Научи меня жить

                    Весенний ветерок радостно врывался в открытые окна, теребя занавески и принося с улицы аромат молодых листочков и первых цветов, птицы радостно гомонили, выбирая себе пару. Тиннель глубоко вдыхала воздух улицы, заставляя себя выйти в сад. Сегодня Мельда впервые уговорила ее прогуляться, и теперь эльфийка ждала подругу, которая должна была вот-вот появиться. Со времени неожиданного посещения Трандуила прошло еще две недели, и теперь Тиннель с трудом можно было узнать. Из измученной и испуганной эльфийки она снова стала благородной эллет. Благодаря стараниям подруги, волосы вновь обрели блеск и упругость, бледная матовая кожа без малейших изъянов оттенила темные, почти черные глаза. Фигура тоже приятно округлилась, перестав быть пугающе тощей. По заверениям подруги, Тиннель выглядела просто замечательно, но ей все же было страшно и стыдно показываться на глаза обитателям дворца — ведь все они знали, что она пережила.       Наконец Мельда распахнула дверь и потянула подругу за руку, заставляя забыть обо всех сомнениях. Тиннель разглядывала коридоры, на которые в прошлый свой раз попросту не обратила внимания, и отмечала, как все-таки прекрасен подземный дворец. Один раз они даже пересекли ручей, бежавший куда-то вглубь горы. Мельда сказала, что он заканчивается водопадом в купальне короля. На вопрос Тиннель, откуда же она об этом узнала, эльфийка не смущаясь поведала, что подслушала разговор одной из его фавориток с подругой.       Тиннель в удивлении расширила глаза — вот уж никогда бы не подумала, что величественный и холодный Трандуил способен на подобные интрижки. На что Мельда добродушно усмехнулась.       — Одно время, где-то около тысячи лет назад, у короля была фаворитка. Затем еще одна. Правда, никто из них не смог задеть его сердце. Думаю, таким образом он пытался заглушить тоску по королеве. — Тут Мельда вздохнула, отдаваясь печальным воспоминаниям.       — Она умерла? Я не знала, — обескураженно проговорила Тиннель.       — Да, она умерла вскоре после рождения сына, принца Леголаса. Король очень горевал. Но он не мог позволить себе даже такую малость, как продолжительный траур по любимой. Государственные дела занимали большую часть его времени, приходилось принимать послов, устраивать приемы, праздники… Он замкнулся, полюбил вино, а в дальнейшем появилась и тяга к этим… связям, — Мельда словно выплюнула это слово, всем своим видом давая понять, как она относится к такого рода девицам. — Но потом и она прошла. Владыка уже долгое время один, и единственный, кого он любит — это его сын.       После этого разговора эльфийки некоторое время шли молча. Тиннель потрясенно молчала, пытаясь представить себе Трандуила с женой. Если честно, это с трудом у нее получалось. К тому же она видела короля всего два раза, и образ перед глазами всплывал совсем неохотно.       Между тем, завернув за очередной угол, Мельда толкнула тяжелую дверь, и в помещение ворвался ветер с улицы. Не медля, Тиннель последовала за подругой, жмурясь от яркого солнца. Как же она скучала по всему этому! Каждый вдох словно наполнял силой, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Весна уже вовсю вступила в свои права — деревья оделись в цветущий наряд, заливая сад своим благоуханием. Розовые, белые, желтые — казалось, цвел каждый кустик, каждая веточка. Тиннель смотрела и впитывала в себя окружающий мир, чувствуя, что безумно хочет раскинуть руки и рассмеяться. Она повернула счастливые глаза к Мельде, которая наблюдала за подругой, и улыбнулась ей в ответ на радостную улыбку.       — Это чудо! Новая жизнь! Весна! Мне так хорошо сейчас! — Тиннель все же позволила себе радостно рассмеяться. Весь оставшийся день она вместе с Мельдой гуляла по садам, удивляясь их сложному переплетению и решив, что одна тут обязательно заблудится. И ночью впервые заснула без капель и спокойно проспала. Утром, едва встав с кровати, Тиннель позвала служанку и попросила принести все для вышивки. У нее и у Эйллиант было много платьев, предоставленных в их распоряжение. Но все они были слишком скучны и неинтересны. Тиннель решила украсить их вышивкой, принятой в родном Лориене. Поэтому, сложив все в корзину и прихватив одно из платьев дочери, эльфийка отправилась в сад. Как и ожидалось, вспомнить, по каким именно тропинкам они вчера гуляли, не представлялось возможным, поэтому она остановила свой выбор на лавочке, спрятавшейся в ветвях вишни, белым покрывалом укутывавшей все вокруг.       Эйллиант спешила по коридору на встречу с мамой. Та уже пятый день подряд выходила в сад вышивать, и сегодня девушка решила присоединиться к ней. Столько времени прошло с того момента, как они вдвоем просто проводили время вместе? Теперь Эйллиант казалось, что это было в другой жизни. Подобрав юбку одной рукой и держа в другой корзинку с шитьем, эльфийка шла, погруженная в свои мысли, совершенно не глядя по сторонам. Поэтому столкновение с неожиданно возникнувшим препятствием застало ее врасплох. Эльфийка резко уткнулась носом в чей-то камзол и, не удержавшись, села на пол. Откинув со лба волосы, она исподлобья посмотрела на виновника этого столкновения.       На нее смотрел улыбающийся светловолосый эльф, одетый в дорожный камзол, с луком и колчаном, торчавшими из-за спины. Руки до локтя укрывали наручи, украшенные искусным узором. Именно на руку, протянутую к ней для помощи, и уставилась Эйллиант, пытаясь возмутиться и не находя аргументов. Эльф улыбался, глядя на сидящую девушку, но отнюдь не с насмешкой, а по-доброму, как могут смеяться старые друзья, подтрунивая друг над другом. Эйллиант отметила, что при этом от его глаз разбежались лучики морщинок, указывавших на то, что их обладатель любитель посмеяться.       Воспользовавшись протянутой рукой, эльфийка все же обрела вертикальное положение и принялась отряхиваться, пытаясь скрыть неловкость и смущение — все-таки падать перед незнакомцами не являлось ее любимым занятием.       — Леголас. — Эльф поклонился, с интересом разглядывая незнакомую эллет.       — Леголас? — удивленно воскликнула Эйллиант. — Но ты совсем не похож на короля! — ляпнула она первое, что пришло в голову и прикусила язык. Но в ответ Леголас лишь откинул голову и расхохотался. Эйллиант моментально надулась, решив, что он смеется над ней. Отсмеявшись, принц заметил выражение лица незнакомки и поспешил исправиться.       — Я не над вами смеюсь, прекрасная незнакомка. Просто я слышу, как я похож на отца каждый раз, когда появляюсь рядом со служанками. Это они вам так меня описали, не правда ли?       Не выдержав, Эйллиант рассмеялась, вспоминая вздохи Бретиль. Она кивала и смеялась, не в силах остановиться.       — Может, я наконец узнаю ваше имя? — Леголас, дождавшись тишины, задал интересующий его вопрос.       — Эйллиант, ваше высочество, — произнесла эллет, присев в реверансе.       — Позвольте узнать, Эйллиант, что привело вас во дворец? Вы не похожи на местных эльфиек.       — Не думаю, что моя история будет вам интересна, ваше высочество. — Эйллиант опустила голову, перебирая нити в корзине, а на самом деле пытаясь скрыть смущение. Она не знала, что рассказать принцу — ей было неприятно вспоминать о случившемся, да и рассказывать обо всем первому встречному не слишком хотелось. Но, с другой стороны, он все равно узнает и тогда будет еще хуже, ведь получится, что она намеренно обманула принца. В этом случае дружбы у них не выйдет, а Эйллиант уже прониклась симпатией к Леголасу. Таким образом, потратив несколько мгновений, Эйллиант решилась. Она вздохнула и, подобрав с пола шитье, неспешно пошла с Леголасом, рассказывая их с мамой непростую историю.

