Орден Шелковых Подвязок

На следующее утро после памятного разговора с Жизель, Гилдерой Локхарт, сопровождаемый Помпончиком, предъявил Дамблдору письмо, полное беспокойства о судьбе давней знакомой и уверений, что «в атмосфере любви и дружеской поддержки» ей будет гораздо лучше. Старый интриган письмо полностью одобрил и едва не прослезился в порыве сентиментальности. Пообещав донести до профессоров сведения о пополнении в их дружном коллективе, он собственноручно сделал приписку, в которой выразил надежду на скорую встречу и продуктивное сотрудничество, а затем проводил профессора ЗОТИ в совятню. - Гилдерой, мой мальчик, как я рад, что тебе в голову пришла такая замечательная идея, - Благодушно вещал Дамблдор, идя чуть впереди прославленного героя. Прославленный герой, хоть его и не могли видеть, гордо зарделся: - Ну, что вы, профессор, все мои идеи гениальны. Дамблдор, словно не расслышав, продолжал: - Знаешь, когда читаешь описание твоих правдивых приключений, ты представляешься холодным, суровым бойцом, которому чуждо сострадание, - На этих словах Пон чихнул и едва не рассмеялся, - При личной встрече ты кажешься равнодушным и поверхностным. Но сейчас, мой мальчик, - Директор обернулся и посмотрел на Локхарта. Старый волшебник все еще выглядел растроганным, - Понимаешь, насколько ты глубок, заботлив и человеколюбив. - Да! – Воскликнул глубокий и человеколюбивый герой, - Я именно такой. Помпончик сокрушенно вздохнул, но предпочел и дальше изображать из себя бессловесного фамильяра, при котором можно говорить все, что угодно, не стесняясь в выражениях. Но лучше, конечно, постесняться – совсем уж откровенные глупости он не потерпит. После отправки совы, профессор ЗОТИ отправился купать малолетних оболтусов в лучах своей славы и учить их навыкам, необходимым для выживания при встрече с оборотнями, гриндилоу и лимонными дольками. Вечером, как Дамблдор и обещал, он собрал профессоров на очередное внеплановое расширенное совещание (присутствовали мадам Пинс и завхоз). Преподаватели, лишенные даже еженедельных прогулок в Хогсмит и утомленные сумасшедшим рабочим графиком, восприняли это как насмешку со стороны директора: графики дежурств давно заучены, инструкции, как действовать, если они столкнуться с чем-то подозрительным, даны. Так зачем их вновь лишать пары часов отдыха, между ужином и патрулированием? Первой этот общий для собравшихся вопрос, озвучила тренер полетов: - Профессор Дамблдор, у нас опять что-то срочное? - Почему ты так решила, Роланда, девочка моя? – Ласково спросил директор. - Потому что вы нас собираете второй день подряд, совершенно без смысла, хочу заметить! Директор смерил разошедшуюся коллегу укоризненным взглядом: - Я понимаю, ты устала, но смысл есть абсолютно во всех вещах. Сегодняшнее собрание будет коротким. У меня два объявления. Первое: неотложные дела заставляют меня отлучиться на пару дней из школы, - Преподаватели возмущенно зароптали. – Второе: Благодаря профессору ЗОТИ, - Гилдерой благосклонно кивнул, - У нас появится новая медиведьма. По комнате прокатился неодобрительный гул. - Но профессор Дамблдор! – Воскликнула мадам Пинс. – Вы говорили, что нельзя предавать происходящее в Хогвартсе огласке. Вы говорили, что мы почтим Поппи так, как того требуют приличия, а сейчас вы говорите, что нашли ей замену?! И вы, профессор Локхарт, - Женщина обвиняюще уставилась на виновника событий, - Вы ведь знали Поппи, так как вы могли предложить ей замену? Будто не заметив ее возмущенного тона, рыцарь без страха и упрека ответил: - Спасибо, мадам Пинс. Я тоже считаю, что это отличная идея, - Просиял Локхарт. - Да как вы… - Тише, Ирма, - Кротко прервал разбушевавшуюся ведьму директор, - Гилдерой прав – это действительно отличная идея. Он рассказал мне историю бедной девочки. Так