Научи меня жить

                    Оказавшись в отведенной ей комнате, Тиннель вдруг поняла, как сильно устала. Месяцы мучений, затем почти непрерывная скачка — все обрушилось разом, и эльфийка без сил опустилась на пол. Облегчение от спасения, восхищение дворцом, встреча с королем — слишком много эмоций за один день. Служанки нашли ее сидящей на полу и уставившейся в одну точку. Бережно подняли, помогая избавиться от тряпья, служившего одеждой. Девушки с содроганием смотрели на многочисленные синяки, покрывающие исхудавшее тело. Взяв Тиннель под руки, они медленно провели ее в купальню, помогая опуститься в теплую воду. Она заснула, едва оказавшись там, предоставив служанкам отмывать ее от грязи, месяцами въедавшейся в кожу. Девушки разбудили эльфийку лишь когда закончили мыть, одели в длинную сорочку и помогли лечь в кровать. Уходя, они забрали с собой ее тряпки и тихо закрыли дверь. Уже к вечеру весь дворец возмущенно гудел, узнав о том, как зверски поступили люди с одной из них.       Эйллиант с восторгом оглядывала отведенную ей комнату, так не похожую на ее прежнюю в Лориене. Здесь все было выполнено в теплых древесных цветах — каменный пол был укрыт толстым коричневым ковром, стены украшали гобелены, изображавшие зверей и птиц, большая кровать с тяжелым балдахином темно-зеленого цвета была убрана шелковым покрывалом цвета опавшей листвы. Высокое окно было прикрыто, а в камине приветливо трещал огонь, разгоняя весеннюю сырость. Эйллиант вздохнула и закружилась по комнате, раскинув руки. Смущенно остановилась, заметив вошедших служанок, но те так дружелюбно улыбались, что она не выдержала и улыбнулась им в ответ. Приведя себя в порядок, Эйллиант надела простое серое платье, приготовленное служанками, и с готовностью приступила к еде. Насытившись, позвала служанку, дежурившую за дверью, и попросила показать дворец. Девушка, которую звали Бретиль, оказалась очень разговорчивой и с готовностью рассказывала о жизни во дворце. Спустя час и несколько коридоров с залами Эйллиант знала обо всех сплетнях во дворце. О том, что начальник стражи любит выпить с тюремщиком, о том, что главная кухарка крутит роман с конюхом, о том, что королю недавно привезли изумрудную корону, выкованную гномами к приближающемуся празднику, и о том, что принц скоро вернется с патрулирования границ, возможно, поспеет к торжеству.       Бретиль с таким восторгом и придыханием говорила о принце, что Эйллиант невольно заинтересовалась.       — Скажи, Бретиль, а принц действительно такой красивый, как о нем говорят? — она лукаво склонила голову, ожидая ответа. Конечно, о принце она услышала сегодня впервые, причем из уст самой же служанки, но та не заметила подвоха.       — О, Эйллиант! Он прекрасен! Его волосы! А фигура! А глаза! — казалось, Бретиль вот-вот задохнется от восторга. — Он очень похож на отца, — закончила она, заставив эльфийку недовольно скривиться.       — Король слишком холодный и неприступный. Как может нравиться такой мужчина? — проворчала Эйллиант.       — Ты что! Леголас другой! Он открытый, веселый, добрый! Каждый раз, когда я приношу ему ужин, он благодарит меня и так улыбается, что аж сердце заходится! — Бретиль приложила руки к груди, видимо, вспоминая последнюю встречу с принцем. — Возможно, когда-нибудь он обратит на меня внимание.       Эйллиант фыркнула, представив неведомого принца под руку с Бретиль, в ее рабочем платье и фартуке.       — Пойдем, покажешь мне, где ты живешь. — Она нетерпеливо потянула девушку за руку, увлекая в коридор.       