Научи меня жить

                    Тиннель спешила в свою комнату, желая поскорее укрыться ото всех. Приглашение короля застало врасплох, но если бы она могла, отказалась бы. Находиться в толпе среди множества незнакомых эльфов было слишком страшно. Но перечить Владыке она не смела — Тиннель слишком много лет провела рядом с Владычицей Галадриэль, чтобы научиться различать интонацию повелительницы — когда это была просьба, а когда приказ, поданный в мягкой форме. Сегодня Трандуил приказал, а значит, она не могла ослушаться. Добравшись до своей комнаты, Тиннель забежала внутрь и поспешно закрыла дверь. Почему-то именно здесь она чувствовала себя в наибольшей безопасности.       Вспоминая свой разговор с Владыкой, Тиннель не могла не отметить его оценивающий взгляд. И то, что он коснулся ее руки. Да, скорее всего, это было случайно, но эллет не смогла побороть отвращение от ощущения чужого прикосновения. Хотя объятья Мельды и дочки она с удовольствием принимала, но легкое, почти невесомое касание Трандуила заставило ее снова сжаться. Это было странное ощущение, давно забытое — так могут дотрагиваться только эльфы. Как касался ее Бериар.       «Любимый. Прости, что за всем, что произошло, я совсем тебя забыла! Прости, что больше не могу называть себя твоей женой и с гордостью поднимать голову». Тиннель замотала головой, не позволяя отчаянью вновь охватить себя.       Дверь отворилась, пропуская Эйллиант. Та, светясь от счастья, подбежала к маме, спешно ее поцеловала и села рядом.       — Мамочка! Я сегодня познакомилась с принцем Леголасом!       Тиннель посмотрела на раскрасневшуюся дочь и с удовольствием отметила, как горят у нее глаза.       — Он понравился тебе? — Эйллиант уткнулась маме в колени, смущенно пряча лицо. — Как это случилось? — Как и любая другая мать на ее месте, Тиннель хотела узнать все и сразу.       — Очень! — Эйллиант подняла на маму сияющие глаза. — Мы столкнулись в коридоре, он помог мне подняться. Это так смешно получилось! — Эйллиант рассказала маме об их случайной встрече.       — Тогда, я думаю, ты будешь рада узнать, что через три дня мы идем на праздник. Это личное приглашение короля. — Тиннель отвернулась, делая вид, что разглаживает невидимые складки на платье.       — Мы идем на праздник?! — Эйллиант взвизгнула и принялась прыгать по комнате. — Значит, нас пригласили к королю?! А я-то думала, что мы будем праздновать со слугами. Подожди-подожди, мама, ты что-то не договариваешь. Тебе не нравится это приглашение? — Девушка присела рядом с мамой, обеспокоенно заглядывая ей в глаза.       — Не бери в голову, Эйллиант, — Тиннель постаралась непринужденно улыбнуться. — Я просто немного устала. Отдохну, и все снова будет в порядке.       Вечером эльфийка долго ворочалась в постели, не в силах уснуть. Мысли о предстоящем празднике заставляли сердце сжиматься от ужаса. Промучившись до утра, она забылась беспокойным сном.       День Оргалад был одним из самых любимых у лесных эльфов. Хотя все праздники были в чести у лесного народа, славившегося своей тягой к веселью. Трандуил всегда тщательно подходил к этому дню — первому празднику в новом году, празднику новых деревьев, зарождения жизни. Сегодня Владыка с раздражением отвергал третий костюм, предлагаемый его камердинером. Каждый раз ему казалось, что чего-то не хватает. Вдруг его взгляд упал на бледно-голубой камзол, вышитый серебряными звездами. К нему прилагалась синяя, цвета августовского неба, мантия. Не задумываясь над тем, чем может быть вызван столь странный выбор для весеннего праздника, Трандуил указал на этот камзол. Камердинер протянул мифриловую корону, украшенную изумрудами. Король задумчиво посмотрел на нее и отдал короткое распоряжение. Через мгновение камердинер исчез за дверью.       