же, как и мы с вами, она потеряла кого-то очень дорогого для нее, и от горя перестала разговаривать. Она нужна нам, чтобы залечить наши раны и двигаться дальше, и мы нужны ей, по этой же причине. - Смерть! Смерть ждет ее здесь! Смерть и дым печной и чай… - Завыла профессор прорицаний, незаметно толкая в бок зельевара, заснувшего, как только он устроился в удобном кресле. - Чья смерть, Сивилла? – Злобно прошипел Снейп. - Новой медиведьмы, - Уверенно ответила прорицательница. - Новая медиведьма? – Переспросил Снейп и недоуменно посмотрел на директора. - Да, мальчик мой. Она тоже нуждается в поддержке и заботе, как и мы. К тому же это позволит снять с тебя часть нагрузки. - Но она немая! – Не выдержала МакГонагалл. - Минерва, не знал, что у тебя столько предрассудков, - С осуждением покачал головой директор. - Дело не в ее немоте, - Настаивала на своем заместительница, - А в том, что в школе появится еще один человек, который подвергнется опасности. Она знает, что здесь происходит? - Нет. Но я ей расскажу, перед подписанием контракта. Если не согласится, то просто возьму обет молчания… то есть неразглашения, - Оптимистично заявил старый интриган. Понизив голос до шепота, он добавил, - И, я считаю, лучше ей пока не знать о судьбе Поппи. - Но профессор Дамблдор… - Прошептала мадам Пинс. - Ирма, - Со значением глядя в ее глаза произнес директор, - Так будет лучше для всех. Больше никто не рискнул ему возразить. - Что ж, это все, что я хотел вам сообщить. Можете идти, - Благодушно простился Дамблдор, и преподаватели начали покидать его кабинет. - Замечательно, профессор. Только не устраивайте ей приветственную вечеринку, - Устало и зло попросила мадам Пинс и поспешила в свои комнаты, где она могла успокоиться и прийти в себя. Локхарт вышел последним и, когда не спеша спустился из башни, его уже ждали у статуи горгульи зельевар и прорицательница. - Постойте вы, самоуверенный павлин, - Обратился к профессору ЗОТИ Снейп. Рыцарь без страха и упрека расцвел: он считал павлина лучшей из птиц. – Потрудитесь объяснить мне, с чего вы решили притащить сюда кого-то постороннего? Прорицательница установила полог тишины и предпочла больше не вмешиваться. - Бернардайн не посторонняя, - Возразил рыцарь без страха и упрека. – К тому же, нам нужна медиведьма. - Согласна ним, - Совсем рядом раздался скрипучий голос, и преподаватели заозирались. - Вы двое, черный и розовый, совсем память пропили, раз не узнаете? – Ворчливо поинтересовался все тот же голос, и тогда профессора ЗОТИ и зельеварения неверяще посмотрели на горгулью. – Признали, наконец. Да, это я – Эмили. - Простите, что вмешиваюсь, но почему вы разговариваете? Вы ведь статуя, - Спросила Трелони. - Статуя? Статуя?! Я – горгулья! Этот негодник Мерлин заколдовал меня, а они, - Горгулья попыталась кивнуть в сторону Снейпа и Локхарта, но древние чары были разрушены не до конца, - Расколдовали с помощью какой-то гадости и простейшего заклинания. - А что вы говорили насчет новой медиведьмы? – Продолжала настырная прорицательница. - Профессорский состав всегда должен быть укомплектован! Кто ее сейчас замещает? Этот черный? Он же поубивать всех детишек готов! Снейп фыркнул и сложил руки на груди. - Не надо задирать свой длинный нос, все это и так знают, - Припечатала горгулья. - Может, вы тогда знаете, что именно происходит в замке? - Откуда? Я на этом месте столько веков стою, что со счета уже сбилась. Все, что мне известно – разговоры проходящих мимо, - С каждым словом ее речь становилась все тише. – Нужна медиведьма. Сказав это, горгулья вновь оказалась под действием ослабевающего заклинания. Прорицательница смерила своих коллег изучающим взглядом. Оба волшебника тщательно делали вид, что не имеют к горгулье и древним заклинаниям никакого отношения. - Я