, может быть, стоит устроить их самим? Совместим приятное с полезным. Снейп подозрительно прищурился: - Что ты имеешь в виду? - Как что? Вы ведь сейчас с профессором Локхартом… - Для вас – Гилдерой. - …пытались выяснить степень педагогической одаренности каждого. Как насчет небольшого пари? Вы проведете по одному показательному занятию, на котором будет присутствовать соперник. Тот, чей урок пройдет с наименьшими потерями, признается, мм… «вожаком гиппогрифов» в нашей скромной Школе. – Сивилла хотела сказать про стадо баранов и его предводителя, но передумала. – А для чистоты эксперимента, вы поменяетесь дисциплинами. Отличная идея, верно? Северус, ты ведь когда-то хотел преподавать ЗОТИ, вот и попробуешь. - Но ведь я не зельевар, - Профессор ЗОТИ попытался спустить все на тормозах. - Но ведь изобрели собственный шампунь? Думаю, с зельями из школьной программы вы легко справитесь, - Профессор Трелони лучезарно улыбнулась и сверкнул взглядом из-за толстых линз очков, став в этот миг неуловимо похожей на Дамблдора. Рыцарь без страха и упрека вздрогнул. - Отличная идея, - Зельевар повернулся к Локхарту. – Посмотрим, сможете ли вы остаться целым и невредимым после урока с Лонгботтомом. - Посмотрим, как вы познакомите второй курс с боггартом, - В тон Снейпу ответил профессор ЗОТИ. - Разве его изучают не в следующем году? - Боитесь опростоволоситься? - Еще чего! *** Почти-дуэль, задуманную профессором Прорицаний, было решено не откладывать в долгий ящик и провести уже на следующей неделе. После долгих споров, профессора ЗОТИ и Зельеварения выбрали второй курс гриффиндора и слизерина для показательных занятий. Решающую роль в этом вопросе сыграл печально известный Невил Лонгботтом, на чью абсолютную бесталанность к зельям профессор Снейп возлагал большие надежды. Профессор Локхарт, в свою очередь, рассчитывал на гриффиндорское безрассудство, которое может помешать ученикам усвоить сведения, необходимые для нейтрализации боггарта. По не брошенному жребию («Сивилла, ты ведь знаешь результат, просто скажи, кому выпало проводить занятие первым и покончим с этим») первым был Локхарт. В час «Х» рыцарь без страха и упрека вошел в класс Зельеварения в сопровождении Колина Криви (первокурсник прогуливал историю магии и был перехвачен Локхартом в одном из коридоров) и Снейпа. Зашушукавшиеся при появлении Гилдероя студенты замолкли, стоило только им увидеть мрачного Снейпа. Преподаватели и жмущийся к Локхарту Криви, пытающийся спрятаться за своей камерой, вышли к кафедре. Северус Снейп, уже предвкушая неудачу соперника, обвел растерянных учеников мрачным взглядом и заговорил: - Мы с профессором Локхартом решили провести небольшой эксперимент, - По молчаливому согласию мужчины решили не озвучивать подросткам истинную причину, побудившую их поменяться местами, - Призванный расширить рамки понимания собственных дисциплин. Профессор Локхарт любезно согласился провести у вас одну пару Зельеварения, а я, соответственно, проведу у вас одну пару ЗОТИ. Наблюдая со стороны за свежим подходом к пониманию предметов, мы планируем улучшить методику преподавания, - Студенты с ужасом переглянулись: неизвестно до чего мог дойти самый требовательный (и придирчивый) профессор Хогвартса, если действительно вынесет что-то полезное для себя из этой задумки. – А сейчас вверяю вас профессору Локхарту. Снейп ушел в тень, а профессор ЗОТИ выступил вперед. Он встал вполоборота к классу, завел согнутую руку за спину, второй поправил прическу и принял картинную позу. Сверкнув своей фирменной улыбкой, Гилдерой Локхарт сквозь зубы прошипел Криви: «Что вы стоите? Фотографируйте!». «Позер!» - подумал Снейп. - Я весьма рад предоставленной мне возможности провести у вас занятие. Надеюсь, вы также этому рады. – Послышались восхищенные вздохи. – Зелье, которое мы сегодня будем варить, относительно новое – оно разработано в конце XVIII века Огюстом Хитрым и использовалось им при ведение деловых переговоров. Может, кто-то догадался, о чем идет речь? Да, мисс Грейнджер. - Эссенция Убедительности*? - Верно, пять баллов гриффиндору! Снейп едва не проклял «наглеца в розовой мантии» - еще никогда ненавистные львы не получали баллы на его занятиях, только теряли. Выводящая его из себя заучка с