si me amas, serva me

Двое подростков сидели на траве недалеко от школы. Оба молчали, и каждый из них надеялся на то, что светло-серое небо даст им ответ. Первым кто нарушил тишину – был Чанёль.       – Мы уже так двадцать минут сидим, – его взгляд был устремлен в небо, хотя обращался он конечно не к нему, – я могу ждать долго, но до конца перемены должны успеть.       – Извини, мне нужно было собраться с мыслями. Ты готов выслушать меня?       – Конечно, я ведь обещал, – парень, наконец, оживился и принялся внимательно слушать своего рассказчика.       – На самом деле это не такая уж и длинная история. Это случилось приблизительно месяц назад. У отца были какие-то проблемы, о которых он нам не рассказывал. Он часто приходил пьяный домой. Мама не всегда бывает дома – командировки, командировки, командировки. В тот день я как обычно пришла со школы и села за уроки, брат что-то делал в своей комнате. И вдруг в квартиру врывается отец. Ни с того, ни с сего открывает шкафы, разбивает посуду вдребезги, не обращает на это всё внимания и идет прямо в комнату брата. Я стою и просто не догоняю, что происходит сейчас. Он замахивается на него,… и я вижу, как отблескивает острый нож в его руках. Я… Я резко подбежала к брату и накрыла его собой. Я думала, что он не тронет меня. Боялась ужасно. Отец медленно отпустил руку, и мы с братом могли снова начать дышать. Вдох, выдох. Папа бросает колкое «ненавижу», и уходит из дома. Мама узнает об этом сразу же и приезжает первым поездом к нам. Родители разводятся. Переезжаем в Сеул. Школа - не самая лучшая. Издевательства. Я слышу, как она говорит мне точно такое же колкое, как и сказал тогда отец «ненавижу тебя, лучше бы ты умерла». И вот Хоа на крыше, Хоа хочет умереть. Но появляется парень-который-говорит-как-нужно-красиво-умирать и спасает её.       – Теперь ты оправдала свою попытку самоубийства. Ты сильная, просто потому, что смогла рассказать мне об этом... Мы же дали обещание, верно? – Чанёль снова начал смотреть в небо, – буду искать причины, чтобы ты продолжала жить.       – Верно, и я не хочу нарушать его. Это единственное, что сейчас дает мне надежду на новое завтра. Пак встал с земли и протянул руку девушке. Она взяла его за руку, и они вернулись в школу. «Хоа стала первой любовью Чанеля. Чанёль стал первой любовью Хоа» Они встречались до самого выпускного, пока не случилось то, чего никто не смог ожидать. От смерти брата Хоа так и не смогла принять ту реальность, в которой жила. Но теперь у нее есть другая реальность, где всё живы и счастливы. И она - не исключение.

***

В пять часов семнадцать минут Чан уже был на месте. Больница находилась за городом. Вокруг больницы был лес, и ничего не нарушало покой больных. Чанёль прошел мимо регистратуры, медсестра узнала его. Мягко улыбнувшись, дала понять, что можно пройти, и парень пошел дальше по коридору. Почти находясь у палаты, его позвал врач.       – Здравствуйте, Пак Чанёль. Вы, как всегда, не забываете и приходите в один и тот же день.       – Да... это верно. Как она? – темноволосый немного напрягся, видимо, боялся услышать то, о чем думал многое время, – всё так же?       – Да, её состояние такое же. Бывают срывы периодически, но она так же молчит и не реагирует на то, что с ней говорят. Мы делаем всё возможное. Эта очень глубокая депрессия, из которой сложно вывести человека...       – Я понял. Спасибо, док. Ну, я пойду. Мужчина кивнул в знак согласия и ушел в противоположном направлении от Чанёля. Пак зашел в палату. Хоа сидела возле окна. На подоконнике одиноко стоял увядший цветок. Девушка уже как два года ни с кем не разговаривает. Даже с ним. Но Чанёль никогда не молчит – это было бы просто несправедливо – вот так молчать. Он же прекрасно знает, что она слышит его и слушает.       – Привет, – тихим голосом поприветствовал девушку, при этом садясь рядом с ней на соседний стул, – это я. Хоа медленно повернулась в сторону парня. Её глаза были так же пусты, как в тот самый день. Она ответила молчанием, но в голове было так много всего, что она хотела спросить у Чанёля. «Как ты? Что нового? Что ты ел сегодня на обед? Появился ли человек, которого ты полюбил? Почему ты не оставишь меня здесь?».       – Я знаю, что у тебя много вопросов, на которые бы ты хотела знать ответ. Ты – часть меня, часть моего сердца, я не оставлю тебя здесь одну. Ты же прекрасно знаешь, – Чанёль вспомнил про то, что хотел отдать подарок Хоа и полез в рюкзак за нужной вещью.       – Это тебе. Бери и постарайся сохранить его. В следующий раз обязательно проверю, в каком он состоянии, – парень не смог сдержать улыбку, – наблюдая за тем, как Хоа внимательно слушает наставления «учителя» и открывает маленькую темно-синюю коробочку. Внутри лежал белый бумажный журавлик. Хоа аккуратно вытащила его и расправила ему крылья. «Теперь должен полететь», пробежала мысль у нее в голове и она подняла журавлика вверх. Вела рукой то влево, то вправо, и казалось, будто бы журавлик действительно летит и рассекает огромные просторы.       – Теперь он свободен, я думаю. Тебе нужно просто отпустить всё, и ты сможешь так же полететь. Высоко парить над землей, чувствовать ветер на своих щеках. Просто – отпусти и полети. Хоа знала, что он скажет именно так. Она не могла отпустить всё, что было. Несмотря на все теплые и радостные дни, проведенные с тем, кто спас её и спасает до сих пор; страх и боль не уходили от нее. Они, как живые, твердили ей, что боль и страх – это единственное, что она могла чувствовать. Всегда. Они не давали ей взлететь. Диалог-монолог нарушила вибрация телефона Пака. Он вытащил мобильник из кармана и глянул на экран. 2 непрочитанных сообщения. Чонин. Группа 18:45 Привет! :) Сейчас же поднимай свою тощую задницу и бегом в клуб. Нам предложили выступить на разогреве. Обещали заплатить приличную сумму. Давай, чувак, я жду. Не целую ;) 1 непрочитанное сообщение. Коротышка До 18:45 Не торопись. Я в отличие от некоторых, помню, что ты занят сегодня. Просто приезжай ближе к 9 часам в «Heal». Там и увидимся. Пока. Прозвучало грандиозное «Ура!» из уст парня.       – Хоа, представляешь, мы сегодня с ребятами выступаем! Правда, пока только на разогреве, но думаю, в будущем станем куда более знаменитыми. Я так сильно хочу, чтобы ты увидела меня. Прости, что лишаю тебя этой возможности. Я буду петь для тебя. Парень был очень взволнован. Он ходил из стороны в сторону, наворачивая круги по палате, тихонько смеялся. «Точно ребенок», подумала Хоа и неотрывно смотрела на Пака.       – Прости, что сегодня так мало времени провел с тобой, – темноволосый глянул на время, которое уже приближалось к отметке «восемь вечера». И понял, что ему нужно еще успеть доехать до города, – мне нужно идти. Он подошел к Хоа и аккуратно, почти невесомо поцеловал её в бледный лоб. Девушка сидела неподвижно и немного оттолкнула его от себя. Чанёль вышел из палаты и единственное, что осталось от него – белый журавлик, терпкий аромат хвойного леса и мягкость губ на холодном лбу.