мечтаю услышать подробности ваших похождений, - Наконец, произнесла Сивилла и сняла полог тишины. - У меня есть миндальное печенье, - Торжественно провозгласил рыцарь без страха и упрека, подхватывая прорицательницу под локоток и направляясь в свои комнаты. Снейп, размышляя, как его размеренная жизнь могла превратиться в это, последовал за ними. *** Локхарт намеренно вел себя так, будто ничего не произошло: исправно проводил занятия, игнорируя или уклоняясь от ответов, если вдруг какой-нибудь особо ретивый студент спрашивал, что же случилось с пуффендуйцем и когда вернется мадам Помфри; посещал Большой Зал вместе со всеми, привычно ослепляя обитателей Хогвартса своей красотой и обаянием; патрулировал школу в обществе Помпончика и доводил Снейпа повышенным дружелюбием. Иными словами, он старался не привлекать к себе внимания, привлекая внимание, ведь если бы он вдруг стал тих и серьезен, это однозначно вызвало бы интерес у того, у кого его вызывать не следовало. По крайней мере пока, когда еще не была разработана стратегия защиты и нападения. Грамотная стратегия – вот основа успеха любого предприятия. Не смотря на то, что рыцарь без страха и упрека старательно изображал бурную занятость, сам он чувствовал, что топчется на месте, и будет продолжать это делать, пока в замок не приедет Жизель, чье появление развяжет ему руки. Только вот Жизель в ответном письме сообщила, что прибудет лишь через два дня – это время ей понадобится, чтобы «уладить все дела», прежде чем она будет готова приступить к работе в Хогвартсе. Локхарт подозревал, что она просто не может определиться с выбором гардероба, который не разрушит придуманную им легенду. Он сам задержался бы именно по этой причине. В любом случае, столь краткое ожидание не могло беспокоить прославленного героя, тем более что новых происшествий в замке не было. Поэтому, когда в назначенный час Хагрид проводил новую сотрудницу школы в кабинет директора, где ее уже ждали сам Дамблдор и профессор ЗОТИ, Гилдерой был собран, полон сил и в меру весел. Когда открылась дверь директорского кабинета, и вошла та, на кого Гилдерой возлагал столько надежд, он почувствовал, будто его обманули: вместо привычной собранной француженки, которую даже самый самоуверенный из магов не мог не воспринимать всерьез, перед ними предстала худая сутулая женщина, с землистым цветом лица и тусклым взглядом, в бесформенном балахоне неопределенного цвета. Ее ногти были возмутительно неухоженными, будто она только что разрывала землю голыми руками. - Мадам Бернардайн Шарлемань, я полагаю? – Первым опомнился Дамблдор. Конечно, для него, никогда не видевшего Жизель в ее привычном облике, нынешний образ ведьмы не стал таким потрясением, как для Локхарта. Женщина едва не поморщилась, услышав свое настоящее имя, но все же смогла бесстрастно кивнуть. - Не стойте на пороге, проходите, располагайтесь, - Дамблдор засуетился: вскочил с кресла с непривычной для его возраста быстротой, отодвинул для Жизель стул, предложил ей чай и лимонные дольки. Убедившись, что кандидатка на должность медиведьмы с комфортом устроилась, уселся сам, выбрав место напротив нее и профессора ЗОТИ, к этому моменту уже вполне пришедшему в себя и лучащемуся самодовольством. Директор Хогвартса сложил руки на животе и ласково посмотрел на ведьму из-под очков половинок: - Надеюсь, вы хорошо добрались? Жизель отрывисто кивнула. - Как вы себя чувствуете? Возьмите лимонную дольку, - Дамблдор пододвинул ближе блюдце с конфетами, как полководец в решающий момент битвы посылает вперед засадный полк. Благородный рыцарь без страха и упрека не спешил приходить на помощь прекрасной (когда-то) даме и оставил ее на попечение стариковского гостеприимства, но дама в помощи и не нуждалась: движением, будто бы привычным, но еще доставляющим