Тиннель проснулась только к утру. Попыталась потянуться и поняла, что не может пошевелиться. Тело наконец расслабилось, собираясь излечить себя, но для этого нужно было, чтобы каждый ушиб и ссадина дал о себе знать. Со стоном она скатилась с кровати и кое-как поползла в купальню, пытаясь привести себя в порядок. Взглянув в зеркало, эльфийка ужаснулась — она впервые видела себя после всего случившегося. Под глазами чернели синяки, один глаз был полностью красным от лопнувших сосудов и, наверное, если бы не эльфийская выносливость и способность к самолечению, она вполне могла его лишиться. Теперь же только останется ждать, когда все заживет. На правой скуле растекалась ссадина, а губы были искусаны до крови. Волосы, заботливо вымытые служанками, свисали тусклой паклей. Тиннель потянула к ним руки и с ужасом отпрянула, вглядываясь в свои ладони — огрубевшие, покрытые мозолями и ранками от постоянной стирки в холодной воде.       «Эру! Что со мной стало?» — она в отчаянии отвернулась, не желая больше себя видеть. Дверь тихонько отворилась, пропуская знакомых служанок и еще одну эльфийку в просторных светлых одеждах.       — Доброе утро, Тиннель. Я вижу, вы уже встали, — мягкий голос странным образом успокаивал. — Я — Мельда, здешний целитель, давайте я осмотрю вас и постараюсь что-нибудь сделать для того, чтобы этот ужас скорее забылся. — Эльфийка взяла Тиннель за руку и провела назад в комнату. Затем сделала знак служанкам, чтобы те поставили принесенные баночки, бинты и инструменты и удалились. Оставшись наедине, Мельда повернулась к Тиннель и посмотрела ей в глаза.       — Не переживайте, эллет, все пройдет, и вы снова будете прекрасны.       Тиннель опустила голову, не в силах смотреть в эти добрые глаза. Она видела в них лишь жалость и еще больше ощущала себя никчемной и испорченной. Покорно устроившись на кровати, Тиннель принялась изучать потолок и не проронила ни звука во время всего осмотра. Касания Мельды были столь легки и незаметны, что Тиннель даже не сразу поняла, что все закончилось. Оторвавшись от созерцания потолка, она перевела взгляд на Мельду и на миг зажмурилась — столько боли было в ее глазах.       — Бедная моя девочка, что же эти звери сделали с тобой! — воскликнула эльфийка, не в силах сдержать слезы. Она бережно взяла Тиннель за руку, поглаживая, и та не выдержала. Подалась вперед, обняла Мельду и, всхлипывая, принялась рассказывать обо всем, что довелось пережить в той пещере. Мельда осторожно гладила ее по спине, молча слушая и сжимая губы, стараясь не расплакаться. Когда Тиннель замолчала, они еще долго сидели в тишине, затем Тиннель отпрянула, смущенно отворачиваясь, словно извиняясь за недавний срыв.       — Тебе нечего стесняться, — Мельда даже не заметила, как перешла на «ты», но сейчас это было так естественно. — Твоей вины ни в чем нет. Ладно. — Она встала, подошла к столику и начала поочередно осматривать баночки. — У тебя сломано два ребра, видно, что ломали их часто, и срастись они просто не успевали. Я наложу тебе тугую повязку, через неделю все будет в порядке. Множественные внутренние разрывы — тут придется положиться на природу — думаю, месяца на заживление хватит с головой. А для этих жутких синяков вот тебе мазь с болотной травой. И, да, надо же еще привести в порядок руки и волосы. У нас дел непочатый край!       Мельда говорила и говорила, стараясь не думать о том, что слышала, и как можно скорее помочь Тиннель. Она видела, как немного оживилась эльфийка — какая женщина не заинтересуется средствами, придающими красоту? Тем более теперь, когда ей просто необходимо как можно скорее увидеть себя прежнюю. Хотя бы внешне.       Этим же вечером Мельда была вызвана к Трандуилу. Узнав о состоянии обеих эллет (Эйллиант она осмотрела и не нашла никаких поводов для беспокойств), король на мгновение задумался, откинувшись на спинку кресла.       — Значит, ты считаешь, что мать не оправится от всего, что случилось?       — Вероятность очень мала, ваше величество. Скорее всего, она не сможет окончательно излечиться.       — Что ж, если это действительно так, думаю, нет никаких препятствий к тому, чтобы проводить их в Гавани, когда они окончательно придут в себя, — произнес Трандуил, давая понять, что разговор окончен. Сказав себе навестить гостий через несколько дней и убедиться, что с ними уже все в порядке, король погрузился в привычные дела.       