Научи меня жить

                    Сознание нехотя возвращалось к Тиннель. Она чувствовала боль в висках, шершавый камень остро впивался в щеку. Вокруг царил невообразимый шум, но, к своему ужасу, слышалась только грубая речь людей. Тиннель с трудом разлепила глаза, склеенные запекшейся кровью — на лбу красовалась глубокая рана от удара. Взгляду открылась пещера, заполненная людьми, обвешанными оружием. К своему облегчению, она сразу увидела Эйллиант, которая лежала неподалеку без сознания. Быстро оглядев дочь, Тиннель убедилась, что по крайней мере внешних повреждений у той нет. Она попыталась пошевелиться, чтобы проверить, как крепко ее связали, но тут же получила ощутимый пинок под ребра. Охнув и согнувшись от боли, подняла глаза на обладателя сапога.       — Лежи тихо, красавица, и молись, чтобы о твоем существовании еще долго никто не вспоминал, — прошипел, наклонившись над ней человек, обдавая запахом немытого тела и алкоголя. Он осторожно провел большим пальцем по ее скуле. — Кожа у тебя точно шелк! Кельну понравится. А не понравится ему, мы не такие привереды! — Он издал звук, напоминающий смех, и спешно отодвинулся. Вдруг все засуетились, громко перекликаясь и толкая друг друга. Тиннель попыталась разглядеть, чем же вызвана такая суматоха. На пороге появился еще один человек — высокий, с густой светлой бородой, одетый в широкий плащ из шкур. Он прошел в конец пещеры и принялся внимательно оглядывать груду вещей, сваленную в углу. Тиннель с отчаяньем заметила, что это вещи ее и тех, кто ехал с ними. Между тем предводитель осторожно брал вещь за вещью, пропуская тонкий шелк или шерсть через пальцы и кидал их назад. Все остальные молча следили за ним, ожидая распоряжений. Тут к предводителю подошел человек и сказал ему что-то, указывая на эльфиек. Тиннель сжалась, наблюдая за хищным взглядом главаря.       Он широкими шагами пересек пещеру и остановился рядом с Тиннель.       — Подними, — он кивнул одному из подчиненных, указывая на эльфийку. Тут же крепкие руки схватили ее за плечи поставили на ноги, предварительно встряхнув. Предводитель подошел поближе и схватил за подбородок, водя ее голову из стороны в сторону. — Неплоха, очень неплоха. А, ребята, что скажете? — Он повернулся к окружавшим его разбойникам, тесным кольцом сомкнувшимся вокруг. — Нам таких еще не попадалось. Кто-нибудь знает, каковы эльфийки в постели, а? — Ответом ему послужил дружный хохот собравшихся, принявших отпускать сальные шуточки, ощупывая фигуру Тиннель похотливыми взглядами.       Тиннель почувствовала как липкий пот ручейками стекает по спине. Она старалась смотреть перед собой и молила Эру лишь об одном — чтобы они не вспомнили об Эйллиант. В голове проносились отчаянные мысли о том, как мало она уделяла ей времени последние пять лет, о том, что слишком закрылась в своем горе, а теперь в любую минуту может потерять единственное существо, ради которого стоило жить! Но надеждам не суждено было сбыться — Эйллиант пришла в себя и тотчас же была поставлена рядом с матерью, испуганно глядя вокруг.       — Две прекрасные эльфийские пташки, — Кельн переводил взгляд с одной на другую, наслаждаясь их испугом. — Интересно, с кого же мне начать, а кого оставить на потом? — Позади послышался недовольный гул. — Молчать! Тут на всех хватит, имейте терпение. Так кто из вас будет первой, может, ты? — его рука потянулась к Эйллиант, отводя волосы за ухо.       — Не трогайте ее! — крик Тиннель зазвенел, перекрывая гул от разговоров. — Прошу вас, не трогайте ее. Она еще совсем дитя. — Она с мольбой посмотрела на Кельна.       — Ничего себе дитя, ты посмотри, сиськи какие отрастила! — возмущенно крикнул кто-то из толпы.       — Молчать! — крик предводителя снова перекрыл гул. — Вы разве не знаете, идиоты, что эльфы бессмертны? По их меркам она, может, действительно ребенок. Но это не важно, важно другое. Если эта права, — он перевел взгляд на Тиннель, — и перед нами невинная девица, вы хоть представляете, что это означает? — Мужчины вокруг притихли, пытаясь понять, куда клонит их предводитель. — Это значит, тупицы, что в Умбаре нам дадут за нее столько золота, сколько она весит! — Восторженный рев накрыл пещеру.       — Отведите ее в камеру и хорошенько покормите. И пусть хоть один из вас посмеет ее пальцем тронуть. — Кельн обвел присутствующих взглядом.       — А эта? — кто-то показал на Тиннель.       — А эту я отдам вам. — Пещера снова утонула в криках. — Когда мне надоест. — Мужчины резко замолчали. — Да не беспокойтесь, куда она отсюда денется? Через пару недель заберете ее себе, и дело с концом.       Тиннель зажмурилась, позволяя Кельну потянуть себя в его угол, завешанный шкурами. В голове билась только одна мысль — главное, что с Эйллиант все в порядке.