торжеством посмотрела на слизеринцев. Профессор зельеварения обещал лишить гриффиндурков пары десятков баллов при случае. Тем временем, Локхарт продолжил, прохаживаясь перед кафедрой и время от времени замирая в выгодных позах для снимка: - Эссенция Убедительности позволяет придать вашим словам вес в глазах собеседника. С ее помощью даже самые простые, я бы даже сказал, примитивные, факты и умозаключения будут казаться открытием, по значимости сравнимым, разве что, с открытием вращения Земли вокруг Солнца для магглов. Действие эссенции длится ровно три часа – время, достаточное для того, чтобы повернуть даже самую сложную ситуацию в свою пользу. При этом эссенция Убедительности никоим образом не влияет на особенности речи, так что, если бы кто-то, защищенный от ее влияния, наблюдал со стороны эти… переговоры, то он удивился бы тому, как здравомыслящий маг может поверить в слабые аргументы или даже откровенную чушь. А сейчас запишите список ингредиентов и последовательность варки, - Локхарт небрежно взмахнул палочкой, и на доске строчка за строчкой стал появляться рецепт. – Когда закончите, приступайте к работе. Конечно, Снейп не ожидал, что его соперник сделает ошибки на столь простых этапах урока, как объяснение истории зелья и выдача инструкций, но владыка подземелий был убежден, что все еще впереди – «эпидемию Лонгботтома» еще никто не отменял и, скорее всего, лекарства от нее не существовало. За предыдущий год зельевар заметил, что стоило только мерзкому вареву в котле его самого невезучего ученика выйти из-под контроля, как та же самая участь начинала постигать и котлы других студентов, даже если они не допускали катастрофических ошибок. Удивительный феномен. Лишь только опыт и сноровка помогали профессору Зельеварения оградить своих незадачливых студентов от травм и навязчивой заботы Помфри. Поэтому Снейп, уподобившись символу своего факультета, выжидал. Он внимательно следил за прохаживающимся между рядов парт Локхартом, иногда замирающим рядом с партами для очередного снимка или уточнения инструкции. Когда декан слизерина был готов совершить диверсию и тайком подбросить в котел Невилу какой-нибудь не сочетающийся с остальными, но достаточно безобидный ингредиент, эссенция Убедительности забурлила, вспенилась и покинула котел стремительно побледневшего гриффиндорца. - П-профессор Снейп! – По привычке позвал Лонгботтом и отшатнулся. Это было совершенно излишним – не рассчитав своих действий, он с силой оттолкнул стул и сам впечатался спиной в стоящую за ним парту. Цепная реакция была запущена. Один за другим котлы исторгали из себя зловонную субстанцию стального цвета, заливающую пол, стекающую к самому преподавательскому столу. Локхарт метался между партами, крича Криви «не фотографировать!», и медленно избавлялся от вышедшего из повиновения варева. Так продолжалось, пока к веселью не решили присоединиться слизеринцы. Драко, заметив, что крестный не спешит вмешиваться и наблюдает за суетой профессора ЗОТИ с плохо скрываемым удовлетворением, с невозмутимым видом бросил в свой котел стрекозиные крылья. Вырвавший на свободу фонтан склизких брызг покрыл неравномерным слоем весь класс, кроме, разумеется, Снейпа, чьи доведенные до автоматизма реакции позволили ему мгновенно прикрыться заклинанием. Конечно, он не ожидал, что Малфой-младший решится на столь откровенный саботаж, но, поскольку его махинация осталась незамеченной, а проблем доставила достаточно много, зельевар был готов аплодировать крестнику, как лучшему актеру нашумевшего спектакля. Следующая серия аплодисментов досталась бы Локхарту, поскользнувшемуся на залитом полу и с грохотом и витиеватыми, но неприличными выражениями, растянувшемуся в проходе. Прямо в своей некогда розовой мантии. - Профессор Снейп! – Требовательный вопль, на этот раз, принадлежал уже рыцарю без страха и упрека. Зельевар, почуявший миг своего триумфа, вышел вперед и эффектным взмахом палочки очистил котлы от остатков эссенции Убедительности. Ну что ж, данная эссенция очень убедительно привела его кабинет в кошмарное состояние. - А как же… - Локхарт с трудом поднялся и обвел руками себя, студентов, пол, стены и мебель заляпанные остывающей уже холодной жижей. - Вы правы, коллега, - Снейп чопорно склонил