Научи меня жить

                    Вьюга за окном улеглась, оставив после себя высокие сугробы и перемёты. Во дворе слышался шорох перекидываемого снега — слуги расчищали дорожки в саду. Тиннель прислонилась пылающим лбом к ледяному стеклу, уставившись глазами в одну точку. Заснуть ночью так и не получилось — слишком многое надо было обдумать и принять.       «Предназначение» пугало, ложась тяжелым камнем на душе. Мысль о том, что ее влечение к королю — лишь древний инстинкт, предопределенный века назад, заставляла бессильно злиться. Хотя, и тут Тиннель не могла не согласиться с собой, — ее тянуло к королю не только физически. Она чувствовала потребность быть рядом, смотреть на него и слушать. Ей хотелось лучше узнать его, прежде чем…       На этом «прежде чем» мысли всегда обрывались. Тиннель не могла себе представить, как это произойдет? Ей надо будет прийти в покои короля и молча лечь в кровать? Или дать ему понять, что она согласна, и ждать у себя?       Тиннель поежилась, отрываясь от окна и подходя к камину. Тогда, после ужина, все произошло так естественно. Но ведь никто из них этого не планировал и не ожидал. Теперь все изменилось, и каждая встреча наедине будет давить своей неизбежностью. Тиннель не могла даже представить, как себя вести с Трандуилом. Хотя ее самолюбие согревала мысль о том, что королю, скорее всего, так же не по себе.       Приведя себя в порядок, она отправилась наверх и попросила Нельдира передать королю, что она пришла. Не прошло и трех секунд, как эльф вернулся, с поклоном пропуская ее в кабинет. Трандуил уже ждал, стоя к ней спиной и глядя в окно. Одетый в тот же халат, что и вчера, с небрежно перетянутыми лентой волосами — он явно тоже не ложился сегодня спать. Тиннель прошла по толстому ковру и замерла в поклоне в нескольких шагах от стола. Она услышала шорох одежды, когда король обернулся и приблизился к ней.       — Оставим эти формальности. Я позволяю тебе не соблюдать все тонкости этикета, когда мы наедине, — с этими словами он сделал жест рукой, позволяя ей подняться. Тиннель огляделась и отметила, что Нельдир остался за дверью. На мгновение она почувствовала, как ее захлестывает волна паники. Но, глубоко вздохнув, усмехнулась про себя: комнату заливал солнечный свет, камин весело трещал, а за дверью стоял секретарь. Не набросится же на нее сейчас король? Она позволила себе улыбнуться и кивком поблагодарить за оказанную честь.       — Я пришла обсудить с вами нашу… м-м-м… нашу ситуацию, — наконец сказала Тиннель, с негодованием отмечая, как заливается краской.       — Я тебя слушаю, — произнес король, устраиваясь поудобнее за столом и глядя на эльфийку. Она могла бы поклясться, что в глубине морозных глаз сверкнули веселые искорки. Словно его забавляло все происходящее. Она вздохнула и села напротив, начиная разделять веселье короля. И действительно — положение было более чем комичным — она пришла обсудить то, что и так неизбежно случится, но с таким видом, будто может что-то изменить. Подавив истеричный смешок, Тиннель сделала глоток из стакана с водой, стоявшего рядом. Игнорируя вопросительный взгляд короля, она упрямо смотрела в сторону, боясь растерять все мысли.       — Я думала сегодня всю ночь, ваше величество, — начала она, изучая гобелен за его спиной, — и прекрасно понимаю — нам не изменить предначертанного свыше. Признаюсь, меня пугает неизбежность того, что должно произойти, — она осмелилась бросить быстрый взгляд на Трандуила, который внимательно следил за ней, слегка подавшись вперед. — У меня будет к вам две просьбы.       — Я весь внимание, — сказал король, откидываясь на спинку кресла и сплетая перед собой пальцы. Тиннель невольно проследила за движениями его рук. Опомнившись, она подняла глаза на короля.       — Во-первых, я расскажу все дочери. Думаю, она поделится с Леголасом, но, мне кажется, было бы честнее, чтобы он услышал обо всем от вас.       Трандуил задумчиво кивнул, соглашаясь с этим доводом. Судя по всему, он тоже думал об этом. Эльф встал и подошел к окну, сцепив руки за спиной. Тиннель молчала, набираясь смелости, чтобы объявить вторую просьбу. Она понимала, что стоит ее озвучить, и назад дороги не будет.       — Ты говорила, что просьбы две? — бросил, не оборачиваясь, король. Он напряженно ждал ответа, пытаясь не показывать, как ему важно услышать вторую просьбу.       Тиннель тяжело вздохнула, смиряясь с неизбежным. Она встала и медленно подошла к Трандуилу, остановившись в шаге от него. Набрав в легкие побольше воздуха, как перед прыжком в глубокое озеро, она тихо сказала:       — Мне очень сложно на все это пойти, — эльфийка заметила, как дрогнули плечи короля. — Мне страшно. Я лишь хочу попросить вас дать мне время привыкнуть к вам.       Эльфийка робко положила руку ему на плечо, осмеливаясь сделать первый шаг навстречу. Она почувствовала, как Трандуил вздрогнул от этого внезапного прикосновения, медленно поворачиваясь и беря ее ладонь в свои. Тиннель смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как внезапно загустевшая кровь тяжело бьется внутри, с трудом разнося кислород по телу. Она тяжело вздохнула, ощущая ставший уже знакомым и почти родным запах.       — Я никогда не сделаю ничего без твоего согласия, — прошептал король, осторожно целуя кончики ее пальцев, — без твоей просьбы. — Продолжил он и отпустил ее руку, делая шаг назад.       Тиннель мгновенно стало неуютно, словно ее вырвали из теплого кокона и кинули на мороз. Она поежилась, умоляюще глядя на короля, но тот лишь покачал головой, заводя руки за спину. Сделав маленький шажок ему на встречу и, сгорая от стыда за то, что произносит, Тиннель прошептала:       — Поцелуйте меня, ваше величество.       Эльфийка подняла на Трандуила глаза, внезапно наполнившиеся слезами, чувствуя себя одинокой и униженной. Несколько томительных секунд показались вечностью, когда король шагнул к ней, кладя ладони на ее лицо. Стирая подушечками больших пальцев две одинокие слезинки, не удержавшиеся в глазах. Он медленно наклонился к ее губам, опаляя их своим дыханием, заставляя прикрыть глаза и потянуться вперед, навстречу. Их губы соприкоснулись, мягко и нежно. Тиннель успела подумать о том, что так король ее ни разу не целовал, прежде чем ее захлестнули эмоции. Она подалась вперед, кладя руки ему на грудь, позволяя жару от его рук разбежаться по спине. Она чувствовала, как под ее ладонями неистово бьется его сердце.       Им обоим не хватало воздуха, тяжелое дыхание слетало с губ, смешиваясь и снова сливаясь в одно. Трандуил углубил поцелуй, сплетая их языки. Его ладонь лихорадочно блуждала по ее спине, прожигая сквозь ткань. Тиннель слегка подалась вперед, выгнулась, откинула голову назад, подставляя шею под шквал торопливых поцелуев. Рука короля скользнула из плена смоляных волос и пробежалась по шее, останавливаясь на ключице. Тиннель тихо застонала, притягивая голову короля к себе…       И тут все закончилось. Она в удивлении распахнула глаза, понимая, что сидит на столе. Король стоял в нескольких шагах от нее, тяжело дыша и не сводя с нее полубезумный взгляд. Растрепавшиеся волосы, тяжелое дыхание, потемневшие от страсти глаза — Тиннель впитывала этот образ, внезапно осознав, что только она теперь будет свидетельницей такого состояния. Словно прочитав ее мысли, Трандуил отвернулся, приводя себя в порядок.       — Ты просила дать тебе время, — хрипло произнес он, расправляя складки халата. — Боюсь, что своими мольбами ты можешь его сильно сократить.       