Научи меня жить

                    Темнота мягко обволакивала, уютно держа в своих невесомых объятиях. Здесь было так хорошо и правильно, что покидать гостеприимную тьму не хотелось. Тиннель казалось, что она парит, легкая, беззаботная. Хотелось смеяться, но здесь, во тьме, это казалось неуместным. Здесь не было никаких звуков, здесь не было ничего, и это было прекрасно. Иногда во тьму залетали обрывки чьих-то голосов, зовущих к себе. И тогда тьма оживала, маня за собой, заставляя не слушать. И Тиннель покорно позволяла увлечь себя дальше, глубже.       Голоса становились визгливыми и каркающими; свет, пытающийся пробиться к ней, резал глаза. Она отворачивалась, заставляя невесомое тело растворяться во тьме. Там, за кромкой света, ждало что-то неприятное. Что-то ужасное пряталось за спасительным покоем, что-то, к чему больше не хотелось возвращаться. Здесь все было иначе: никуда не надо спешить, ни о чем не надо думать, не о чем переживать. Да, если бы она могла, она бы смеялась, раскинув руки и паря во мраке, в самых темных глубинах своей души…       — Я испробовала все, что знала и могла, ваше величество, — Мельда подняла на короля заплаканные, полные отчаяния глаза. — Она не хочет возвращаться.       Целительница перевела взгляд на эльфийку, лежащую на кровати. Мерное дыхание, руки, сложенные на груди — казалось, что она просто крепко спит. Трандуил осторожно присел на край кровати, словно боясь потревожить сон, и коснулся ее руки. Она была ледяной, и лишь голубые нити вен медленно пульсировали под бледной кожей. Он прикрыл глаза, пытаясь услышать ее, но ничего не получалось. Словно кто-то накрыл Тиннель непроницаемым пологом, отгораживая от внешнего мира. Король прерывисто вздохнул, открывая глаза, и некоторое время молча смотрел перед собой, никого не видя и не слыша, словно собираясь с силами.       Снова беря руку эльфийки в свои горячие ладони, он, не оборачиваясь, бросил Мельде:       — Оставь нас.       Целительница быстро кивнула и поспешила скрыться за дверями. Она никогда не видела королевскую магию в действии, но перечить Владыке не могла. Зажмурившись и вознося молитву Валар, Мельда принялась ходить по гостиной, чутко прислушиваясь к любому звуку, который мог донестись из спальни.       Ей снова хотели помешать. Тиннель привычно откинулась в воздухе, позволяя тьме окутать ее и заглушить звуки извне. Слабый свет, пытавшийся пробиться к ней, вызывал раздражение и боль.       «Скоро все закончится и опять будет по-прежнему», — подумалось ей. Эльфийка терпеливо ждала, пока стихнет гул и уйдет свет, готовясь вновь погрузиться в блаженное безмолвие. Но в этот раз все было иначе. Свет не только не хотел уходить, напротив — он разгорался ярче, разгоняя тьму, разрывая ее на клочки. Тиннель хотелось зажмуриться и закричать. Это было неправильно, так не должно было быть! Ей нельзя возвращаться, она не хочет назад!       Властный голос ворвался в ее голову так же стремительно, как до этого свет разогнал тьму вокруг.       — Тиннель! — мягко, но твердо зазвучало у нее в голове.       Так знакомо, так обычно. Она робко протянула руку навстречу свету, чувствуя, как за спиной протестующе заворочались остатки поверженной тьмы.       — Тиннель! — снова прозвучало у неё голове. Свет заполнил все вокруг, становясь золотым и теплым. Она почувствовала жар, с удивлением глядя на свою руку. Улыбка несмело озарила лицо, и теперь это казалось единственно верным и правильным чувством — легкость и свет.       Тиннель вздохнула и открыла глаза, пытаясь понять, где она находится. Единственным источником света сейчас был камин, слабо тлевший в глубине комнаты. Тиннель пыталась обвести ее взглядом, но перед глазами словно висела плотная туманная дымка. Она подняла руку, пытаясь разогнать ее, и резко повернулась — рядом, крепко сжимая ее ладонь двумя руками, спал Трандуил. Глубокая морщинка пролегла меж его бровей, как напоминание о беспокойных днях и ночах. Тиннель улыбнулась, глядя на короля. Он лежал здесь, рядом с ней, поверх одеяла, одетый, даже не сняв сапоги. Эльфийка повернулась к нему, устраиваясь поудобнее напротив и прикрыла глаза, погружаясь в обыкновенный сон без сновидений.       Прохладный ветерок заставил зябко поежиться и натянуть одеяло до подбородка. Тиннель нехотя открыла глаза и отметила, что король уже ушел. Хотя, возможно, его вообще здесь не было? Множество вопросов теснилось в голове, надо было срочно найти того, кто ответит на них. Тиннель медленно поднялась с кровати, опуская ноги на ковер и думая над тем, стоит ли сразу позвать служанок. Мельда опередила ее на несколько секунд, приоткрывая дверь и расплываясь в улыбке, стоило ей заметить подругу.       — Ты проснулась, — только и смогла вымолвить она, проводя рукой по ее волосам.       — Сколько я спала? — спросила Тиннель, удивляясь своему хриплому голосу.       — Почти четыре дня, — ответила Мельда, присаживаясь рядом. — Мы уже не надеялись увидеть тебя живой. Ты не хотела просыпаться. Что произошло?       Тиннель опустила голову, разом вспоминая тело и свое платье, залитое кровью. Голосом, лишенным эмоций, она рассказала Мельде о случившемся в подземелье и подняла глаза на подругу, страшась увидеть в них осуждение.       — Ты все сделала правильно, — спокойно выдержав ее взгляд, произнесла Мельда. — Он это заслужил.       Тиннель сосредоточенно разглядывала свои руки, тихо покачивая головой.       — Почему тогда мне так плохо? — горько спросила она.       — Потому что ты не убийца, — просто ответила Мельда, беря ее руки в свои и заставляя посмотреть на себя. — Ты не убийца, — повторила она.       После разговора с подругой прошло меньше часа, но Тиннель все равно не могла сидеть в покоях. Тяжелое чувство не покидало ее, привычным камнем ложась на грудь. Она решила, что в саду станет легче, но погода будто в насмешку не спешила облегчить страдания. Сад замер в преддверии грозы. Тяжелые тучи медленно наползали на верхушки деревьев, накрыв уже половину неба. Тишина, царившая вокруг, нарушалась лишь шелестом гравия, когда Тиннель шла по дорожкам. Ни один листик не смел шелохнуться, птицы давно нашли себе убежище под кронами деревьев, и лишь ласточки с громким визгом носились над головой. Эта тишина, оттеняемая их криками, производила гнетущее впечатление на и без того опустошенную душу.       Тиннель прошла по знакомой ей дорожке к пруду, раскинувшемуся в центре сада. Могучие ивы спускали свои ветви к самой воде, роняя тонкие листики на безмолвную гладь. Солнце еще пыталось бороться с тучами — оттеняемое ими, оно разгорелось еще ярче, стремясь осветить все вокруг.       Эльфийка осторожно взяла в руку тонкие ветви, пропуская их сквозь пальцы. Тихий шорох гравия заставил ее прикрыть глаза. Не прерывая своего занятия, она произнесла:       — Вижу, мне от тебя не скрыться. — Пальцы продолжили задумчиво перебирать ветки.       — Никому не скрыться от меня в моем же дворце, — ответил Трандуил, приближаясь к Тиннель и кладя руки ей на плечи. — Тем более тебе.       Она медленно повернулась к королю, зачарованно глядя на волосы, вспыхивавшие в последних лучах солнца. Оно же словно только и ждало появления короля, чтобы показать себя во всей красе. Озарив его, солнце сдалось и позволило тучам скрыть его. Стало совсем тихо.       Тиннель ищущим взглядом смотрела на Трандуила, пытаясь найти в его лице ответы на мучавшие ее вопросы. Но по лицу короля невозможно было что-либо прочитать.       — Я убила человека, — не в силах более терпеть эту тишину произнесла она.       — Ты уничтожила насекомое, не более того, — твердо произнес Трандуил, не сводя с нее глаз.       — Не говори так, — прошептала Тиннель, опуская глаза. — Он был живым, он дышал, двигался, говорил, думал… А я хладнокровно зарезала его, хотя он не мог мне сопротивляться, я…       — Посмотри на меня, — требовательный голос заставил эльфийку вновь поднять глаза на Трандуила. — Ты убила тварь, существо, давно потерявшее разумный облик. Ты освободила его душу, дав ей возможность возродиться в более достойном теле.       — Ты говоришь правильные слова, почему я не могу в них поверить? — с мукой в голосе произнесла Тиннель.       — Потому что ты — не убийца, — твердо произнес Трандуил, мягко сжимая ее плечи.       — Мне страшно, — прошептала она, позволяя ему прижать к себе, прислонившись к атласной ткани камзола.       — Я знаю, — шепнул он в ответ, прижимаясь щекой к ее виску. Тяжелая капля сорвалась с неба, зовя за собой своих товарок.       — Я не знаю, как мне дальше жить. — Тиннель обняла Трандуила, пропуская руки под его мантию, цепляясь за спину. Теплые крупные капли быстро намочили волосы, спеша проникнуть под одежду.       — Я понимаю. — Трандуил сильнее обнял эльфийку, накрывая ее своей мантией, вдыхая запах ее волос вперемешку с насыщенным ароматом влажной земли.       — Не отпускай меня, — всхлипнула Тиннель, утыкаясь носом в его шею, чувствуя его тепло и такое долгожданное спокойствие, разливающееся по ее телу.       — Никогда, — чуть слышно выдохнул Трандуил, наклоняясь к Тиннель, чтобы поцеловать.       Грохот, расколовший небо, заставил эльфов удивленно оглянуться — они словно только что поняли, что вокруг вовсю бушует гроза. Трандуил со смехом схватил Тиннель за руку, увлекая за собой в гущу сада. Она с визгом побежала следом и вдруг резко остановилась, притягивая короля к себе. Ее руки скользнули вверх к шее, путаясь в мокрых волосах, наклоняя его к себе. Поймали его губы, мокрые от дождя, приникая к ним, прижимаясь всем телом. Так необходимо. Так правильно.       Гроза не спешила вступать в полную силу, не давая подуть порывистому ветру, в нетерпении ожидавшему ее приказов. Она словно любовалась парой, сплетающейся в объятиях под летним проливным дождем.