***

      Прошло несколько месяцев. В пещере, в которой они обосновались, в последние дни было тихо. Тиннель привычно подползла к огню, ставя котелок подогреваться. Тело как обычно ныло от синяков, но Кельн уехал в набег около двух недель назад, так что грех жаловаться… Еще ни разу за всю свою долгую жизнь Тиннель не испытывала таких ярких эмоций, какие пришлось испытать здесь. Ненависть. Она ненавидела окружавших ее мужчин так сильно, что каждую ночь, сворачиваясь в клубок на тряпье, служившем ей постелью, она представляла как убивает их. Каждого по отдельности и всех вместе. Как снимает с них кожу, заставляя выть от боли, как отрезает по кусочку плоть, бросая ее в костер, как…       Способов были сотни и тысячи, каждый раз новые, но заставлявшие мучителей молить о пощаде так, как это делала она. Желание жить. Еще никогда оно не было столь остро, как сейчас. Еще несколько месяцев назад она желала умереть, а теперь радовалась каждому вздоху, каждому утру, пусть даже это означало новый день, проведенный в постыдном рабстве. Она хотела выбраться отсюда, сбежать вместе с дочерью. Она цеплялась за жизнь с удвоенной силой, за себя и за Эйллиант. Тиннель как всегда посмотрела на дочь, скорчившуюся в углу камеры. Разве могла она представить, что ее жертва обернется против нее же?! Дочь в штыки восприняла новость о том, что мать не отдала ее людям.       Сегодня она опять наблюдала за попытками матери вскипятить воду. С извращенным удовольствием смотрела, как та подходит к воде и черпает ее ведром. Как разгибает спину, украдкой потирая места побоев.       Она была виновата во всем! Если бы не она, нас бы давно убили, и мы встретились с папой!       Эйллиант отвернулась, смахивая злые слезы.       Внезапно за стенами пещеры послышался шум: подъехали всадники. Судя по всему, их было несколько десятков, не меньше. Тиннель и Эйллиант закрыли глаза, привычно припадая к земле. Хотя за то время, что они провели с разбойниками, никто чужой не приезжал, эльфийки предпочли не проявлять излишнего любопытства. Через несколько минут пещеру залил яркий свет — кто-то сбросил на пол шкуры, занавешивающие вход. Тиннель зажмурилась, прислушиваясь к приближающимся шагам и отмечая, что они были легкими и почти неслышными. Чья-то рука почти невесомо дотронулась до ее плеча, помогая подняться. Тиннель подняла глаза на вошедшего и потрясенно ахнула — перед ней стоял эльф! Обычный эльф, незнакомый, но такой родной! Из глаз брызнули слезы облегчения, которые она даже не пыталась остановить.       — Все в порядке, эллет, теперь уже все в порядке, — тихий голос успокаивал. Эльф накинул на плечи Тиннель свой плащ и осторожно повел к выходу. Она бросила тревожный взгляд в сторону дочери и, лишь убедившись в том, что она тоже выходит в сопровождении воина, пошла вперед. Яркий свет ослепил — они не были на воздухе ни разу за все время, проведенное в плену. Вокруг царила весна. Яркая, буйная, ароматная. От земли парило, пчелы с жужжанием носились в воздухе, а тугие почки готовились лопнуть и выпустить на волю листочки.       Тиннель улыбалась окружающим, не осознавая, как жалко выглядит эта улыбка на изможденном, посеревшем и покрытом синяками разных цветов лице. Эльфы смущенно отворачивались, жалея, что не могут снова убить людей, сделавших такое с эльфийкой. Эйллиант посмотрела на мать и горестно вскрикнула — на свету та выглядела намного хуже, чем казалось в полумраке. Огромный стыд за свое поведение и свои мысли накрыл с головой, ведь сейчас она осознала, какую жертву приносила ежедневно мама. Эйллиант понимала, что по сравнению с ней она выглядит прекрасно — ведь ее действительно никто не трогал, за ней хорошо следили, она даже поправилась! Разбойники собирались отправляться в Умбар в ближайшие дни, когда закончится половодье — зима была снежная, и Андуин разлился больше обычного. Всхлипнув, она бросилась Тиннель на шею, судорожно обнимая и пряча лицо на ее груди. Тиннель бережно обняла ее, осторожно поглаживая, морщась от боли, но не желая отстраняться.       — Прости, мамочка, прости меня, — всхлипывала Эйллиант, уткнувшись носом в ее шею.       — Все будет хорошо, родная. Теперь все будет хорошо, — приговаривала Тиннель, мягко улыбаясь дочери. Они стояли так еще несколько минут, прежде чем один из эльфов решился подойти к ним и прервать. Он деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание.       — Мы — воины короля Трандуила, эллет. До Эрин Гален два дня пути, и мы отвезем вас туда, если вы не против. Среди нас нет лекарей, и мы не сможем дать вам лишнюю лошадь, чтобы продолжать путь в одиночку.       — Нет-нет, мы с благодарностью отправимся с вами! — испуганно воскликнула Тиннель. — Мы будем рады любой помощи, и сами в дороге ни за что не справились бы, даже если бы вы оставили нам целую повозку, запряженную парой лошадей!       — В таком случае, эллет, нам пора отправляться в путь. Чем быстрее мы покинем это место, тем быстрее вам смогут помочь.       Эльфиек посадили позади всадников и кавалькада покинула злополучную пещеру. Всю дорогу Тиннель спала, просыпаясь лишь во время ночных привалов. Эйллиант, напротив, с интересом разглядывала пейзажи, расспрашивала эльфов обо всем и вкратце поведала командиру их историю. Когда вдали показалась гора, таившая в себе королевский дворец, юная эллет восхищенно ахнула и тут же залилась краской в ответ на снисходительные улыбки окружавших ее воинов. Она тут же показалась себе деревенщиной, словно месяцы, проведенные в плену, стерли из памяти все время в Лориене. Всадники спешивались, помогая спуститься эльфийкам. Тиннель потирала глаза, разглядывая окружавшее ее великолепие, Эйллиант крутила головой, стараясь охватить взглядом все и сразу. Один из стражников вернулся от доклада Владыке и теперь пригласил бывших пленниц в тронный зал.       Смущаясь и робея, они прошли по ажурным мостам и изящным лестницам, не уставая поражаться раскинувшемуся перед ними подземному городу. Как же сильно он отличался от лесного царства галадрим! Они шли уже несколько минут, но не встретили ни одного окна, хотя все пространство вокруг было залито солнечным светом. Дворец уходил высоко вверх и глубоко вниз, казавшись бесконечным. Когда они наконец остановились у резных дверей, сил удивляться уже не было.       Очередной изящный мостик уходил вглубь зала, заканчиваясь у небольшой площадки, увенчанной троном. Эльфийки прошли вперед, останавливаясь по знаку стражника перед ступенями, ведущими наверх. Ими вдруг овладел благоговейный страх, и они боялись поднять глаза выше ступеней, разглядывая носки сапог из тонкой кожи и мантию, шелковым змеем обвившую подножье трона.       — Вот эллет, о которых я говорил, ваше величество, — произнес стражник и отошел, повинуясь жесту Владыки.       — Приветствую вас в Эрин Гален, эллет. Рад, что вы посетили его, пусть и при таких печальных обстоятельствах, — мягкий голос короля, казалось, лился отовсюду. Эльфийки удивленно подняли голову, наконец получив возможность разглядеть Трандуила. Он сидел, чуть подавшись вперед, поочередно разглядывая их. Его светлые, почти белые волосы перехватывал легкий обруч, с плеч спускалась темно-зеленая шелковая мантия, длинный серебристый камзол скрывал фигуру.       — Благодарим вас, Владыка. Ваши воины спасли нам жизнь, — проговорила Тиннель, вдруг осознав, как жалко она сейчас выглядит в этом великолепном зале перед величественным королем: обрывки платья, спутанные тусклые волосы, синяки, — она поплотнее укуталась в плащ, пытаясь прикрыться. Трандуил, заметив этот жест, спохватился.       — Вам выделят покои, эллет, и осмотрят лекари. Вы вольны оставаться здесь столько, сколько потребуется. Когда вы придете в себя, мы еще с вами поговорим. — Он кивнул слуге и проводил взглядом удаляющихся эльфиек. Более жалкого и удручающего зрелища он еще не видел. Тяжело вздохнув, Трандуил взял со столика отчет с Западных Границ и погрузился в чтение.