***

      Гулять по саду — вот одно из немногих развлечений, которые были подвластны королю и в которых его никто не беспокоил. Сегодня Трандуил впервые за несколько дней смог выбраться из дворца и с наслаждением шел по дорожкам, где-то присыпанным желтым речным песком, где-то выложенным камнем. Подготовка к ежегодному празднику в этом году была особенно суетливой. Камердинер докучал королю вопросами, ежечасно спрашивая, в каких тонах украсить залы, что лучше подать на стол и как много вина достать из погребов. Трандуил раздраженно вздохнул, отгоняя неприятные мысли. И Леголас почему-то задерживался. Как ни пытался король делать вид, что его это не волнует, но, оставаясь наедине с собой, он постоянно возвращался мыслями к сыну. Завернув за очередной поворот, король остановился, досадливо поджав губы. Впереди, под ветками вишни, Трандуил увидел эльфийку, а точнее, только ее спину и каскад иссиня-черных волос, блестящих на солнце.       «Наглость некоторых подданных не поддается описанию», — подумал Трандуил. Им было мало того, что он отдал им для прогулок большую часть сада, они осмеливались заходить и сюда! Заложив руки за спину, король медленно подошел к эльфийке.       Тиннель сидела на полюбившейся лавочке и покрывала искусным узором ярко-розовое платье. По ткани разлетались изящные серебряные бабочки, распускались цветы и переплетались травы. Сегодня она решила добавить жемчужинки на вышивку и теперь, склонившись над тканью, бережно пришивала их по одной.       Пришив очередную жемчужинку, она распрямила спину, прикрыв глаза и чувствуя, как приятная усталость наполняет каждую клеточку. Эйллиант, видно, она сегодня уже не дождется. Потянувшись и выгнув спину, Тиннель открыла глаза и подскочила, заметив тень позади себя. Резко повернувшись, она увидела короля, стоявшего за ее спиной. Тиннель присела в реверансе и, выдержав условленную паузу, присела на колени, собирая рассыпавшиеся жемчужины.       Надменный взгляд, которым король мерил Тиннель еще мгновение назад, сменился заинтересованным. Трандуил с трудом узнал в этой эллет жалкую эльфийку, появившуюся в его дворце месяц назад. Склонив голову, он несколько секунд молча наблюдал за ползающей у его ног эльфийкой, а затем, повинуясь внезапному порыву, опустился на колено рядом и принялся помогать ей.       — Ваше величество, простите, я не заметила вас! — Тиннель досадовала про себя о том, что за все эти дни так и не удосужилась узнать у Мельды, почему в той части сада, где она сидит, никогда никого нет, ведь на остальных дорожках регулярно сновали эльфы. Теперь она поняла, что, скорее всего, заняла одну из излюбленных лавочек короля.       — Не стоит оправдываться, эллет, — произнес Трандуил, выбирая из травы укатившуюся жемчужинку и кладя ее в корзинку. — Ты не знаешь наших порядков и не могла знать, что сюда никто, кроме меня, не ходит. — Трандуил и Тиннель одновременно потянулись к одной и той же жемчужине, и случайно его пальцы дотронулись до ее руки. Она содрогнулась и резко отдернула руку, поднимаясь.       — Простите, ваше величество. Мне, наверное, стоит уйти. — Она спешно начала складывать платье.       — Я не гоню тебя, эллет. Ты вольна остаться. — Трандуил слегка склонил голову, внимательно изучая фигуру Тиннель. — Через три дня у нас будет праздник Оргалад*. Я надеюсь, вы с дочерью почтите его своим присутствием.       Тиннель вскинула голову и встретилась глазами с Владыкой. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а затем она кивнула.       — Спасибо за приглашение, ваше величество. Мы обязательно будем. — Быстро присев, Тиннель поспешила скрыться. Ей хотелось как можно скорее сбежать от пристального взгляда короля.       Трандуил долго смотрел ей вслед, не обращая внимания на то, что эльфийка давно ушла. Что-то в ней его смущало, и сейчас он пытался разобраться — что же именно. То, что Тиннель была красива, не подвергалось сомнению. Но король видел так много прекрасных женщин, что на их красоту обращал внимание не больше, чем на красоту картины или драгоценностей. Нет, здесь было что-то другое. Взгляд. Да, Трандуил видел немало взглядов, в них было все: нежность и любовь, ужас и ненависть, страх и боль, страсть и огонь. Этот взгляд не выражал ничего. Сама пустота смотрела на него из глаз этой эллет. Король задумчиво крутанулся на носках и медленно пошел дальше, больше не обращая внимания на окружающий его сад.