Пять кошмаров

Локи не был удивлён: всё было предсказуемо. Но злило от этого не меньше. Нет, не злило. Ложное слово. Ложное. Лживое. Лживое ли? Нет. Просто – не то. Не злило – бесило. Как они смели запереть его серебряный язычок? Единственный правдивый язык если не в Девяти мирах, то уж в Асгарде точно. Как они не понимают, тупоумные, безмозглые, твердолобые глупцы, что лишь он и говорит правду? Хотят они того или нет, это не перестаёт быть правдой! И снисходя к их слабоумию и глухоте к верному слову, он брал ложные слова, чтобы объяснить сложное просто, пресное – красиво, точными сравнениями, дивными сказками. Чтобы они поняли, узнали, хотя бы захотели знать! Локи бы закричал, но не мог разомкнуть стянутых суровой ниткой губ. *** Тони чувствовал себя чёртовой, мать её, Кассандрой. Только обиднее. Ибо не верить в нагаданное полоумной леди грядущее – одно, а не видеть очевидных вещей – другое. Этот кошмар преследовал его с самого детства: он говорит, но его не слышат, говорит, но и сам не слышит собственного голоса. Как бы Тони ни старался заговорить – его губы шевелились, но с них не слетало ни звука. Он хотел бы крикнуть, но не мог и закричать, только раскрывал рот, чувствуя сквозь нарастающую панику, как стянутая отчаянием грудь не способна выдавить ни звука так же, как и впустить воздух. А вокруг него были толпы людей, толпы, которые проходили мимо него, смотрели сквозь него и не слышали. Но хуже всего было то, что, когда он просыпался, ничего не менялось.