Орден Шелковых Подвязок

Возмущению единовластной хозяйки школьного лазарета не было предела, а всему виной заданный презрительным тоном вопрос зельевара: « - Вы уверены, что верно воспользовались чарами?» Уверена ли она?! Что за чушь! Она пользовалась этими чарами, еще когда мать Снейпа была взволнованной первокурсницей! Как посмел этот змей усомниться в ее компетентности?! Он давно, уже давно смотрит на нее, Поппи, свысока; будто одно то, что он варит зелья для медицинского крыла и имеет некоторые – совсем незначительные – навыки в целительском ремесле, дает ему право задирать свой огромный нос! Закутался в свою мантию, взмахнул сальными волосами и понесся, сея ужас среди первогодок! Нашел, чем гордиться! С каждой минутой женщина все больше и больше накручивала себя, припоминая все случаи, даже самые незначительные, когда, как ей казалось, зельевар позволил себе неуважительно посмотреть в ее сторону. Терзаемая гневом и праведным негодованием, она всю ночь прошагала по своему кабинету, периодически выходя в палату и проверяя состояние гриффиндорца. Едва дождавшись утра, медиведьма кое-как пригладила волосы, одернула мантию и пошла – почти побежала – в библиотеку. « - Конечно, Ирма удивится моему визиту в столь ранний час, ведь еще даже завтрака не было, но дело безотлагательное! Нельзя откладывать его до «приличного» времени, я должна узнать причину недуга, поразившего Криви, и способ его исцеления!», - рассуждая таким образом, Помфри влетела в библиотеку, скомкано поприветствовала подругу и бросилась к каталогам с решимостью воина, бросающегося на противника. Зачарованные карточки указывали ей на множество книг, в которых встречалось упоминание нужных ей симптомов. Прихватив самые, на первый взгляд, перспективные, женщина отправилась с ними в Большой Зал и, устроившись за столом, смерила Снейпа самым презрительным взглядом из своего арсенала. Не замечая вкуса пищи, почти не слушая успокаивающую речь Дамблдора, она бегло читала книги, с сожалением отмечая, что описания отдельных нужных симптомов действительно были, но в общую картину они не складывались. Женщина весь день разрывалась между больничным крылом и библиотекой, перестала спускаться в Большой зал, но ее поиски не приносили плода. Еще одна бессонная ночь ввела Поппи в лихорадочное состояние, требовавшее действовать, действовать, действовать, пока не появится результат. После нескольких суток бдения над книгами, медиведьма, наконец, нашла разгадку: василиск. Огромная змея, способная обратить взглядом любое живое существо в камень. Василиск! Как прост был ответ, стоило лишь протянуть руку, как он явил клыкастый оскал! Поппи Помфри, восторженно кружила по кабинету, будто молоденькая стажерка Святого Мунго; она уже представила, как объявит о своем открытии, как физиономия слизеринца исказится досадой, как будет сварено зелье для Криви и миссис Норрис из мандрагоры – Помона настоящая искусница в их выращивании, как… Но внезапно она остановилась, улыбка пропала с ее лица, она бросилась к книге. Где же это место? Вот оно! В камень. Василиск обращает в камень! Но Колин и миссис Норрис не окаменели! Почему? Почему они еще живы? Нет способа, чтобы спасти жертву взгляда василиска, если только они не встретились взглядом в какой-нибудь отражающей поверхности. Зеркало могло бы подойти. Или любая жидкость, натертые доспехи и мраморные полы. А если Колин увидел змея через камеру, а миссис Норрис в отражении в луже? Поппи помассировала виски, вспоминая подробности того вечера. Где была миссис Норрис? Как Колин держал камеру? Миссис Норрис была далеко от разлившейся воды, а гриффиндорец до сих пор сжимает в своих руках фотоаппарат, как самую величайшую драгоценность, или единственное средство защиты. А может… Женщина поспешила в палату, где на белой подушке, почти сливаясь с ней, лежал первокурсник. С трудом разжав его застывшие пальцы – и почему она раньше этого не сделала – Помфри извлекла хитрую технику и попыталась достать пленку. Сломав ноготь, она извлекла негативы, запечатлевшие лишь Локхарта у озера. Поппи опустила руки и камера выпала из ее похолодевших ладоней: неужели мимо? Неужели это не