С этими словами он повернулся к эльфийке, вновь величественный и недоступный. Тиннель осторожно спустилась со стола, чувствуя, как горят щеки. Словно ее только что отчитали родители за мелкую провинность. Она вдруг отчетливо поняла, что не остановись король, она бы не противилась ему. Отдалась бы прямо здесь, на столе, невзирая на день и на то, что за дверью стоит секретарь.       — Я думаю, мне пора, — пробормотала Тиннель, опуская глаза.       — Я тебя не задерживаю, — сухо бросил король, подходя к столу и беря с него какой-то документ, досадливо отмечая, как мелко дрожит бумага в руках.       Вспыхнув, Тиннель развернулась и резко вышла из комнаты, пробежав мимо удивленного Нельдира. Она злилась на весь свет, чувствуя, что король был прав в своем недовольстве. Сегодня эльфийка впервые почувствовала ее в полной мере — эту тягу. Она впервые отдалась ей без остатка, не думая ни о чем, словно кроме них двоих не было больше никого и ничего. Тиннель понимала теперь, каких трудов стоило королю остановиться. А ведь он давно боролся с этими эмоциями. И если в первый раз она сама его отвергла, то теперь болезненное разочарование разливалось по телу, сматываясь в тугой клубок внизу живота. Тиннель вбежала в свою комнату и тяжело застонала, падая в первое попавшееся кресло. День только начинался, а она уже желала ночи, чтобы избавиться от необходимости кого-то видеть и с кем-то говорить.       Через некоторое время Тиннель отдышалась и пришла в себя, вернув способность мыслить здраво. Когда рядом не было Трандуила, ее вновь охватывало смущение от всего происходящего. То, что рядом с ним было естественно верным, становилось чуждым и страшным, стоило ей остаться наедине с собой. Даже уступив страсти, Тиннель не могла представить, что будет с ней дальше. Она задумчиво смотрела на стену, не замечая ничего вокруг. Тиннель так погрузилась в свои мысли, что не заметила Мельду, тихо проскользнувшую в комнату. Лишь когда она опустилась в кресло напротив, Тиннель вздрогнула, фокусируя взгляд на подруге. Та некоторое время пристально рассматривала эльфийку, затем тяжело вздохнула.       — Что с тобой происходит, Тиннель? — тихо спросила Мельда. — Ты сама не своя с тех пор, как вернулась из дворца принца.       — Я не замечала в себе особых перемен, — пожала плечами Тиннель, придавая лицу непроницаемое выражение.       — Я разговаривала с Эйллиант, она мне рассказала, как странно ты вела все это время, — с укором произнесла Мельда. — С тобой что-то происходит, но ты не хочешь ни с кем делиться. Но тебе ли не знать, что когда делишься, сразу становится легче.       С этими словами Мельда мягко дотронулась до ладони Тиннель, заглядывая ей в глаза. Тиннель некоторое время избегала ее взгляда, упрямо отворачиваясь. Но Мельда не сдавалась.       — Я помню, как ты появилась здесь. Усталая, измученная, почти сломленная. Но ты нашла в себе силы все рассказать. Так неужели то, что происходит сейчас, хуже, чем-то, что уже довелось тебе пережить? — с тревогой спросила Мельда.       Тиннель вздрогнула, наконец поднимая на подругу глаза, полные безнадежности и отчаяния. Она чувствовала, что больше не может нести все в себе, день за днем мучаясь и переживая.       — Я не знаю, что мне делать, — прошептала она, всхлипывая. — Я так больше не могу, я не смогу избегать его вечно.       С этими словами эльфийка спрятала лицо в ладонях, давая наконец волю долгожданным слезам. Мельда некоторое время озадаченно смотрела на подругу. Затем догадка озарила ее лицо.       — Ты ведь говоришь про короля, не так ли? — тихо спросила она. Затем эльфийка подскочила с кресла и принялась нарезать круги по комнате. — Да-да, точно, теперь все сходится. Ты уехала из дворца на следующий день после ужина, Эйллиант рассказывала, как ты переживала, а теперь ты вернулась и опять места себе не находишь. — Перечисляла Мельда, кивая сама себе в такт своим выводам и предположениям.       — Что там произошло? — она остановилась напротив Тиннель, присаживаясь перед ней на колени и осторожно отводя руки от заплаканного лица. — Между вами все-таки что-то случилось? — настойчиво повторила она.       Тиннель покачала головой, продолжая всхлипывать.       — Я не позволила ему это сделать, Мельда, — наконец прошептала она. Целительница потрясенно ахнула, прижимая руку ко рту.       — Нет-нет, он не пытался ничего сделать насильно, — поспешно проговорила Тиннель. — Это было… это было прекрасно… и страшно… и необычно…       Она замолчала, снова опуская голову в ладони и тихонько раскачиваясь.       — Ты любишь его? — тихо спросила Мельда, осторожно дотрагиваясь до ладони Тиннель.       — Нет, подруга, все гораздо хуже, — глухо произнесла Тиннель.       Прерывая речь вздохами и стыдливыми паузами, эльфийка рассказала Мельде обо всем, что узнала этой ночью. Осмелившись, наконец, поднять на подругу глаза, Тиннель прерывисто вздохнула, избавившись наконец от тяжкого груза. Мельда потрясенно смотрела на эльфийку, словно на диковинную бабочку, случайно залетевшую во дворец зимой.       — Каково это? — наконец спросила она. — Что ты чувствуешь? А король? Он чувствует то же самое? — вопросы как горох посыпались из Мельды.       — Это страшно, — задумчиво произнесла эльфийка, откидываясь в кресле. — Страшно понимать, что ты больше себе не принадлежишь. В прямом смысле этого слова. Я не могу полностью контролировать себя, мне все время кажется, что чего-то во мне не хватает. Лишь в присутствии короля я чувствую себя почти целой. — Тиннель слегка покраснела. — И, кажется, я понимаю, когда смогу наконец почувствовать себя единой.       Она закатила глаза и со стоном положила голову на спинку кресла:       — И это самое мучительное, — продолжила она, — я не могу думать об этом, но постоянно думаю. Даже сейчас я представляю его рядом…       — Стой-стой, — замахала руками Мельда, испуганно оглядываясь, словно Владыка и впрямь стоял здесь, за ее спиной. — Давай ты оставишь пока свои фантазии при себе.       Тиннель, глядя на нее, улыбнулась. Ей впервые за несколько месяцев стало легче.       — И что ты собираешься с этим делать? — перейдя на серьезный тон, спросила Мельда. — Ты станешь любовницей короля?       — Я не знаю, что нас ждет, — тяжело вздохнула Тиннель. — И эта неизвестность пугает не меньше королевской спальни. Для начала я расскажу обо всем Эйллиант. А потом… Пусть все идет своим чередом.       Этой ночью Тиннель впервые спала спокойно — сказывались тревоги и переживания предыдущих суток. Едва распрощавшись с Мельдой, эльфийка позвала к себе Эйллиант. Сначала дочь не могла поверить в происходящее. Кричала на маму, обвиняя ее в том, что она оскорбляет память отца, решив стать королевской фавориткой. Она хлопнула дверью и ушла, оставив Тиннель в слезах от несправедливых оскорблений. Но спустя пару часов Эйллиант вернулась, прося прощения. Леголас, с которым успел поговорить Владыка, в отличие от нее воспринял все спокойно. Он объяснил жене, что на самом деле происходит между их родителями.       Эйллиант долго плакала, лежа на коленях у Тиннель. Она всеми силами пыталась понять, как можно ощущать влечение безо всяких чувств, как можно страдать вдали друг от друга, не любя? Тиннель и сама этого не понимала, о чем честно призналась дочери. И вот теперь эльфийка наконец спала, умиротворенная и успокоившаяся.       Ранним утром она открыла глаза, чувствуя себя полностью отдохнувшей. Повернув голову к окну она улыбнулась — там тихо валил снег. Неизвестно почему, но сегодня все казалось особенным. Опустив взгляд на подушку рядом, эльфийка счастливо рассмеялась — на шелковом покрывале лежал букет кроваво-красных роз.