Научи меня жить

                    Дни побежали быстрее, занятые бесконечной подготовкой к свадьбе, и эльфийкам иногда казалось, что непрерывный поток тканей, украшений и ниток никогда не закончится. Хотя Эйллиант иногда удавалось встречаться с Леголасом где-нибудь вне дворца. Они редко виделись — принц, обеспокоенный положением на границе, почти все время проводил в лесу. Время от времени влюбленные виделись за столом у Владыки — теперь их совместные ужины стали традицией. Иногда на них присутствовали придворные, но чаще всего, кроме короля и эльфиек, никого не было. Если Леголас не мог выкроить время и присоединиться к невесте, эти вечера проходили в напряженном молчании — Трандуил очень редко снисходил до разговоров, хотя всегда отвечал, если ему задавали вопросы. И если Эйллиант это мало беспокоило — она прекрасно справлялась с царившей в зале тишиной, погружаясь в мечты о будущем, — то для Тиннель эти вечера были каторгой. В звенящем молчании, прерываемом лишь звуками приборов, она чувствовала себя лишней. Эльфийка не могла понять, к чему вообще продолжать эту пытку, если Трандуил даже не пытался делать вид, что ему интересно. Но король неизменно приглашал их не только на ужины, но и на официальные приемы, связанные с приездом очередных послов, проведением новых переговоров, заключением оборонительных союзов.       Приближались холода. Осень незаметно вступила в свои права, окрасив лес в багряные цвета. Леголас несколько раз заезжал во дворец, но к невесте смог забежать лишь раз, да и то на полчаса. Вести становились все тревожнее, лес на границе с пустошью начал чернеть. Деревья невообразимым образом поражала странная болезнь, заставляя их причудливо искривляться. Покореженные листья скручивались и темнели, словно полчища гусениц нападали на них. Лес в этих местах переставал слушаться эльфов — находиться там становилось все опаснее. Орки пока не осмеливались подходить близко, но было ясно, что это лишь вопрос времени — когда темный народ станет пользоваться приграничными тропками, загнав эльфов вглубь леса.       — Боюсь, пришла пора закрывать границы, — обеспокоенно произнес Леголас в один из своих приездов. Как бы ни была ему дорога Эйллиант, но безопасность государства была превыше всего, поэтому первый визит он всегда наносил отцу. Сейчас Трандуил тревожно слушал сына, обдумывая, как лучше поступить. Закрыть границы означало, что он подписывается под своей слабостью, не может обеспечить безопасность народу, уступая часть леса непонятным захватчикам. Трандуил вздохнул, на миг прикрыв глаза.       — Ты действительно считаешь, что это необходимо? — Владыка поднял глаза на Леголаса.        — Да, я в этом уверен, — твердо произнес Леголас, понимая, что отец уже принял решение.       — Я должен сам в этом убедиться, — отрезал Трандуил, опираясь о каминную полку и глядя в огонь. — Если я решу, что другого выхода нет — мы закроем границы, зачаруем наши тропы, и ни один случайный путник не сможет проникнуть к нам без разрешения.       Трандуил слегка пошевелил пальцами, давая понять сыну, что он может идти. Леголас кивнул и вышел. Сейчас Владыка выглядел таким потерянным; как бы хотелось принцу быть в этот момент рядом с ним! Но зная, как сильно Трандуил не любит показывать свою слабость, принц послушно ушел. К тому же его сердце не меньше стремилось увидеть Эйллиант. Король зябко поежился, едва за сыном закрылась дверь. Холод после его рассказа прочно обосновался внутри, напоминая о других временах, о других воинах, о том, какую дорогую цену пришлось ему заплатить за свою гордыню. Тогда он решил, что справится сам, своими силами, не прибегая к магии. И это стоило ему нескольких сотен воинов. И любимой жены. Орки, схватившие ее, пытали так долго и ужасно, что когда ее измученная фэа покинула тело, она не смогла найти путь в Чертоги Мандоса, обреченная блуждать в Безвременье. Трандуил понял это тогда, когда нашел любимую и заглянул в ее пустые глаза. Они выражали безумный страх, в них не было облегчения, которое приходит к эльфам, покидающим свое тело. А еще король понял, что потерял ее навсегда. Больше им не встретиться и не увидеться — ни в этой жизни, ни в иной.       