василиск? Но кто? Или что? Что делать, где искать дальше? Приказав себе собраться, медиведьма твердой походкой направилась в ванную, долго и тщательно мылась, расчесывала мокрые волосы и все думала, думала, думала… Облачившись, впервые за несколько дней, в ночную рубаху, она уже знала, что будет искать в Запретной секции. Утром она проснулась рано, с ясной головой, будто и не было долгих бессонных ночей. Привычно оделась и собрала волосы в тугой узел, расправила складки на юбке и отправилась в библиотеку. « - Ирму уже не удивляют мои ранние визиты. Интересно, пустит ли она меня в Запретную секцию? Конечно, пустит, я все же не студентка; к тому же, мы подруги», - успокоив себя, медиведьма с уверенность, которой не чувствовала, сказала, что для дальнейшего исследования ей нужны книги из запретного доступа. Библиотекаря это не удивило, она с готовностью пропустила приятельницу в секцию и заверила, что та может провести там столько времени, сколько ей будет необходимо, и Поппи осталась одна среди опасных знаний. Повинуясь чутью, наитию, в молодости часто ее выручавшему, а с возрастом просыпавшемуся редко, хотя и должно быть наоборот, женщина бродила меж стеллажей, прислушиваясь к своим ощущениям. В самом сердце Закрытой секции ее сердце забилось быстрее при взгляде на маленькую потрепанную книгу в светло-зеленом переплете. Уже протянув к ней руку, но еще даже не заглянув на ее страницы, медиведьма знала, что она нашла ответ. Даже не прочитав ни строчки, Поппи достала уменьшенный свиток пергамента, вернула ему изначальный размер, произнесла заклятие копирования – как хорошо, что профессора Хогвартса могут это сделать! – вновь уменьшила пергамент и вернула книгу на место. Все эти действия не заняли и минуты, но женщине казалось, что прошла целая вечность. Успокоившись, она вышла в общий зал, с сожалением сообщила подруге, что «пока ничего не найдено» и покинула библиотеку. «Читать! Скорее читать!» - набатом била мысль в ее голове, но Помфри, сдерживая свой шаг, пришла в Большой Зал к завтраку, поздоровалась с учителями и ответила на обеспокоенные вопросы Дамблдора, что причины состояния Криви ей пока не ясны, но она их обязательно найдет. Выражение лица зельевара ее больше не волновало. Директор заговорил что-то ободряющее, но она его уже не слушала: ее бедро горело в том месте, где она чувствовала прикосновение свитка сквозь слои ткани. Нужно прочесть его. Нужно прочесть. Ее руки тянулись к карману, но тут же отдергивались в нерешительности. Разрываемая этими противоречивыми порывами – прочесть сейчас или отложить на далекое «потом» - медиведьма села за свиток лишь вечером и не смогла оторваться от него, пока не дочитала до последней точки. Она выронила бумагу из ослабевших пальцев, сжала и разжала дрожащие кулаки, но так и не смогла побороть зародившийся в ней страх. «Дамблдор! Дамблдор знает, что нужно делать!», - Поппи поспешно сунула пергамент в карман, схватила палочку и выбежала за дверь – о возможности воспользоваться камином она даже не вспомнила. По знакомым коридорам, мимо спящих картин, доспехов в нишах, слушая свои гулкие шаги… Внезапно Поппи поняла, что впервые за много лет заблудилась в замке. Она осмотрелась, вспоминая, куда забрела. Этим ходом давно не пользовались, здесь даже не было картин. К счастью, она вспомнила обратную дорогу: нужно сделать лишь небольшой крюк и она будет у директорской башни. Уже повернувшись в нужную сторону, она заметила мелькнувшую тень, услышала безразличный голос, произнесший слова из свитка, и рухнула, охваченная льдом. Ее палочка, крепко зажатая в кулаке, теперь казалась бесполезной деревяшкой. Удары сердца становились все реже и реже, и Поппи, отстраненно и одновременно с ужасом, думала, что умирает. Она чувствовала, как магия покидает ее капля по капле, как она становится будто прохудившийся бурдюк, сдувшаяся и пустая. «Кто же это? Снейп? Бывший Пожиратель… Нет, Дамблдор раскусил бы его замысел. Ах, Колин, Колин, наверное, его кто-то вспугнул, иначе бы и ты…» - успела подумать она. Угасающее ее сознание смогло отследить, как незнакомец обшарил ее карманы и достал свиток. Через мгновение все было кончено.