Орден Шелковых Подвязок

Жизель – по официальным документам – Бернардайн Шарлемань – всегда была цельной личностью с устойчивым мировоззрением и системой ценностей. Воспитанная в консервативной семье чистокровных магов, она хранила верность своим обязательствам и обещаниям, но прежде всего, следовала за своим собственным моральным кодексом, из-за чего ее часто считали беспринципной особой, если вдруг старые договоренности начинали противоречить ему. И сейчас, после того, как был заключен контракт с Хогвартсом и состоялись два разговора, она понимала, что вновь находится на перепутье: помощь Локхарту – ее давнему клиенту, часто подкидывающему интересные заказы, шла вразрез с инструкциями ее непосредственного начальства. Ситуацию осложняло еще и то, что ей было известно лишь та информация, которую рассказал профессор ЗОТИ, и, не смотря на то, что у него не было причин что-либо от нее утаивать, а его мотивы казались вполне благородными (на первый взгляд), Жизель понимала, что картина, представшая перед ее глазами, далеко не полная. Это подтвердил и ее последний разговор с основным работодателем: он явно знал гораздо больше, чем говорил, но по какой-то причине, не хотел этим делиться, ожидая, что она будет вслепую следовать его указаниям. Что же стояло за его желанием умолчать об известных ему фактах? Может быть, он ей не доверял? Или же полагал, что Локхарт преследует цели, отличные от тех, о которых он рассказал? Или он сам был замешан в том, что происходит в замке? Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Возможно, паранойя неподражаемого сэра Локхарта передается воздушно-капельным путем, потому что не было иного способа объяснить, почему она начала с недоверием относиться к самому Гилдерою, своему работодателю, а заодно и ко всему преподавательскому и ученическому составу вместе взятым. Жизель даже хотела связаться с помощью сквозного зеркала с компаньоном своего руководителя, но, немного поразмыслив, передумала: кем она была? мелкая сошка, шестерка из обычных хостесс «Последнего пути», всего лишь более умная и изворотливая, чем другие, которой за эти качества и способность договориться даже с разъяренным драконом, дали зачарованный артефакт, создавая видимость приближенности к руководству. Это не значит, что оно (руководство) доверяет ей, скорее просто заботится о своем душевном состоянии, создавая с помощью Жизель буфер между собой и остальным персоналом. Нет, этот разговор не имел бы смысла. Тем более, как знала женщина, ее работодатели, в отличие от остальных владельцев-компаньонов, поддерживали дружеские отношения, и было сложно представить, чтобы один не знал о планах другого. Самым здравым решением, по ее мнению, было осмотреть бесчувственного студента, составить собственное мнение о его состоянии, решить, кто в ее окружении преследует какие цели, а потом уже определиться, кого именно поддерживать. Вполне возможно, что в итоге Жизель выберет свою собственную сторону, а потом, при неудачном раскладе, ей придется скрываться и от начальства, и от Локхарта. К счастью, это «потом» еще не наступило, и поэтому она отправилась к пострадавшему гриффиндорцу, не забыв взять книги, найденные Дамблдором. Как это раньше было с ней во время учебы и не долгой работы в госпитале, ее захватили азарт и любопытство, свойственные всем, кто привык сталкиваться с загадками, требующими разрешения. Вспомнив все, чему ее учили, Жизель провела диагностику и нахмурилась: ее действия, так же, как и действия ее предшественников, не принесли результата. Немного подумав и решив, что она слишком полагается на чары, женщина избавила своего пациента от одежды и осмотрела его: вдруг, у мальчика были царапины, уколы или раны, которые могли служить прямой или косвенной причиной его состояния. Не обнаружив ни одного следа, кроме пары уже пожелтевших синяков на голени, медиведьма прикрыла его простыней и, взяв зачарованную иглу и пробирку, попыталась взять кров на анализ. Кожа не поддавалась, а стоило надавить чуть