Научи меня жить

              Научи меня жить, по дыханью, по нотам, без суждений и боли, падений и взлетов. И в густой суете прошепчи мое имя, чтоб на сердце усталом расплавился иней… Научи меня жить, губ касаясь губами, чтобы стало прочней все, что есть между нами. Разжигая огонь, не бояться пожара — мы с тобою вдвоем, мы с тобою недаром… Научи меня жить, я тебе доверяю это сердце, а в нем — чем дышу, чем страдаю. Позови меня вдаль, где никто не услышит, там, где ветер седой вдохновением дышит… Научи меня жить, научи, ты же можешь, и я стану другим, сбросив старые кожи. Разобьются века о тяжелые своды, но мы будем вдвоем оживать год за годом… Научи меня жить, обними еще крепче — и забудется все, и дышать станет легче… Я не знаю, что там, за завесою буден, но я буду любить… как бы путь ни был труден. Р.Ангелис              2595 г. Т.Э.       — Я не понимаю, почему ты не хочешь ехать! — раздраженно воскликнул Трандуил, нервно меряя шагами балкон.       — Потому что не могу представить, в качестве кого я там появлюсь, — со вздохом проговорила Тиннель, наблюдая, как солнце медленно прячется за верхушками деревьев. Их спор продолжался не один день и каждый раз натыкался на упрямое «нет» эльфийки.       — Ты молчишь, — усмехнулась Тиннель, глядя на короля. Его губы, сжатые в тонкую линию, побелевшие от напряжения руки, сжимавшие перила — все буквально кричало о том, как он сейчас зол. Но Тиннель давно перестала бояться вспышек его гнева.       — Молчишь потому, что тебе нечего мне сказать, — продолжала она. — Если ты думаешь, что наши отношения все еще являются тайной для твоих подданных, то ты глубоко заблуждаешься.       — Вот именно, — вскинул голову Трандуил, поворачиваясь к Тиннель, — моих подданных! Подданных, которых не касается личная жизнь их короля! Или я плохо забочусь о королевстве? Или есть те, кто недоволен моим правлением? Почему я должен беспокоиться о пустых домыслах и слухах?       — Я устала тебе повторять, Трандуил! Пусть здесь говорят, что хотят, ты прав, но представь себе, что будут говорить в Эреборе?! Эльфийский король привез любовницу? Ты хоть на мгновение можешь себе представить, как они будут смотреть на меня?!       — Мысли гномов меня волнуют еще меньше, — высокомерно процедил король, вновь поворачиваясь к лесу. Солнце уже скрылось, уступая место первым звездам, бледно мерцающим на сером небосклоне.       Там, за кромкой лесного моря, блестела лента реки, разливавшаяся Долгим Озером. А еще дальше высилась гора.       Сотни лет пустовали ее недра, но потом птицы начали приносить вести о гномах, появившихся внезапно и застучавших молотками на ее уступах. Гномы давно не появлялись в этих местах, и поначалу Трандуил не обращал внимания на их соседство. В один из вечеров гонец прислал приглашение от первого Короля Под Горой. На несколько дней этот титул стал самой веселой шуткой во дворце. Трандуил отправил своих послов на встречу с Трайном Первым, полагая, что гномы не задержатся здесь надолго. Так, собственно говоря, и произошло. Гномы пошли дальше, к Синим Горам, оставив в Эреборе лишь небольшую горстку кузнецов, осевших с семьями в этих землях. С тех пор минуло почти шесть столетий, и вот гонец из Одинокой Горы вновь постучал в ворота эльфийского дворца, приглашая Владыку Лихолесья почтить своим визитом Короля Под Горой Трора. Поначалу Трандуил лишь усмехнулся наглости настырных гномов — ведь он ясно дал понять, что не желает с ними встречаться. Но затем, рассудив, что Трор может и не знать о том, какие дела вел его предок с Трандуилом, король задумался. О гномах давно шла молва как об искусных ювелирах, и Трандуил, как истинный ценитель всего прекрасного, с удовольствием пополнил бы свою сокровищницу новыми украшениями. По этой причине спустя полгода король ответил согласием на приглашение молодого Короля Под Горой.       Приказав готовиться к отъезду, король сказал об этом Тиннель и с удивлением натолкнулся на яростное сопротивление с ее стороны — она категорически отказалась его сопровождать. Третий день подряд он честно пытался понять причину ее отказа, приводя разумные, как ему казалось, доводы. Но Тиннель упрямо стояла на своем, доводя Трандуила до исступления.       Он раздраженно вздохнул, поворачиваясь к свету, лившемуся из покоев — Тиннель давно покинула балкон. Он нашел ее в спальне, уютно устроившуюся с книгой в кресле. Трандуил замер на пороге, невольно залюбовавшись. Мягкий свет свечей оттенял ее кожу, отражался в черных волосах, блестел в камнях, украшавших шею. Она сидела здесь, такая привычная, словно комната создавалась сразу с ней, будто она была здесь вечно.       — Я никогда не устану смотреть на тебя, — промолвил он, подходя к Тиннель и касаясь костяшками пальцев ее щеки.       Она подняла на короля взгляд, мягко улыбаясь в ответ. Отложив книгу, накрыла ладонью его руку, прижимаясь к ней щекой.       — Если ты сейчас позовешь служанок, они успеют собрать твои вещи к завтрашнему утру, — сказал Трандуил, обводя большим пальцем тонкую скулу.       Тиннель дернулась, отводя руку короля, и поднялась с кресла. Ее глаза потемнели, гневно сверкая.       — Я дала тебе свой ответ, и он не изменится! — отрезала она, беря книгу.       — Не думаю, что могу принять его, — сказал Трандуил, схватив Тиннель за локоть и разворачивая к себе. — Я не счел твои доводы разумными. Ты поедешь со мной, и больше мы не будем это обсуждать.       — Я не твоя собственность, — прошипела Тиннель, вырывая руку. От обиды слезы навернулись на ее глаза, и она зло стряхнула их рукой.       — Прости, — покаянно прошептал Трандуил, отступая на шаг.       Тинель развернулась, направляясь к выходу.       — Ты куда? — удивленно произнес король.       — Думаю, сегодня мне лучше остаться у себя, — сухо сказала Тиннель. — Я выйду завтра попрощаться.       И, гордо подняв голову, она прошла к двери, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Трандуил раздраженно вздохнул, закатывая глаза, и вернулся на балкон.