голову. – Виновные должны быть наказаны. Вы ведь не можете отрицать, что все началось с котла Логботтома? Декан слизерина наложил очищающее на своих подопечных и их учебники. - Пусть гриффиндорцы и покажут свою знаменитую сплоченность и помогут сокурснику устранить последствия его невнимательности. Но перед этим… Профессор Снейп, гроза подземелий, всей душой презирающий памятные снимки, выстроил студентов в несколько рядов. Слева Выстроились гриффиндорцы, справа слизеринцы, и контраст между изгвазданными львами и чистыми змеями был так велик, что вызывал приступы неконтролируемого смеха. Пригласив столь же заляпанного Локхарта в центр группы, Снейп занял место рядом с ним и, сохраняя торжественный вид, величественно приказал Колину Криви: - Сделайте самый удачный кадр из всех возможных! Гриффиндорец с энтузиазмом приступил к выполнению заказа. Улыбка Локхарта, против обыкновения, напоминала оскал. - Вы закончили? Принесите мне снимки. И профессора Локхарту тоже. На память, - Зельевар обратился к понурым гриффиндорцам. – Домашнее задание – эссе «Об особенностях эссенции Убедительности». Объем – три фута. Плавно развернувшись, Снейп последовал к выходу, его подопечные потянулись за ним. Пожалуй, стоит рассказать Люциусу о выходке сына, это его порадует. Он даже забыл снять с гриффиндора баллы за неудачи Лонгботтома, чего никогда раньше не случалось. Когда за змеями закрылась дверь, Гилдерой сорвал с себя испорченную мантию и с отвращением отбросил ее подальше. - Итак, мои юные друзья, - Голос рыцаря без страха и упрека напоминал рык, - У вас есть полтора… нет, два часа, чтобы привести этот мордредов класс в порядок! Если не справитесь, я собственноручно изготовлю из вас пособия для кабинета ЗОТИ! - Но профессор Локхарт, разве кафедра принимает человеческие жертвы? – Гермиона, сбитая с толку вспышкой ярости всегда дружелюбного преподавателя, отшатнулась к грязным партам. - А разве нет? – Уже почти миролюбиво задал риторический вопрос Гилдерой и безмятежно улыбнулся. Гриффиндорцы принялись за уборку, с тоской вспоминая Снейпа. *** На следующий день пришел черед Снейпа «примерить чужую мантию». Его появление в классе ЗОТИ в сопровождении преподавателя этой дисциплины и все того же Колина Криви (Локхарт специально вытащил его с занятий, в надежде, что зельевар допустит оплошность, которая будет запечатлена на пленке), аккомпанемировалось настороженными перешептываниями студентов, помнящих, чем закончился вчерашний эксперимент. Сам зельевар, благодушно (насколько это слово применимо к Снейпу) настроенный после получения вчерашних снимков, не стал препятствовать ни присутствию первокурсника, предварительно потребовав, чтобы он «не болтался под ногами и не снимал почем зря», ни перешептываниям остальных учеников. Заняв место за кафедрой, Северус Снейп положил ладони на стол и подался вперед, доведя студентов до нервной дрожи столь незамысловатым движением. Удовлетворившись произведенным эффектом, он без лишних церемоний начал урок: - Сегодня вам предстоит столкнуться с боггартом, - Прервав поднявшийся шум, он продолжил. – Я знаю, что вы должны проходить его на следующем курсе, но мы с профессором Локхартом решили, что необходимо обучить вас борьбе с ним уже сейчас. Итак, кто расскажет нам о боггарте? Может быть вы, мистер Уизли? – Не дожидаясь ответа, он заметил. – У вас слишком бессмысленный взгляд, пять баллов с гриффиндора за глупость и еще пять – за незнание верного ответа. Мистер Малфой. Малфой-младший высокомерно оглядел гриффиндорцев (наибольшая порция его внимания досталась покрасневшему от злости Рону Уизли) и ответил: - Боггарт – разновидность привидений. Его особенность в том, что он способен узнать самые глубокие страхи человека и принять их форму. - Верно, пять баллов слизерину, Снейп довольно кивнул. – Как и сказал мистер Малфой, боггарты способны принимать облик человеческих страхов, даже самых потаенных. Они предпочитают темноту, поэтому селятся в темных ящиках и шкафах, напольных часах, пещерах, заброшенных зданиях. Магглы способны почувствовать их присутствие и, особо впечатлительные, могут предоставить боггарту столь высокую степень своего страха, что он станет видимым для них. Заклятие, с помощью которого вы можете нейтрализовать