si me amas, serva me

«Что это за человек, который появляется у меня в голове? И почему я не вижу его лица? Все так странно…». После таких неоднозначных вопросов, Чанёль уже начал подозревать, что сходит с ума. Вся эта нечеткая параллельная реальность приводила в ужас и не давала подумать о чем-то другом.

***

      Приехав домой с очередной репетиции, он, наконец, смог спокойно побыть в одиночестве. Ему редко доставалось время на себя самого: были знакомые, друзья, которые звали на различные вечеринки, праздники, фестивали. И всё это жутко утомляло. Не то что бы он ни любил общение с людьми, скорее бесконечные разговоры становились чем-то скучным, даже пустым. Слова имеют силу только тогда, когда они действительно несут какой-то смысл.       Подойдя к календарю, висевшему на стене «воспоминаний» (Пак любил называть эту стену именно так; на ней висели записки, оставленные гостями; фотографии, сделанные с семьей, которая сейчас уже была далеко от него; собственные стихи и музыка; на ней было всё, что так сильно дорого душе парня), он начал бегло осматривать ближайшую неделю. Сегодня было помечено черным маркером. 6 мая – Хоа. Окунувшись с головой в репетиции с этой странной парочкой, Чанёль будто выпал из реальной жизни. Это было странно, ведь он впервые за столько лет забыл про эту дату. Глянув на часы, которые показывали отметку «три часа пятнадцать минут» он собрал рюкзак и направился прямиком к Хоа.       Это началось, когда Пак Чанёль был еще совсем юным. Был очередной переезд, и как оказалось – последний. Ему безумно нравился Сеул: бесконечно длинные улицы, множество ярких огней и бешеный поток людей. Тогда, маленькому Чанёлю это казалось чем-то новым. После его серого, ни чем не примечательного города – Сеул был свежим глотком воздуха, после долгой задержки в душной комнате. Он все время просил отца показать ему ночной город. Ночью раскрывались все пороки, но также затягивались раны на человеческих душах. К слову, мальчишка был не так прост, как казалось внешне. Чуть оттопыренные уши, которые парень больше считал достоинством, чем дефектом; обычные темно-коричневые волосы, в темноте казавшиеся черными; карие глаза, как и у многих других жителей Кореи; довольно таки высокий рост для выпускника средней школы; широкая улыбка во все тридцать два зуба. Видимо по такому «простому» виду окружающие не принимали его в серьез. Но это не сильно задевало школьника. «Настоящего себя знаешь только ты сам, и чужое мнение никак не может отразить всю полноту твоей души, сынок», – эти слова всегда давали мальчику уверенности, и он не боялся чужих взглядов и перешептываний. Слова отца делали его сильнее.       Спустя пару недель, Чан привык к новой школе. Постепенно начал запоминать классы и присматриваться к ученикам. Диапазон был разный – от так называемой «элиты» до тех, кто обычно всегда был один. Парню нравился внутренний просторный двор и открытая крыша, с которой было видно небольшую реку поблизости. Он часто оставался на большой перемене в этих двух местах. Во дворе – высокие деревья разных видов. На крыше – прохладный ветер, несущий в себе самые различные запахи. Чанёль без обдумываний решил, что отныне эти места только его. Ведь кроме него сюда никто не ходит, почему бы и нет?       Пак шел в очередной раз на крышу как к себе домой, планировав перекусить довольно скромным завтраком, состоящим из апельсинового сока и печенья. Дойдя до последней лестницы, ведущей к его тайному месту, он обратил внимание на дверь - одна деталь из этой картины показалась ему странной. До этого момента, дверь всегда была закрыта. Он специально закрывал её за собой, чтобы не оставлять никаких следов, да и не хотелось, чтобы чужой проникал в родное для парня место. Он медленно приоткрыл дверь. У самого края крыши стояла девушка, это было не сложно определить – ветер развивал запутанные волосы то влево, то вправо. Единственное, о чем подумал Чанёль – «надо дойти медленно до середины и вежливо что-нибудь спросить». Аккуратными шагами он продвинулся ровно до середины, в тот же момент девушка поставила одну на ногу на карниз и сжала руку в кулак.       — Это не самый красивый способ покончить с собой, ведь твое тело будет просто расплющено по асфальту, — без всякого волнения сказал парень. От неожиданности девушка вздрогнула и убрала ногу. Прошло меньше минуты, и она повернула голову в сторону парня.       — Я уже думал, ты не обратишь внимания. Правда, это не самый удачный способ. Нужно выбрать что-то более изящное. Школа слишком проста для этого.       — Какая разница? Все равно после этого мне будет глубоко плевать, – равнодушно ответила девушка, не отводя глаз от Чанёля, — откуда ты знаешь про крышу? Сюда вроде как никто не ходит, вот я и решила…       — Прости, но это место принадлежит мне. Это мой дом, куда я прихожу побыть в одиночестве. Ранее тебя тут не встречал. И, да, давай ты отойдешь от края хотя бы на сто метров. Не хочу потом давать показания полиции.       — Хорошо, я все равно не собиралась делать это именно сегодня. Скорее всего, мама приготовила вкусный пирог, не хочу её расстраивать, – девушка смотрела то на реку, то на свои руки, которые уже тряслись от напряжения, – но, взамен, ты выслушаешь меня, хорошо?       — По рукам, – Чанёль протянул руку в знак заключения сделки, – но и у меня есть условие. Ты перестаешь думать о смерти и приходишь сюда только со мной. А я попытаюсь найти причины, по которым ты должна жить. Согласна?       — Ты странный, — губы растянулись в небольшой улыбке, — я согласна. Девушка протянула свою руку, и они закрепили «договор» легким рукопожатием.       — Как тебя зовут? А то как-то неловко.       — Хоа, а тебя?       — Чанёль. Пак Чанёль. Протягивать руку снова — не буду, — усмехнулся парень и добавил, — теперь мы точно не сможем не сдержать обещания.       — Я и не собиралась убегать. Уже давно хотелось рассказать кому-то обо всем, что накопилось.       — Вот, держи, — парень протянул ей баночку апельсинового сока, — в честь такого своеобразного знакомства.       — Спасибо. Может, уже спустимся в холл? Я уже начинаю замерзать.       — Пошли, — он почти невесомо взял её за руку и повел за собой следом, — и не рассказывай никому об этом месте. Теперь здесь будет наша общая история, которая начнется с твоего рассказа о себе.       — Слушаюсь и повинуюсь, — Хоа кивнула в ответ.       Они вышли за пределы дома, не размыкая рук.       «Она спасла меня».       «Он спас меня».