Этот кошмар до сих пор не покидал Владыку — он стремительно бежал по грубо обтесанному коридору, не обращая внимания на чад факелов, крики пленников за решетками по обе стороны от него. Дверь была открыта — словно в насмешку над пленниками, которые больше не могли выбраться. Молодой король переступил через тело орка, распростертое у порога, шагнув внутрь. И замер, не в силах ступить дальше. Она лежала там, спиной к нему. Темные, почти черные волосы разметались по плечам, скатавшись в грязные кровавые сосульки на кончиках. Трандуил вздрогнул, рухнув на колени перед своей королевой. Он осторожно дотронулся до ее плеча, не ощущая, как мука кривит его губы, а сухие всхлипы вырываются из горла. Пустой взгляд замер в одной точке. Она смотрела на мучителя. На того, кто последним дотронулся до нее. Некоторое время Трандуил молча сжимал в руках тело любимой, пытаясь одновременно дотронуться до каждого дюйма ее тела, не издавая ни звука. Но когда первый воин нашел своего короля, он увидел, как тот раскачивается, лелея тело жены и всхлипывая. Эти животные звуки отдавались жутким эхом в темнице, окружая Трандуила и его любимую своеобразным саваном. Воин молча закрыл дверь, вставая на караул — никому не следовало видеть своего Владыку в таком состоянии…       Трандуил тяжело вздохнул, отгоняя боль от потери глубоко назад, туда, где она жила все эти годы. Затем, подняв голову и распрямив плечи, позвал слугу и отдал распоряжения о подготовке к отъезду. Он редко покидал дворец, но когда это случалось, вышколенные слуги действовали быстро и четко. Спустя час отряд был готов отправляться — в воротах собрались всадники, ожидая лишь принца. Вскоре появился и он; под звуки рога отряд покинул дворец.       Листва успела окончательно пожелтеть и покинуть ветви деревьев, когда пришла весть, что король возвращается. Тиннель и Эйллиант облегченно вздохнули — тревога не покидала их все эти дни. Они пытались отвлечься от мрачных мыслей, но сам притихший дворец не способствовал этому. Словно с отъездом короля он впал в спячку. Слуги даже разговаривать пытались шепотом — все знали, зачем Владыка отправился объезжать границы, и безотчетный страх не отпускал ни на минуту. «А что, если у них не получится?» — такие мысли нет-нет да и посещали голову каждого жителя Эрин Гален, постепенно превращавшегося в Лихолесье…

***

      Бледное осеннее солнце отражалось в волосах прибывших, словно весь его яркий свет ушел зимовать в эти серебряные локоны. Эльфы радостно обступили всадников, приветствуя своих короля и принца. И пусть теперь никто из них не сможет покинуть границ леса без личного разрешения Трандуила — теперь они были под надежной защитой его магии. Вокруг может бушевать война за войной, руша государства и стирая с лица земли целые народы — лесные эльфы отныне не подвергнутся неожиданному нападению.       