боггарта: «Ридикулус», - Снейп взмахнул палочкой и повторил заклинание. – Произнести нужно четко и твердо, представив, как ваш страх превращается в объект, вызывающий смех. Теперь повторите движение палочкой и заклинание. Какое-то время студенты тренировались, впрочем, без особого воодушевления: никому из них не хотелось показывать свои страхи перед соперниками. - Достаточно, - Снейп прервал упражнявшихся и подошел к большому ящику, закрытому покрывалом. Возможно, на него были наложены чары отвлечения внимания, потому что раньше его никто не заметил. Зельевар сдернул тяжелую ткань, открыв массивный шкаф из темного дерева. Шкаф дернулся, в нем что-то грохнуло, зарычало, а потом стихло. – Как вы могли догадаться, в этом шкафу скрывается боггарт. Надеюсь, вы достаточно отработали заклинание, чтобы справиться с ним. Мистер Малфой, вы будете первым. Слизеринец не спеша подошел к шкафу и встал с палочкой на изготовку. Дверь шкафа медленно открылась, и показался гоблин-служащий Гринготтса, с длинным пергаментом в руках, волочившемся за ним на манер шлейфа. - Что ж, мистер Малфой, - Проскрипел «гоблин», сверяясь с пергаментом. – Ошибки быть не может – вы магглорожденный. Драко побледнел, отшатнулся от боггарта, и выкрикнул заклинание. Гоблин превратился в мима, разыгрывающего смерть от сердечного приступа, или безответной любви – сложно было определиться с первого взгляда. - Пять баллов слизерину, - Снейп кивком головы отпустил Малфоя. – Теперь мистер Уизли. Занятие шло своим чередом: с боггартом справились все. Больше всего Снейпа позабавил боггарт заучки-Грейнджер, вещающий о не сданных экзаменах, боггарт Кребба – огромное пирожное, пытавшееся съесть его самого (впрочем, это показалось забавным абсолютно всем). Боггарт Поттера превратился в Дурсля-старшего, ужасающего своей жирной тушей, пудовыми кулаками и багровым, перекошенным от гнева, лицом. Он кричал, что магия – выдумка, а сам Гарри – сумасшедший. Поттер превратил его в огромного жирного мопса в балетной пачке и с грустным взглядом. Мопс с немым укором взглянул на гриффиндорца и спрятался в шкаф. Локхарт уже начинал отчаиваться – практически все студенты справились с заданием, а ведь он рассчитывал, что зельевар, с его обычной резкостью, помешает студентам поверить в себя и нейтрализовать боггарта. Но тут вперед вышел Невил Лонгботтом. Рыцарь без страха и упрека, уже догадавшийся о существовании «эпидемии Лонгботтома», вновь воспрянул духом. Боггарт Невила превратился в Снейпа. В очень злого Снейпа. В классе повисла мертвая тишина. Сам зельевар чувствовал себя обескураженным, сбитым с толку и совершенно растерянным. Разумеется, внешне это никак не проявилось, но он все же злился на себя за резкость и особенности характера, которые мешали ему стать настоящим наставником в глазах учеников. Возможно, вечером он напьется в компании Сивиллы и столь полюбившегося ему миндального печенья, но это будет только потом. А сейчас нужно возвращаться к уроку: вон, боггарт уже мерзко ухмыляется его фирменной ухмылкой и теснит пятящегося Невила. - Ну же, мистер Лонгботтом. Ваше оружие – смех, а заклинание вам известно. Покажите, что вы выше своего страха. Невил шумно вздохнул и тихо, но твердо, произнес заклинание. В следующий миг на лже-зельеваре оказался наряд его бабушки, миссис Лонгботтом, и ее же впечатляющая шляпа с пикирующим коршуном. Раздались шокированные неуверенные смешки студентов, а профессор ЗОТИ и вовсе громко заржал, но, спохватившись, ойкнул и зажал себе рот руками. - Изумительно, - Кисло заметил Снейп, радуясь прогрессу гриффиндорца и злясь на результат этого прогресса. – Но эта шляпа слишком безвкусна, совершенно не мой стиль. Перевоплощенного боггарта осветила вспышка камеры, и Колин Криви медленно опустил фотоаппарат. Его рот был пораженно раскрыт, и из него, Снейп мог в этом поклясться, капала слюна. - Следующий, - Резко бросил зельевар, и вперед вышла Панси Паркинсон. Стоило слизеринке оказаться перед боггартом, как он начал с пугающей скоростью увеличиваться в размерах, истончаться, и вот уже весь класс был затянут плотным белым туманом. Плотным настолько, что была невозможно разглядеть собственную ладонь, даже если поднести ее вплотную к глазам. В этом тумане что-то