сильнее, как игла сломалась, так и не проткнув затвердевшую плоть. Жизель вновь, самыми кончиками пальцев, исследовала сгиб локтя: под ее пальцами мышцы и кожа действительно были гораздо плотнее, чем это характерно для человека в нормальном состоянии, но все же не настолько, чтобы сломать иглу. Тогда она взяла новую иглу, но результат остался тем же. Немного поколебавшись и попытавшись сделать надрез скальпелем, она вновь потерпела неудачу. Становилось все интереснее и страннее. Вспомнив о книгах, которые ей настоятельно рекомендовал директор, женщина увеличила их и, бегло просмотрев по названиям, сразу отбросила три из них: «Хвори младенческие и старческие, магическими существами передающиеся» - безнадежно устарели еще лет сто назад, «Болезни магглов у волшебников» - состояние мальчишки явно имело магическое происхождение, и «Переходный возраст у юных волшебников: симптомы, течение, прогноз». Оставшиеся справочники показались ей вполне перспективными, и Жизель углубилась в чтение, бегло просматривая содержание и закладки, заботливо оставленные ей Дамблдором. Она просидела над книгами до самого рассвета, просмотрела большую их часть, но так ничего и не нашла: ни в одной описанной болезни не было всех симптомов, которые она наблюдала у своего пациента. Уже собравшись лечь и урвать пару часов сна до завтрака, она уговорила себя посидеть еще немного – все же Жизель с самого детства плохо спала на новых местах – и вновь погрузилась в чтение. На последней книге ее отвлек звук, с которым резко распахнутая дверь ударяется в стену: ее скромные владения почтил Локхарт, слепящий и сияющий, как всегда. - Жизель, тебя не было на завтраке – я волновался, - Поставив полог тишины, сообщил профессор ЗОТИ. – Как успехи с книгами? - Безуспешно, - Женщина захлопнула книгу и зевнула, воспитанно прикрыв рот ладонью. – Три были бесполезны, в остальных только отдельные симптомы. Думаю, стоит навестить библиотеку Хогвартса. Локхарт помрачнел: - А что насчет Криви? - Тот же результат, что и у вас. Вы пытались взять кровь на анализ? Его кожа такая плотная, что я сломала две иглы, а скальпель не смог даже поцарапать. - Ты пыталась разрезать студента скальпелем? Ты использовала обезболивающее? Жизель почти смутилась: - Он все равно не реагирует на раздражители, так что… Гилдерой прижал ладонь к сердцу: - Жизель, искренне надеюсь, что никогда, специально или по случайности, не перейду тебе дорогу. Француженка безразлично пожала плечами, сейчас ее волновали другие вопросы: - Я хочу посмотреть, какие книги брала мадам Помфри в библиотеке. Локхарт ненадолго задумался: - Это может поставить тебя под удар – она явно что-то нашла. - Мое пребывание здесь ставит меня под удар, - Резонно возразила женщина, уже всерьез заинтересованная в раскрытии тайны. К чести профессора ЗОТИ он попытался придать своему лицу виноватое выражение, но чувство вины редко его посещало, поэтому попытка не увенчалась успехом. - Я зайду за тобой после пар. Ты ведь еще не знаешь, где библиотека? – Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил, - А пока ложись спать – ужасно выглядишь. Уже направившись к двери, Локхарт вызвал своего домовика и велел позаботится о завтраке для мадам Шарлемань и не беспокоить ее по пустякам. Подивившись такой нежданной заботе, Жизель вяло отправила в рот пару ложек овсянки и легла спать, прямо на соседней с гриффиндорцем койке. Ей снились незнакомые темные коридоры, смутный то ли убегающий от нее, то ли бегущий за ней силуэт и издевательский птичий клекот. В ее ушах еще звучал крик невидимого пернатого, когда профессор ЗОТИ разбудил ее, бесцеремонно встряхнув. Жизель резко открыла глаза, вглядываясь в полумрак комнаты. - Ты слишком беспечна, - Самодовольно заявил Локхарт. – А если бы это был злоумышленник? - Если бы это был он, то меня не спасло бы даже бодрствование, - Небрежно отмахнулась француженка. – Ты отведешь меня в библиотеку? - Oui, mon cher, - Рыцарь без страха и упрека дождался, пока Жизель приведет в порядок