Тиннель стояла перед зеркалом и с удовольствием смотрела на себя — во-первых, любые упоминания о постыдном плене сошли с лица и тела, и теперь она могла спокойно выйти из комнаты. Во-вторых, светло-зеленое платье удивительно ладно сидело, облегая и подчеркивая достоинства фигуры. В комнату влетела Эйллиант, звеня жемчугом на ярко-розовом платье. Оно прекрасно сочеталось с ее темными волосами и карими глазами, а жемчужинки кивали в такт ее движениям. Следом за Эйллиант зашла Мельда, неся в руках непонятный сверток.       — Мы, конечно, не такие рукодельницы, как ты, — видно было, что Мельда не любитель говорить речи. — В общем…       — Мама, это тебе! — заключила Эйллиант, вырывая сверток из рук Мельды и кладя перед Тиннель. — Разворачивай.       Тиннель осторожно потянула на себя веревку, освобождая из холщовой ткани платье цвета весенних сумерек, расшитое серебряными цветами под подолу, рукавам и лифу. Внезапно ее охватил восторг, словно она шла на свой первый праздник! Она приложила платье к себе, улыбаясь и глядя на дочку и подругу.       — Оно прекрасно, спасибо вам! — Тиннель позволила освободить себя от простого платья и надеть невесомый наряд. Мельда и Эйллиант облегченно переглянулись. Хоть Тиннель и не говорила, но обе эльфийки прекрасно понимали ее нежелание идти на праздник. Им хотелось как-то отвлечь Тиннель от тяжелых мыслей, заставить забыть о плохом хотя бы на время. Поэтому, вручая свой подарок, они с замиранием сердца ждали реакции на него.       Мельда расчесала ее волосы, убрав по паре прядей с висков назад. Глубоко вздохнув, попеременно хихикая и обсуждая окружающих, эльфийки пошли на праздник. Чем ближе был зал, тем тревожней становилось Тиннель. Вокруг были эльфы, много эльфов. Мужчины, женщины — они все смотрели на нее, казалось, что все они ее осуждали. Она словно кожей чувствовала их ненависть, их злость, жалость. Куда бы ни посмотрела — всюду виделись направленные на нее взгляды. Тиннель шла сквозь толпу, чувствуя, что задыхается. Воздух с трудом выходил из легких, Тиннель хотела закашляться. Она остановилась, сгибаясь и медленно и глубоко дыша. Ей нужно было вернуться в комнату. Просто вернуться в комнату и никого не видеть.       — Все будет хорошо. Дыши, — голос Мельды проник в паникующее сознание. Тиннель распрямилась, расправив плечи, и с благодарностью сжала руку подруги. Спустя секунду они продолжили свой путь через толпу. Праздник был в самом разгаре, Эйллиант с радостью приняла приглашение принца потанцевать, а затем пройтись. Тиннель не видела препятствий к их общению. Сама она лениво перебегала взглядом от одной фигуры к другой, мыслями уносясь в такие же праздники в Лориэне. Тогда она радовалась каждой весне, и рядом неизменно был любимый. Дочка делала свои первые шаги в обществе, учась танцевать и учтиво общаться. А они с Бериаром наблюдали за ней, снисходительно улыбаясь…       — Позвольте вас пригласить, уважаемая эллет. — Король, как всегда, возник из ниоткуда, и Тиннель едва подавила несвойственное ей раздражение. Как она могла в третий раз пропустить появление короля?! Сегодня он выглядел более величественным в голубом камзоле и серебряной короне, усыпанной темными самоцветами. Тиннель делала шаг за шагом, скользя в танце, и украдкой изучала короля. Он был неплохо сложен: чуть стройнее, чем Бериар, но и гораздо выше. Классические черты лица разбавлялись широкими бровями и постоянно трепещущими крыльями носа, придавая королю еще больше строгости. Грация, с которой он двигался, держа руки за спиной, удивляла, ведь, несмотря на окружающую толпу танцоров, Трандуил, не глядя, обходил их всех.       Его застывший взгляд равнодушно скользил по лицу Тиннель. От этого обжигающего холода ей стало не по себе. Чтобы отвлечься, эльфийка стала смотреть по сторонам, не забывая двигаться в такт звучавшей музыке. Задумавшись на мгновение, Тиннель вздрогнула, натолкнувшись на чьи-то горящие глаза. Взгляды всех присутствующих так или иначе останавливались на Тиннель, и ей снова стало казаться, что она задыхается. Словно она в дремучем лесу, окруженная дикими зверями. Они смотрят на нее из темноты, готовясь к прыжку, но отчего-то медля. Тиннель в панике перебегала глазами от одного эльфа к другому, пытаясь взять себя в руки и не сбежать, оставив короля одного посредине танца.       