хрипело, скрипело, рычало, слышался смех и топот ног. Страх Паркинсон словно оказался заразным, и вскоре остальные студенты беспорядочно заметались по кабинету, еще больше подпитывая боггарта. Насыщенный чужой паникой, образ становился все более реалистичным, и вот уже казалось, что чьи-то когтистые лапы прикасаются к искаженным ужасом лицам. Сама Панси плакала, скорчившись на полу и выронив палочку. Скрипнув зубами, Снейп сделал несколько шагов вперед, стараясь никого не сбить с ног, в надежде, что боггарт переключится на него, но этого не происходило – слишком легкой и сытной была добыча. Какофония звуков все усиливалась, усиливалась, пока, достигнув пика, вдруг не стихла. Исчез туман и в двух шагах от Снейпа оказался Локхарт, стоящий напротив самого себя – старого и безобразного, обнажающего в улыбке пеньки гнилых зубов. - Лицо, мое прекрасное лицо! – В ужасе запричитал рыцарь без страха и упрека и отшатнулся от боггарта. Боггарт двинулся за ним. Снейп загородил ему дорогу и, когда уродливый Локхарт превратился в опутанный цепями стул, на котором сидели подсудимые Визенгамота, крикнул «Ридикулус!». Подчиненный фантазии зельевара, стул превратился в игрушку – деревянную лошадку на полозьях, медленно покачивающуюся на полу. - На сегодня достаточно, - Зельевар запечатал боггарта в шкафу. - Да, достаточно, - Поддакнул Локхарт. – Домашнее задание – эссе «Причины появления боггарта, места обитания, история борьбы». Длина – семь футов, - Мстительно добавил профессор ЗОТИ. Осмотрев разгромленный класс он внутренне содрогнулся, представив, что могло бы случиться, если бы «туман» продержался чуть дольше. – Расставьте парты по местам, выровняйте мои портреты, и можете быть свободны. Студенты облегченно зашумели и принялись за дело. Многих из них ощутимо потряхивало. Снейп фыркнул и вышел из класса, рассудив, что слизеринцам будет полезно немного размяться. *** Вечером того же дня трое профессоров коротали вечер за чашкой крепкого кофе с коньяком. На каминной полке стояла строгая рамка с лучшим-из-возможных снимков – заляпанные жижей гриффиндорцы и Локхарт и довольно улыбающиеся слизеринцы и Снейп. Конечно, Снейп на снимке не улыбался. Может быть, только чуть-чуть. - Кстати, Северус, у меня ведь для вас есть сувенир, - Локхарт нарушил молчание и достал из кармана мантии вычурную рамку из розового дерева, в которой – вот уж неожиданность – оказалось фото боггарта Лонгботтома в старушечьей одежде и сам зельевар, взирающий на свою копию с брезгливой гримасой. Сам Невил выглядывал из-за шкафа, не решаясь попасться на глаза грозному преподавателю. - Очень мило, - Процедил Снейп и вздохнул. – И почему они меня так боятся? - Просто ты гений, Северус, а гениев часто не понимают, - Сивилла успокаивающе погладила его по руке. – Миндальное печенье? - Давай, - Снейп взял тарелку с печеньем и тоскливо уставился на огонь. - Вам просто нужно быть чуть более дружелюбным, - С воодушевлением начал Локхарт. – Начните с одежды, стоит только избавиться от этих жутких тряпок и, я уверен, ваше настроение изменится, на губах заиграет приветливая улыбка, а походка станет еще легче, еще… - Гилдерой осекся, - Или хотя бы просто помойте волосы. Зельевар бросил на советчика злобный взгляд, который вышел не таким впечатляющим из-за умиротворяющего воздействия кофе и выпечки. - И, кстати, почему мы не могли поинтересоваться у Сивиллы, что же нас ожидает с этими обменами занятиями? - Потому что так было бы не интересно, - Трелони безмятежно улыбнулась и уставилась в свою чашку, на дне которой осталась только кофейная гуща. - Ну да, ну да, - Локхарт понятливо закивал. – Зато мы выяснили, кому же в Хогвартсе работать проще всех. - И кому? - Профессору Бинсу, конечно же. Он ведь давно умер, наверное, и волноваться уже разучился. - Верно, - Согласился Снейп. Сивилла, Северус и Гилдерой чокнулись кофейными чашками и коньячной бутылкой (прорицательница решила переключиться на что-нибудь покрепче). - За покой! – Провозгласил рыцарь без страха и упрека и, немного замявшись, стеснительно спросил. – Я тоже поставил этот снимок на камин, - Кивок на групповое фото, - Помпончик был так впечатлен моим фиаско, что обещал предоставить вам пару чешуек для экспериментов. Хотите? Конечно, Снейп хотел.