***

Люди уже начали собираться в зале, пока парни стояли за кулисами. Это был всего лишь разогрев толпы, перед кем-то важным, но для ребят это было точно такой же концерт, как для любой другой знаменитой группы. Они волновались, но виду не подали. Организатор сказал «на выход». Трое музыкантов крикнули «файтин!» и вышли на сцену. Их встретили вспышки фотоаппаратов и яркий свет от софитов, который, казалось, жарит сильнее, чем солнце. Чанёль делал вид, что подстраивает гитару, чтобы дать еще немного времени Кенсу. Простучав по коленке нужный ритм, Кай начал с трех небыстрых ударов по малому барабану. Продолжил его линию достаточно высокий тембр Кенсу.       я сам добрался до вершины этой завершенной мелодии.*       скажи мне, что всё кончено,       дай мне знать. Зал уже понял, что их ждет что-то грустное и тяжелое, и некоторые подняли руки вверх и просто качались из стороны в сторону, как в то время высокий голос До был подхвачен низким, проникновенным басом гитариста.       любовь, словно цветок вишни – её легко потерять,       словно мечта, фейерверк,       мы сгорели, и всё, что осталось от нас - пепел.       я знаю, что ты приняла решение, не посоветовавшись со мной,       твои руки и тело были жарче даже чем на экваторе,       но тепло твоего тела ушло... Два столь разных голоса сливались в одной общей мелодии вместе с негромким «битом» Чонина, создавая в клубе одновременно легкую и щемящею атмосферу.       дорогая, дай мне знать,       ты ведь дашь мне знать?       я знаю, что между нами все кончено, но...       давай не будем ни о чем жалеть. Пока До пел припев, Пака откинуло, будто вспышкой той самой камеры девушки, которая по всей видимости была журналистом или очередной фанаткой – в огромное поле с чудовищно яркими цветами. Он стоял там совершенно один и совершенно одинокий. Ни звука, ни шороха. Не было слышно ничего, кроме чуть сбившегося дыхания. Он огляделся вокруг – в тот же миг, все цветы обрели черную окраску и были скорее мертвыми, чем живыми. «Почему? Почему? Почему?», три одинаковых вопроса вылетали из головы парня и распадались как только касались этих неживых цветов. Чанёль пришел в себя, когда уже их начали провожать довольно громкими аплодисментами и свистом кого-то из толпы. Последнее, относилось к целующимся Чонину и Кенсу. «Они действительно хорошая пара», подумал Чанёль. Они спустились обратно в гримерку, начали собираться и хотели уже пойти отпраздновать первое выступление, как их общей радости помешал звонок, который, явно доносился из рюкзака Чанёля.       – Слушаю, – парень ответил четко. В трубке послышался тяжелый вздох, и наконец звонящий начал говорить.       – Пак Чанёль, я не знаю, как Вам сказать об этом…, – голос в трубке был очень похож на голос врача из больницы, где лежала Хоа. Чанёль напрягся в ожидании самого худшего.       – Хоа спрыгнула с крыши соседнего здания, буквально двадцать минут назад… Я приношу Вам мои соболезнования… Мы уже позвонили её матери, она уже едет сюда… И Вы, тоже, приезжайте. Телефон уже покорно лежал на полу, а по влажным от пота щекам одна за одной текли слёзы. «И ты, завяла, как он»*

ты забрала все звезды моих ночей, и солнечный свет моих дней, всё, что у меня оставалось - исчезло во мраке холодных облаков.