Темнота окутывала все вокруг, а тишина давила на уши, и только собственное дыхание с гулом звучало в голове. Тиннель оглянулась, пытаясь понять, где она находится и куда идти. Она была в платье, надетом с вечера, но почему-то босиком. Холод от камня под ногами проникал к сердцу. Вдали засветился огонек, и Тиннель поспешила к нему, в надежде согреться. Она бежала в темноте, спотыкаясь, навстречу огню. Внезапно огонь возник прямо перед ней, и она с ужасом увидела сидящих вокруг него людей. Они ухмылялись и тянули к ней свои руки. Тиннель вскрикнула и отшатнулась, в надежде бежать назад, в спасительную тьму, но ноги отказывались слушаться, словно приросли к полу. Высокий мужчина со светлой бородой встал, протягивая к ней руки и приговаривая: «А мы уже заждались тебя, пташка! Зачем ты убежала?»       — Не-е-е-ет! — громкий крик пронзил ночь, переполошив служанку, спящую в соседней комнате. Она вбежала в комнату и увидела Тиннель, освещаемую бликами от камина. Та сидела в кровати и тяжело дышала, безумно глядя перед собой.       — У вас все в порядке? — испуганно спросила служанка.       Тиннель вздрогнула, приходя в себя после кошмара, и повернулась к эльфийке.       — Д-да, все в порядке. Простите, что разбудила, просто страшный сон. Если можно, зажгите свет, я еще немного полежу.       Оставшись одна, Тиннель в страхе сжалась под одеялом. При свете было проще, но она боялась закрывать глаза, чтобы не видеть кошмар вновь. К утру неровный и беспокойный сон все-таки сморил. Мельда, вызванная обеспокоенной служанкой, дала Тиннель капли, позволяющие спать без сновидений. Теперь каждую ночь она выпивала их и проваливалась в темноту. Свет в комнате горел всегда.

***

      Прошла неделя, и Трандуил вспомнил о том, что собирался навестить эльфиек. Хотя Эйллиант он видел довольно-таки часто — она свободно ходила по дворцу, отвлекая прислугу вопросами и вызывая недовольство камердинера короля, следившего за всеми слугами во дворце. Трандуил подумал, что если юная эллет решит остаться, нужно будет придумать ей занятие. Мать же, насколько ему было известно, не покидала своих покоев. Что ж, он, как заботливый и гостеприимный хозяин, должен был навестить гостью, как бы сильно ему этого ни хотелось.       Когда дверь в комнату отворилась, Тиннель с улыбкой повернулась, ожидая увидеть Мельду. Они сдружились, и нередко в свободное от работы время целительница заходила к подруге. Кроме тяжелых воспоминаний, у Тиннель была в запасе масса историй из прошлой жизни. К тому же у них было общее горе — обе потеряли мужей. Но вместо Мельды появился король, и Тиннель в спешке вскочила, приседая в реверансе. Трандуил сделал несколько шагов на встречу, обходя Тиннель.       — Я вижу, вам уже лучше, эллет, — произнес он, отмечая, что цвет лица эльфийки из иссиня-черного стал желтым, и губы вроде бы уменьшились в размере. Сейчас, одетая в платье, чистая и причесанная она выглядела почти обычно. К слову, Трандуил ожидал увидеть что-то подобное, поэтому внешний вид эльфийки его вполне удовлетворил.       — Благодарю, ваше величество, — ответила Тиннель, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом Владыки. — У вас замечательные лекари.       — Я слышал, вы все время проводите здесь, — король сам не понял, что заставило его это произнести. — Думаю, свежий воздух поможет быстрее восстановиться. — Сказав это, Трандуил счел долг вежливости исполненным и, кивнув обескураженной Тиннель, удалился.       Тиннель кивнула про себя, признавая правоту короля. Ей самой очень хотелось на воздух, но пока она стеснялась выходить и показываться окружающим.       «Позже, — сказала она себе, — как сойдут синяки, обязательно надо будет узнать у Мельды, есть ли здесь сад».       Хотя Эйллиант, забегавшая к ней по вечерам, рассказывала, что здесь несколько садов, и все они прекрасны. При мысли о дочери Тиннель улыбнулась — она была счастлива за нее. Пережитое никак не отразилось на ней, забылось, как страшный сон.