Научи меня жить

                    Сотни свечей заливали огромный зал ярким светом, отражаясь на драгоценных камнях, создавая сияющий ореол вокруг гостей. Неумолкаеющий гул наполнял помещение — сотни эльфов говорили, смеялись, спорили. Король задерживался, создавая еще больше толков вокруг своего вчерашнего возвращения. Придворные хотели знать одно — действительно ли Тиннель следует считать официальной фавориткой, либо это было сиюминутное увлечение.       Громкий стук моментально привлек внимание сотен глаз, жадно направленных на распахнувшиеся двери. Владыка замер на проходе, обводя взглядом собравшихся. Голову его венчала изящная корона, украшенная резными багряными листьями и кроваво-красными ягодами. Пурпур парчи тяжелыми складками ложился на пол, растекаясь по мрамору плит. Легкая полуулыбка застыла на губах, а гордый взгляд ясно устремлялся вперед. Но не величественный вид Трандуила поверг в ступор всех собравшихся. По правую руку от короля замерла Тиннель, всеми силами старавшаяся не показать, как неуютно себя чувствует. Облаченная в атлас цвета спелого граната, с сияющим ожерельем на груди, Тиннель всеми фибрами ощущала самодовольство, которым буквально лучился Трандуил.       Когда днем ей принесли этот наряд с глубоким круглым вырезом, оставляющим открытыми плечи и выставляющим напоказ высокую грудь, Тиннель недоуменно нахмурилась. Она выбрала платье заранее, подбирая под него украшения и раздумывая, как заплести волосы. Но новый наряд перечеркнул все планы. Надев его, эльфийка распустила волосы, венчая голову легкой диадемой, зато ожерелье, подаренное королем накануне, смотрелось на ней как нельзя кстати.       Теперь же, глядя на эффект, произведенный их появлением, Тиннель вздернула подбородок и плавно вложила свою руку в подставленную королем. Склонив голову, она пошла вперед, не задерживая ни на ком взгляд и глядя прямо перед собой. Пара медленно шла по залу, рассекая толпу придворных на две равные части. Тиннель чувствовала их взгляды — любопытные, насмешливые, ненавидящие. Ей хотелось повести плечами и стряхнуть с себя это ощущение липкости, обволакивающее кожу. Долгожданный стол возник перед эльфийкой, с плохо скрываемым облегчением опустившейся на кресло подле короля. Не первый год сидела она за этим столом рядом с Трандуилом, но сегодня все было по-новому. Сотни пар глаз устремлялись на нее, изучая и обсуждая. Кто-то смотрел прямо и открыто, кто-то исподтишка бросал короткие взгляды, спешно отводя глаза. Едва заметный кивок головы Трандуила заставил замолчать собравшихся, направивших свои взгляды на короля.       — Приветствую вас на празднике, посвященном нашему возвращению из Эребора! — голос Владыки разнесся по залу. — Наша поездка прошла бы быстрее, если бы не одно «но», — иронично сказал король, — пришлось ждать, пока Король-Под-Горой решится нас пустить. Его смелости хватило всего на неделю, — Трандуил усмехнулся и замолчал, ожидая реакции подданных. Смех еще звенел в воздухе, когда король продолжил:       — Мы достигли определенных договоренностей с королем Трором, и они касаются каждого жителя Эрин Гален. — Владыка сделал паузу: — Отныне вам дозволены любые торговые отношения с гномами, если они не идут во вред государству.       Звон хрусталя и восторженные крики наполнили зал. Трандуил отсалютовал бокалом, с улыбкой слушая приветственные возгласы и здравницы от придворных. Тиннель с легкой полуулыбкой наблюдала за Трандуилом — почему раньше она не замечала, как падок Владыка на проявление всеобщего внимания?       Крики поутихли, праздник вернулся в привычное русло. Трандуил рассказывал подробности своей поездки собравшимся вокруг него эльфам. Тиннель стояла неподалеку, задумчиво водя указательным пальцем по кромке хрустального бокала. Новости о союзе с гномами быстро утихли, уступая место отношениям Тиннель и Владыки. До неё долетали обрывки разговоров, витавших в воздухе.       — И когда она только успела...       — Вкус Владыки как всегда безупречен...       — Не думаю, что это надолго...       — А я ее жалела...       — Да что там жалеть, сразу было понятно...       Тиннель вздрогнула, заставляя себя стоять на месте, когда больше всего на свете хотелось закрыть руками уши и бежать, бежать не разбирая дороги подальше из этого зала.       — Вы сегодня превосходны, изящная эллет, — пропел мелодичный голос рядом. Тиннель вздрогнула, отпрянув от эльфа, что стоял непозволительно близко за ее спиной. Серые глаза внимательно изучали Тиннель.       — Айлион, эллет, — представился он. — Мы с вами до сих пор не были знакомы.       Тиннель кивнула в ответ, сразу вспомнив высокого эльфа, являвшегося придворным менестрелем Трандуила. Стайки восторженных эльфиек вились вокруг певца, зачарованные его голосом. На Тиннель он не обращал ровным счетом никакого внимания, не удостаивая даже кивком головы. Теперь же Айлион всеми силами старался быть учтивым, улыбаясь и расточая комплименты медовым голосом.       — Я еще не успел сказать, как прекрасны вы сегодня, — мягко проговорил он.       — Разве вы обращали внимание на мой внешний вид до сегодняшнего вечера? — иронично вздернула бровь Тиннель.       — Вы несправедливы ко мне, эллет, — обиженно проговорил Айлион. — Я не переставал восхищаться вами. На расстоянии, разумеется.       — Что же придало вам смелости сегодня? — Тиннель начал забавлять их разговор. Захотелось сбить спесь с самоуверенного менестреля, поспешившего первым выказать почтение избраннице короля.       — Ваши глаза, эллет, — но видавшего виды придворного было не так-то просто выбить из колеи, — они засияли особым светом, когда я запел. — Горячее дыхание Айлиона обожгло обнаженную кожу Тиннель, заставляя сделать шаг назад.       — Они сияли так же ярко, как изумительные камни, что переливаются на вашей шее...       — Не думал, что драгоценности так интересуют тебя, — обманчиво-мягкий голос заставил менестреля смущенно опустить глаза.       — Ваше величество, — склонился он в поклоне, — я как раз говорил о том, что прекрасное ожерелье не в силах затмить красоту Тиннель.       — Твои речи всегда приятны для слуха, Айлион, — прохладно проговорил Трандуил. — Думаю, эллет еще не раз насладится ими, так же как и твоим пением.       С этими словами король повел Тиннель прочь, оставляя Айлиона перебирать в памяти разговор и пытаться понять, чем именно он вызвал недовольство короля. В том, что Владыка был недоволен, сомнений у менестреля не возникало — слишком долгое время он жил при дворце и успел изучить своего короля. Исполняя баллады на пышных пирах и печальные песни о любви на приватных обедах, Айлион пользовался неизменной благосклонностью Трандуила. Невинный разговор с Тиннель и реакция на него короля заставили крепко задуматься.       Едва ли сам Трандуил мог понять, чем вызвана буря, внезапно поднявшаяся внутри, стоило ему увидеть Тиннель мило улыбающуюся Айлиону. Злость застила глаза, и король с трудом сдержался, услышав речи, с которыми тот обращался к эльфийке. Умом понимая, что обычный придворный флирт не может привести ни к каким последствиям, тем более с королевской избранницей, Трандуил не мог заставить себя успокоиться. Ему нужно было знать, что она принадлежит только ему. Почувствовать это прямо сейчас, как бы странно это ни выглядело в глазах всего дворца. Медленно пересекая зал и улыбаясь придворным, король вел Тиннель к колоннам, скрывающим балкон. Ступив в его темную прохладу, он легко махнул рукой, не глядя в сторону придворных, поспешивших в духоту зала и бросавших недоуменные и заинтересованные взгляды на оставшуюся пару.       — Трандуил? — Тиннель посмотрела на короля, ожидая объяснения его поступку. В следующую секунду его губы накрыли ее, терзая настойчивым поцелуем. Рука легла на затылок, прижимая голову к себе, путаясь в волосах. Трандуил целовал Тиннель отчаянно и жадно, словно стремясь оставить печать на ее губах, печать своей принадлежности ему и только ему. Поначалу опешив от яростного напора, Тиннель отвечала на грубую ласку не менее страстно, кусая губы мужчины, прижимаясь к нему всем телом, лихорадочно блуждая по груди. Несколько долгих мгновений длился этот дикий поцелуй. С трудом прервав его, Трандуил отступил, держа ее голову в руках и поглаживая скулы большими пальцами. Дыхание рвано слетало с их губ, постепенно выравниваясь. Они молчали, глядя друг другу в глаза.       Припухшие губы, горящие взгляды — Тиннель фыркнула.       — Я представила, как мы сейчас выглядим, — в ответ на недоуменный взгляд сказала она. — Что о нас подумают?       — Тебя не должно это волновать, — хрипло прошептал Трандуил, прижимая ее к себе.       — Что мы здесь делаем? Ты объяснишь мне? — Тиннель обняла его, слушая неровный гулкий стук сердца.       — Нет, — прошептал Трандуил, невесомо целуя в макушку, — не сейчас.       Он и сам был бы рад разобраться в причинах, заставивших презреть все условности и самозабвенно целоваться практически на глазах у всего дворца.       «А когда?! — хотелось закричать Тиннель, — когда ты будешь открываться мне?»       С сожалением разомкнув объятия, она отошла к перилам, вглядываясь в ночной лес. Все еще цепляющиеся за ветки листья тихо шелестели, провожая друг друга в последний путь. Осенняя тоска отдалась в душе, вытесняя из головы мысли о необычном поведении короля и возвращая к невеселым думам о нынешнем положении.       — Сегодня я почувствовала себя очень одинокой, — чуть слышно проговорила она, чувствуя тепло, исходящее от ставшего позади Трандуила. — Полный зал гостей и ни одного дружелюбного взгляда.       — У власти есть один недостаток, — задумчиво проговорил Трандуил, становясь рядом и кладя ладонь на холодные перила, — ты всегда одинок. У тебя больше нет друзей, а те, кого ты считаешь таковыми, находятся рядом из личной выгоды. Есть верные и преданные, но и их назвать друзьями ты не можешь потому, что они боятся тебя, боятся говорить правду в глаза.       Он замолчал.       — Рядом с величием всегда идет отчаяние...       Тиннель завороженно слушала короля, боясь вздохнуть и нарушить этот хрупкий момент нежданной откровенности. Сейчас Трандуил казался таким одиноким и уязвимым. Она взяла его руку в свои, поднося к губам и покрывая легкими поцелуями.       — Ты больше не одинок, — задыхаясь от переполнявших чувств прошептала она. — Я всегда буду рядом с тобой.