***

      Утро застало Тиннель с головной болью — она уснула несколько часов назад, всю ночь вспоминая их ссоры и задыхаясь от обиды. На улице было необычайно шумно для столь раннего часа, и эллет медленно поднялась и подошла к окну, пытаясь разгадать причину. Глаза стремительно наполнились слезами — внизу собралась свита короля, готовясь отправиться в Эребор. Она видела Нельдира, отдающего приказы слугам и следящего за погрузкой сундуков. Сердце эльфийки защемило, когда она заметила короля, стремительно пересекавшего двор. Он легко взлетел в седло, поднимая руку, и тронул коня, направляясь к воротам.       Тиннель прижала руку ко рту, сдерживая рвущиеся наружу рыдания — он специально уехал раньше, чтобы она не успела с ним попрощаться. Гордости в Трандуиле было не меньше, чем в ней. Она положила руку на холодное стекло, наблюдая, как вокруг ладони расползается ореол. Слезы щипали глаза, и рука безвольно соскользнула вниз, оставляя влажный след на окне.       — Кто же я для тебя, Трандуил? — горько прошептала Тиннель, провожая кавалькаду всадников взглядом.

***

      Дейл раскинулся перед эльфами во всем своем шумном многообразии. Всадники остановились перед воротами, с интересом разглядывая снующих туда-сюда людей, телеги, домашний скот. Тут и там бегали куры, уличные торговцы зазывали к своим лоткам, зажиточные лавочники стояли у дверей, важно поглядывая на окружающих. И все они усердно делают вид, что не обращают на эльфов никакого внимания.       Осторожно тронув лошадь, Трандуил поехал вперед, сквозь толпу, рассекая ее надвое, как величественный корабль. Нельдир не отставал от своего короля, держась немного позади.       — Надо чаще выбираться из дворца, Нельдир, — проговорил король, поворачивая голову, увенчанную короной. — Давно ли этот город был маленькой деревней с полусотней дворов?       — Вы правы, ваше величество, — склонил голову Нельдир, — город чрезвычайно быстро разросся. Я был тут пару сотен лет назад, тогда они только начали обзаводиться тавернами, а теперь, смотрите, даже ратушу построили.       Эльфы и впрямь приблизились к ратуше, останавливаясь на большой площади, посредине которой звонко пел фонтан. Властитель Дейла вышел встретить почетных гостей — ему уже успели доложить об эльфах, въехавших в город. Но он даже представить себе не мог, что сам король Лихолесья почтил его своим присутствием — Трандуил не счел нужным сообщать о своем приезде этому человеку.       — Приветствую вас, Владыка Лихолесья, в Дейле! — торжественно произнес Властитель, склоняясь в поклоне. Трандуил поморщился, услышав новое название его леса, но все же кивнул, приветствуя человека перед ним.       — Мы с огромным удовольствием примем у себя Трандуила, короля эльфов, — продолжил Властитель, предвкушая, как будет потом рассказывать внукам, что сидел за одним столом с Трандуилом. Но его надеждам не суждено было сбыться.       — Боюсь огорчить вас своими словами, — подбавив в голос ровно столько печали, сколько требовалось, ответил Трандуил, — но меня ждет Король Под Горой, и я надеюсь добраться до Эребора к вечеру.       