неловкость, она достала из объемного кармана своего балахона – «Какой ужас! Здесь еще и карманы есть!» - успел подумать профессор ЗОТИ – маленький блокнот и карандаш. Пролистав его в поиске чистых листов, она написала: «Немного усталой». Дамблдор прокашлялся. То ли он забыл, что предполагаемая работница немая, то ли не ожидал, что она поведет себя столь невоспитанно – демонстративно достанет блокнот и начнет писать, будто бы он, Альбус Дамблдор, ведет себя бестактно, то ли его просто замучил кашель – возраст, знаете ли. - Это приятная усталость, - Мягким, но бескомпромиссным голосом заметил старик. – Гилдерой рассказал мне о вашем несчастье. Такая утрата в столь… Старый интриган осекся, увидев, как у его собеседницы задрожали губы, будто она вот-вот расплачется. - Просто знайте, что вы всегда можете поговорить… - Локхарт едва не рассмеялся, - Найти поддержку в этой школе и в этом кабинете, - Выкрутился директор. Дождавшись кивка, он продолжил. – Поппи Помфри, наша основная медиведьма, вынуждена была оставить этот пост для ухода за сестрой. Пока ее обязанности исполняет наш коллега, профессор Снейп – декан факультета Слизерина, но все же это слишком большая нагрузка. Для этого мы вас и вызвали. Кроме того, Гилдерой вам не сказал, - Тут Дамблдор укоризненно посмотрел на профессора ЗОТИ, будто бы не он сам велел хранить молчание, - Но у нас было два случая, весьма печальных случая, произошедших при невыясненных обстоятельствах, когда серьезно пострадал один ученик и погиб другой. Жизель подалась вперед, устремив на директора вопросительный взгляд. - Я понимаю ваше удивление, все же Хогвартс – самое безопасное место во всей магической Англии, - С полной уверенностью в своих словах произнес Дамблдор. – Полные и необходимые меры безопасности уже приняты, можете не волноваться. Замолчав, словно собираясь с мыслями, Дамблдор переводил испытующий взгляд с волшебника на волшебницу. Кивнув самому себе, он произнес, понизив голос: - Вы, Бернардайн и Гилдерой, мальчик мой, у меня почему-то такое чувство, будто я могу вам доверять. Я ведь могу вам доверять? - Конечно, профессор, как самому себе, - Громко заверил его Локхарт, украдкой взглянув на свое отражение в чайной ложке. Жизель ограничилась еще одним кивком. Тогда директор опустил полог тишины: - Я еще ни с кем не делился своими догадками… Мне кажется, что это болезнь, способная перерасти в масштабную эпидемию. Поэтому я запретил покидать Хогвартс. - Болезнь?! Так может, мы с вами уже больны?! – Вскричал Гилдерой, - И я буду лежать такой же застывший и потускневший, как несчастный Криви?! Я – рожденный сиять! Локхарт явно переигрывал, но ведьма не обращала на это внимания: ей был интересен его «повседневный» образ, который он никогда не демонстрировал в «Пути». - Что вы, мальчик мой, я уверен, с вами все будет в порядке, - Поспешил успокоить его директор. – Но мне бы не хотелось, чтобы в замке поднялась паника. Поэтому, могу я рассчитывать, что все останется между нами? Локхарт схватил старика за морщинистую руку и энергично ее затряс: - Конечно, профессор, можете не сомневаться! Я надежней Гринготтса, можете мне поверить! И мадам Шарлемань! Я могу с уверенностью за нее поручиться! - Я знал, что вы меня не подведете, - Растрогался Дамблдор. – Тогда, Бернардайн, девочка моя, вы не будете возражать, чтобы, когда вы устроитесь, я дал вам кое-какую литературу для изучения. Сам я не колдомедик, и многие вещи мне не понятны, надеюсь, вы сможете пролить свет на эту историю. Жизель нацарапала в блокноте: «Я постараюсь, профессор»; и Дамблдор вновь растрогано улыбнулся. - Что ж, раз мы все обсудили, давайте спустимся к завтраку, - Директор Хогвартса поднялся и галантно подал руку даме, - Бернардайн, позвольте отложить подписание контракта до вечера: вы