Их запястья соприкоснулись, на миг замерев, и эльфы совершили круг, глядя друг на друга. Едва посмотрев в глаза Владыке, Тиннель замерла, погружаясь в их хрустальную голубизну. Она зацепилась за его взгляд, как за якорь в бушующем море паники. Трандуил продолжал невозмутимо смотреть на эльфийку, на последнем па склонился в поклоне и легко отступил. Законы гостеприимства всегда тяжело давались своенравному королю, но он старался все же ими не пренебрегать. И на правах хозяина не мог не пригласить на танец свою невольную гостью. Хотя, признавался он себе, эльфийка его раздражала. Этот затравленный взгляд, как у зверька, попавшего в капкан, смущал. Встречая таких зверей в лесу, Владыка действовал всегда одинаково: если рану можно вылечить — он помогал животному, если же нет — облегчал его страдания. С какими бы ранами на душе ни жила эта эллет, у Трандуила не было ни малейшего желания ни лечить, ни добивать ее.       Тиннель шла сквозь толпу, пытаясь найти Мельду или Эйллиант. Но ее окружали лишь любезные, вежливые и абсолютно незнакомые эльфы. Отчаявшись найти подругу, эльфийка отошла к колонне в виде раскидистого дерева, наблюдая за блеском светлячков в фонариках, развешанных в густых каменных ветвях.       — Вы позволите угостить вас, эллет? — Тиннель перевела взгляд на подошедшего эльфа и попыталась улыбнуться. Незнакомец был высок и строен, серые глаза смотрели приветливо. В руках эльф держал два бокала с вином и один протягивал ей.       — Меня зовут Нельдир, позвольте узнать ваше имя? — Тиннель взяла предложенный бокал и назвала себя. Тревоги, вызванные вечером, постепенно отступали, и эльфийка с удовольствием позволила себя увлечь разговором. Спустя некоторое время она уже довольно-таки искренно улыбалась на некоторые шутки Нельдира и даже позволила принести еще вина. Праздник подходил к своей кульминации — музыка стала еще громче, а танцующих еще больше. Эльф вернулся быстро и протянул бокал. Одна из пар, не рассчитав с прыжком, врезалась в Нельдира, заставляя того наклониться к Тиннель. Эльфийка широко распахнутыми глазами смотрела на приближающееся лицо мужчины. Время словно на миг замерло, а затем помчалось с бешеной скоростью. Она резко оттолкнула обескураженного эльфа и в панике бросилась бежать из зала. Расталкивая всех подряд, не видя перед собой никого и ничего. Лица слились в одно пятно, а музыка превратилась в отвратительную какофонию. Тиннель промчалась мимо короля, бросившего на нее удивленный взгляд, и кинулась в коридор.       Она влетела в свою комнату, пытаясь отдышаться после поспешного бегства. «Я не могу! Не могу! Не могу!» — одна мысль билась в голове. Перед глазами снова вставали грязные волосатые руки, тянущиеся к ней. Тиннель села на кровать и обхватила голову руками. Она была прокаженной на этом празднике. Не могла нормально жить. Больше никогда не сможет просто улыбнуться незнакомцу или станцевать обычный танец. Стиснув зубы, Тиннель раскачивалась из стороны в сторону. Она не знала, что дальше делать…       — Ты в порядке? Я видела, как ты убежала. — Мельда тихо проскользнула в комнату, присаживаясь рядом с подругой. Тиннель подняла на нее измученные глаза.       — Я не могу так, Мельда. Внутри меня больше ничего нет. Ничего, кроме вечного страха и отвращения. Я ненавижу всех вокруг, я ненавижу себя. Мне не место среди эльфов. И в Валиноре мне едва ли кто-то сможет помочь. — Эльфийка опустила глаза, глядя на свои руки. — Кого я обманываю, Мельда? Мне надо было умереть там, в пещере. Лучше уж смерть, чем такая жизнь.       Мельда молча смотрела на Тиннель, чувствуя, как от жалости у нее сжимается сердце. Она не знала, что сказать, ведь банального «все будет хорошо» тут было не достаточно. Просто обняла Тиннель, устроив ее голову у себя на плече, и замерла.