Вздох разочарования пронесся по толпе, но Трандуил уже развернул коня, направляясь воротам, ведущим к Горе. Король не стал уточнять, что Трор ждет его уже несколько месяцев и вряд ли один или два дня что-то изменят. На подступах к Горе Трандуил приказал разбить лагерь и поставить его шатер — ночевать в одном дворце с гномами ему совсем не хотелось. Оставив слуг заботиться о его комфорте, король отправился во дворец. Телега, груженная сундуками с подарками, мерно покачивалась на мощеной дороге.       — Да, мастерства им не занимать, — молвил король, останавливаясь у моста и любуясь высеченными в скале статуями. Угловатые и объемные, они совсем не походили на изящные статуи эльфийских мастеров, но при этом выглядели внушительно и мощно.       Поравнявшись с воротами, эльфы замерли, ожидая встречающих гномов. Ворота распахнулись спустя несколько минут, хотя Трандуил был уверен, что делегация гномов толпилась там с раннего утра. Гномы в богато расшитых одеждах, с многочисленными золотыми цепями, покоящимися на груди, важно приветствовали короля, сетуя на то, что Трор не может выйти лично — разболелась старая травма. Трандуил учтиво выразил надежду на скорейшее выздоровление, ответив, что с радостью встретится с королем, когда недуг покинет его.       Возвращаясь назад, в лагерь, король улыбался. Нельдир недоуменно косился на него, не в силах понять причину этого веселья, но боясь спросить. Наконец он не выдержал:       — Ваше величество, что вас так развеселило?       — Старая травма короля, Нельдир, — ухмыльнулся Трандуил. Так как Нельдир продолжал недоуменно молчать, то король пояснил:       — Трор — молодой гном, а если я не забыл, гномов вообще болезни до двухсот лет не беспокоят. Хитрый упрямец решил подержать меня за воротами в отместку за то, что я так медлил с ответом.       С этими словами Трандуил тронул бока своего скакуна, заставляя его быстрее бежать. Нельдир покачал головой и устремился вслед за королем, оставляя позади сопровождающих воинов и телегу с подарками.       Вечер в горах был так не похож на тихие лесные сумерки, наполненные песней сверчков. Яркие звезды заполняли необъятный небосвод, а с горных вершин дул ледяной ветер. Король медленно шел по лагерю, вдыхая морозный воздух. До зимы было еще далеко, но здесь ее поступь ощущалась сильнее, чем дома — там листья еще не начали менять свой наряд. Трандуил остановился на границе света от костров и тьмы, окружающей палатки. Он тяжело вздохнул, пытаясь избавиться от гнетущего чувства, заполнявшего его изнутри. Его желание уехать пораньше, не попрощавшись, теперь уже не казалось таким верным.       Он чувствовал свою вину за слова, сказанные в гневе. А еще ощущал глухую тоску, никак не связанную с желанием. Трандуилу хотелось, чтобы Тиннель была здесь. Чтобы она стояла рядом и видела это небо, мигающие звезды и черные силуэты гор. Чтобы она дышала этим ледяным воздухом, кутаясь в плащ. А он обнимал ее, прижимая к себе.       Трандуил вновь вздохнул, качая головой — упрямая эльфийка предпочла сидеть в покоях, вместо того, чтобы совершить небольшое путешествие с ним. Глупая стыдливость перед гномами никак не могла уложиться у него в голове. Трандуил почувствовал, что начинает раздражаться, стоило ему вспомнить ее попытки оправдать свое нежелание ехать в Эребор. Король стремительным шагом пересек лагерь и скрылся в палатке, заставляя воинов недоуменно переглядываться.