Первый совместный ужин после продолжительной разлуки проходил в обычном ключе — Леголас и Эйллиант не сводили друг с друга сияющих глаз. Трандуил, откинувшись в кресле, переводил насмешливый взгляд с влюбленных на Тиннель и обратно, наслаждаясь ее смущением. Эльфийка и вправду чувствовала себя лишней. Она старалась смотреть прямо перед собой, не поднимая глаз от тарелки. Ей никогда не стать своей в этой семье, с горечью думала она. Эти бесконечные встречи, наполненные молчанием, официальные приемы, на которых надо улыбаться и разговаривать с абсолютно незнакомыми эльфами, людьми, гномами…       Сославшись на головную боль, Тиннель с радостью покинула зал. Она направилась в библиотеку, ставшую верным другом одинокими ночами. Иногда, когда попадались знакомые книги, эльфийка словно возвращалась в прошлое, вспоминала, как вдвоем с Бериаром они могли часам обсуждать прочитанное, спорить о том, что имел в виду автор, и жарко мириться после этих шуточных ссор. Сегодня она предвкушала вечер с одной из таких книг, позволяя ностальгии ненадолго поселиться в сердце. Поравнявшись с дверью библиотеки, Тиннель заметила, что дверь напротив приоткрыта. Она ни разу не заглядывала туда, да и в библиотеку стала ходить сравнительно недавно. Оглянувшись, словно ее могут уличить в чем-то недостойном, эльфийка подошла к двери и заглянула внутрь. Взгляду открылась просторная зала, скупо освещенная редкими свечами. Их неверный свет тускло отражался на развешанном и расставленном оружии. В центре комнаты стояло королевское снаряжение, слабо светящееся в темноте. Все искусство древних мастеров сплеталось в нем, видавшем не одну войну, выдержавшем не один бой. Тиннель поняла, почему дверь была приоткрыта — один из стоявших тут доспехов был на короле в день отъезда, вероятно, слуги принесли его сюда после того, как начистили.       Повинуясь любопытству, Тиннель зашла внутрь, сделала несколько шагов и бережно дотронулась до кирасы. Странно, но металл показался теплым, даже нежным на ощупь. Тиннель улыбнулась этим странным мыслям и тихо пошла вдоль стеллажей, иногда останавливаясь у того или иного меча. Тут были и парадно украшенные клинки, и большие двуручные мечи, ростом почти с эльфийку. Были и маленькие кинжалы в богатых ножнах, и простые, ничем не примечательные, но оттого не менее опасные ножи. Тиннель осторожно сняла со стеллажа небольшой меч с потертой рукояткой и поднесла его к свету, восхищаясь мастерством кузнеца. По мечу скользили охранные руны, и даже ей, не имевшей дела с оружием, он казался идеальным.       — Вас вдруг пленило оружие, эллет? Вот уж никогда бы не подумал. — Король возник, как всегда, из ниоткуда, неслышно подходя к Тиннель. От неожиданности она вздрогнула и выронила клинок. Тот звякнул о мраморные плиты пола и долго дрожал в наступившей тишине. Трандуил подошел и не спеша наклонился, поднимая меч. — Не стоит так беспечно обходиться с оружием, эллет. — Он взмахнул клинком, словно стряхивая с него кровь, и осторожно поставил на место.       Король снова стоял слишком близко. Тиннель казалось, что она может услышать стук его сердца, если сможет расслышать из-за бешеного стука своего собственного. Она осторожно вздохнула, чувствуя, как легкие наполняет его неповторимый запах — леса после дождя, земли и растущей травы, распускающихся почек… Эльфийка подняла глаза, встречаясь взглядом с Трандуилом. В полумраке комнаты его глаза казались черными. Он молча смотрел на нее. В испуге она сделала шаг назад, упираясь спиной в колонну, и король слегка усмехнулся и тоже отступил. Ее страх забавлял, заставляя просыпаться охотничьи инстинкты. На мгновение Трандуилу стало интересно — что сделает этот маленький зверек, если загнать его в угол — станет огрызаться или сдастся на милость победителю? Он склонил голову, следя за эльфийкой, что тяжело дышала, обхватив ладонями колонну за спиной. Затем Трандуил вздохнул, прикрыв глаза, и отвернулся от Тиннель. Он подошел к столику, на котором стояло неизменное вино, и наполнил два бокала.       К тому времени эльфийка полностью пришла в себя и даже посмеивалась в глубине души над своим поведением. Наверное, она выглядела крайне смешно, шарахнувшись от короля, как от бешеного медведя.       — Так все же, что привело тебя сюда? — Трандуил протянул один из бокалов, отпивая немного из своего. Тиннель приняла бокал, а потом сделала несколько шагов по комнате, задумчиво пробегая взглядом по рядам с оружием.       — Вы правы, ваше величество, оружие меня не привлекает. Я никогда в жизни не использовала его, но мне случалось желать этого, — ее голос дрогнул, но Тиннель быстро взяла себя в руки. — И когда я думала об этом в своих мечтах, то убивала. Убивала жестоко и беспощадно, — Тиннель перешла на шепот, глядя в пламя камина. Перед глазами встало другое пламя, и уже не комната окружала ее, а стены пещеры с удушливым запахом. Ее лицо изменилось, принимая жесткое выражение. Огонь отражался в ставших непроницаемо-черными глазах, с ненавистью глядевших перед собой. Черты словно заострились, и Трандуил, внимательно следивший за ней, на миг узнал в стоявшей рядом эллет ту эльфийку, что несколько месяцев назад привезли его воины. — И теперь я не могу избавиться от чувства незащищенности. — Тиннель моргнула, прогоняя наваждение, и снова стала сама собой. — Простите, ваше величество. Я не должна была этого говорить. Мне лучше уйти. — Она присела в реверансе.       Трандуил не пытался ее остановить, раздумывая над тем, что услышал. С пугающей ясностью он теперь понял, что чувствовала его жена, оказавшись в плену. Бессилие и желание убивать — что может быть разрушительней для души эльфа? Он словно физически ощутил ее боль, ужас, отвращение. Он ни разу не задумывался об этом так глубоко, но теперь, разглядев в Тиннель эту ненависть, словно заново пережил все, что произошло несколько сотен лет назад. Чувство вины за случившееся с любимой накрыло с новой силой, заставляя зарычать от злости. Бокал полетел в камин, разбиваясь о мрамор. По белоснежному камню медленно стекали кровавые капли, капая на холодный пол. Трандуил закрыл лицо руками и мучительно застонал, опускаясь на колени, снова и снова переживая давний кошмар своего прошлого.       Тиннель задумчиво сидела в кресле, вспоминая недавнюю встречу с королем. За время, проведенное в оружейной, она сказала ему больше слов, чем за все месяцы во дворце вместе взятые. Ей было стыдно за свой порыв — не следовало так открываться, говорить о столь сокровенном. Но желание загладить неловкость от своего испуга пересилило. Воспоминание об этом вызвало еще больше смущения, заставляя залиться краской. Рядом с Трандуилом Тиннель чувствовала себя маленькой девочкой. А его глаза, такие глубокие, что в них действительно можно утонуть, как в омуте… Эльфийка усмехнулась — что-то ее потянуло на метафоры, это не к добру. Списав свои ощущения на плохое освещение в комнате, она приготовилась ложиться спать.       За окном бушевала буря, тугие струи дождя бились о стекло. Сквозь этот шум Тиннель не сразу разобрала легкий стук в дверь. Накинув халат, она пошла открывать. За дверью стоял слуга и протягивал сверток. Передав его, он поспешил скрыться в коридоре. Тиннель закрыла дверь и прошла к камину, удивленно осматривая непонятную посылку. Развернув ее, она обнаружила шкатулку, покрытую затейливой резьбой, изображающей листья и цветы. Пытаясь унять непонятно откуда взявшуюся дрожь, эльфийка непослушными пальцами открыла шкатулку. На бархатной подушечке лежал маленький кинжал. Скорее, даже ножик, который иногда носили с собой придворные дамы для разрезания конвертов. Она осторожно извлекла его и поднесла к огню. Кроме обычных украшений в виде небольшой россыпи изумрудов и резьбы по ножнам, он не был ничем примечателен. Тиннель бросила взгляд на шкатулку и увидела маленькую записку.       «Надеюсь, это поможет вам чувствовать себя в безопасности».