прическу, умоется, и подал ей руку. – Кстати, постарайся спать ночью, а не днем: профессор Снейп сегодня весьма нелестно отзывался о тебе; говорил, зачем нам новая медиведьма, если она спит. К счастью, сегодня твои услуги никому не понадобились. Жизель хотела раздраженно заметить, что их работа чаще предполагает ночной образ жизни, но решила не сотрясать воздух понапрасну: двужильный Локхарт все равно ее не поймет. Профессор ЗОТИ повел ее в библиотеку кружным путем, рассудив, что будет гораздо лучше, если его компаньонка будет ориентироваться в замке. Хорошо бы провести для нее экскурсию, но лучше сделать это завтра: сегодня не осталось ни времени, ни сил. Им и так предстояло выдержать обмен любезностями с мадам Пинс, скорбящей о подруге и записавшей новую медиведьму и самого Локхарта – как он только подумал, что кто-то сможет заменить Поппи?! – в личные враги. Его прогнозы полностью оправдались: стоило им с Жизель пересечь порог библиотеки, как ее смотрительница смерила их уничижительным взглядом и вновь отвернулась. Жизель цепко ухватила за рукав Локхарта, воспылавшего желанием применить к Ирме свои «чары» и «харизму», сама подошла к стойке и написала на пустом формуляре: «Я хочу взять несколько книг для исследований». Мадам Пинс долго рассматривала фразу на листе, будто разом разучилась читать, или почерк был настолько ужасен, что было невозможно понять, что именно от нее хотят. Смерив Жизель тоскливым и злым взглядом, она небрежно бросила: - Надеюсь, вы достаточно знаете английский, чтобы воспользоваться картотекой. Жизель вежливо кивнула с присущей ей невозмутимостью и отправилась к Локхарту, обосновавшемуся возле одного из стеллажей и уже окружившему себя поклонниками, которым он что-то вдохновенно вещал. Ирма почувствовала легкий укол совести: конечно, Локхарт предложил эту Шарлемань на должность Поппи, но она точно не виновата ни в ее смерти, ни в самоуверенности профессора ЗОТИ. К тому же, она пережила какое-то потрясение, директор сам так сказал, и она так же уязвима в замке, как и все они… Постаравшись загладить свою резкость, мадам Пинс окликнула Жизель: - Мадам Шарлемань, - Француженка вновь приблизилась к стойке. Ирма, немного поколебавшись, все же наложила полог тишины и, перегнувшись через стойку, тихо произнесла, - Поппи проводила тоже приходила сюда, когда искала болезнь Криви. Она несколько дней не спала, но ничего не обнаружила, а ведь она опытная медиведьма, хотя Снейп и смел иногда утверждать обратное, - Ирма постаралась не дать воли возмущению, которое поднималось в ней каждый раз, когда зельевар ставил под сомнение профессионализм ее подруги, и уточнила. – Не обнаружила в основном фонде. Потом она начала искать в Закрытой Секции, но не пробыла там и нескольких минут, как ушла. С собой не взяла ни единого свитка. А потом ее не стало. Француженка внимательно вглядывалась в лицо собеседницы – она не знала, может ли спросить что-то еще, или лимит благодушия мадам Пинс уже исчерпан. Наконец, решившись, она написала на все том же формуляре: «Думаете, она ничего не нашла?». В голосе Ирмы вновь послышалось раздражение: - Что можно найти за столько короткий срок? «А я, я могу войти в Запретную Секцию?» - Если не нашла Поппи, то не найдете и вы, - Отрезала ведьма, но вновь устыдившись своей резкости, смягчилась, - Могу дать несколько книг из последних, которые она брала. Поспешив, чтобы не передумать, мадам Пинс сверилась с формуляром своей подруги, который так и не решилась выкинуть, и призвала несколько книг, даже не вчитываясь в их названия - Идите, - Показав, что разговор окончен, Ирма с преувеличенным вниманием вернулась к своим бумагам. Нацарапав на уже исписанном формуляре «спасибо», Жизель, прихватив книги, вышла из библиотеки, зная, что Локхарт внимательно за ней наблюдает и сразу же отправится следом. Ей еще предстояло передать профессору ЗОТИ слова мадам Пинс, пролистать хотя бы один свиток и привести себя в порядок перед сном – она ведь обещала Гилдерою спать по ночам.