как раз отдохнете и спокойно освоитесь в своих комнатах. По дороге в Большой Зал Жизель старательно запоминала все коридоры и повороты: ей предстояло освоиться в замке как можно быстрее, если она хотела передвигаться без провожатого. Все же Хогвартс во многом напоминал ей Шармбатон – те же древние стены, старинные портреты, хранящие воспоминания прошлого, похожие предметы и, наверняка, те же интриги. Она не удивится, если все преподаватели разбились на маленькие компании, имеющие свои интересы. Даже любопытно, как они отреагируют, когда в школе появляется новый член коллектива, второй за год? Насколько она могла судить, работа в таких школах как Хогвартс – теплая и сытая, пусть она имеет свои подводные камни, но то же самое можно сказать о любом другом занятии. Обычно такие места, вселяющие уверенность в завтрашнем дне и дающие крышу над головой, не покидают, и текучка кадров в них минимальна. Большой Зал произвел впечатление своим потолком – в Шармбатоне такого не было – и тишиной, наступившей как только студенты увидели неизвестную ведьму в сопровождении директора и профессора ЗОТИ. Дамблдор, всегда чувствовавший себя уверено перед подданными своего маленького королевства, поднялся к преподавательскому столу: - У меня небольшое сообщение: пока мадам Помфри отсутствует по семейным обстоятельствам, ее будет заменять мадам Бернардайн Шарлемань, - Дамблдор тяжело вздохнул, - В результате перенесенной болезни, мадам Шарлемань утратила голос. Поэтому не заставляйте ее выпытывать у вас, какое заклинание вы неудачно произнесли, или какое зелье выпили, - Директор по-доброму усмехнулся. – А теперь, можете возвращаться к трапезе. Вновь проявив галантность, Дамблдор подвел Жизель к свободному месту рядом с деканом Когтеврана и, извиняясь, проговорил: - Мне жаль, что я не представил вас коллегам должным образом, ситуация не располагает к приветственным вечеринкам – все слишком обеспокоены благополучием учеников, чтобы веселиться. Жизель кивнула, показав, что оценила его план, и постаралась сделать вид, что не замечает, как соседи по столу ее «ненавязчиво» разглядывают. К счастью, разговор завести никто не пытался, и она признала, что идея представить ее немой была не так уж плоха. Локхарту, разумеется, она об этом не скажет. После завтрака Дамблдор предложил Локхарту проводить новую медиведьму в ее комнаты, что было ему только на руку. Стараясь на бежать, он быстро довел Жизель до медицинского крыла, попутно объясняя, куда ведут ответвления коридоров. Когда они остались в тишине гостиной, Локхарт сделал знак, чтобы она отдала ему блокнот, и принялся писать, одновременно создавая бессмысленный звуковой фон: - Я рад, очень рад, что ты приняла мое предложение, Бернардайн. Я, конечно, не хвастаюсь, но я всегда знаю, что нужно другим. Может быть, даже лучше, чем они сами. Весьма полезная способность для колдомедика, верно? Думаю, если бы я решил им стать, то мне не было бы равных. «Жизель, что с твоими ногтями? И что на тебе надето? И почему у тебя такой цвет лица? Нам нужно поговорить, сделаем это сегодня, когда я, на правах старого друга, приглашу тебя на чай после подписания контракта. И нужно будет что-нибудь придумать с заглушками в твоих комнатах». Женщина поджала губы и принялась за ответ: «По твоим словам, я убита горем. Думаешь, убитые горем следят за маникюром? Вы слишком мнительны, мистер Локхарт, но если вам так хочется, то можете и дальше предаваться паранойе». Ее записка сочилась сарказмом, но благородного героя это ничуть не смутило: - Конечно, отдыхай. Вечером я провожу тебя к директору. До встречи. Распрощавшись, профессор ЗОТИ поспешил на занятия, которые уже начались, а Жизель достала из своего безразмерного кармана крошечный саквояж, вернула ему прежний размер, и начала обустраиваться.