Научи меня жить

                    Утро, холодное и морозное, проникло в палатку, пробираясь под одеяло и настойчиво поднимая Тиннель. Эльфийка нехотя открыла глаза, чувствуя, как болит каждая клеточка после вчерашнего дня непрерывного целительства. Короля рядом не было, зато давно стоял завтрак и свежая одежда лежала на кресле. Тиннель представила, как Нельдир ходит по комнате, расправляя складки на ее платье и расставляя еду и невольно улыбнулась.       Снаружи царила суета, свойственная любому походу: крики, бряцанье и звон оружия, ржание лошадей и десятки спешивших по своим делам воинов. Убедившись, что Трандуил уехал к воротам Эребора вести переговоры, Тиннель справедливо рассудила, что ей найдется работа рядом с Мельдой и поспешила назад, к целителям. Сегодня здесь было намного спокойнее, многие девушки и женщины заняли места эльфов, отправившихся спать. Мельда только появилась на пороге, вытирая руки о свежую ткань и встречая подругу.        — У людей только и разговоров, что о Королеве Лихолесья, — они пошли вдоль расставленных под открытым небом носилок, на которых лежали оставшиеся раненые.        — Боюсь это Бард, их предводитель, не так все понял, — Тиннель почувствовала, как загорелись уши и щеки. — Возможно, он не представляет, что в палатке короля может находится кто-либо другой…        — Брось говорить глупости, — отмахнулась Мельда, на ходу поправив сползающий край повязки у одного из лежащих с ожогами мужчин. — Уверена, будь на то желание Владыки, этот человек не только говорить, даже думать бы неправильно не смел.        — Я тоже об этом думала, Мельда, — Тиннель задумчиво прошла вперед, выходя за пределы импровизированного госпиталя. — Иногда мне начинает казаться, что я вынуждаю его делать то, что он не хочет. — Она обхватила себя руками, глядя на развалины Дейла, лежащие перед ними.        — Родная, я тебя очень люблю, ты знаешь, — русоволосая эльфийка подошла к эллет, сжимая ее ладони, - но, подумай сама, разве может что-нибудь или кто-нибудь, кто угодно, заставить Владыку делать то, что он не хочет?       Тиннель улыбнулась, признавая правоту подруги. Она снова отвела взгляд, но теперь он направился дальше, к Одинокой Горе, туда, где сейчас ее возлюбленный пытался договориться с одним упрямым гномом.       Уже к обеду Тиннель поняла, что ошибалась, полагая, будто сегодня будет меньше работы. Ожоги, заговоренные вчера наспех, требовали предельного внимания. Эльфы обходили раненых, продолжая залечивать те раны, в которых вчера просто останавливали кровь и облегчали боль. Тиннель вышла из-под навеса, принимая из рук девочки кувшин с родниковой водой, когда ее внимание привлекло оживление на дороге, ведущей из Дейла к лагерю эльфов. Она с тревогой смотрела на облако пыли, что поднимал скачущий к ним всадник. Холодея от неясного предчувствия, Тиннель подняла глаза на небо, глядя как с севера на гору идет огромная черная туча. Она росла и ширилась, постепенно закрывая собой небо, когда эльфийка с ужасом поняла, что это полчища летучих мышей. Всадник наконец достиг лагеря, на ходу доставая рог и трубя тревогу. Люди в панике бросали вещи, женщины хватали детей, сбиваясь в кучу на импровизированной площади.        - Все, кто способен держать оружие! Сбор здесь через двадцать минут! Женщины и дети останутся в лагере, целители тоже, — Тиннель наконец разглядела всадника, оказавшегося секретарем короля. Он встретился на миг с ней взглядом и повторил, — все целители остаются в лагере!       Спешившись, эльф поспешил к оставшимся в лагере воинам, по пути отвечая на вопросы, сыпавшиеся на него от испуганных людей. Спустя несколько минут ужасная новость передавалась из уст в уста: на гномов, эльфов и людей, что были перед горой, напали орки, шедшие из самой Мории. Сейчас объединенная армия сражалась с ними у стен Эребора.        — Мы должны быть готовы к подвозу раненых, — Мельда деловито сновала между впавшими в панику женщинами, отдавая им и эльфам приказы.        — Там сейчас погибают наши мужчины! — девушка, стоявшая рядом, смотрела на эльфийку глазами, полными слез. — Мы должны помочь им, а не отсиживаться здесь! — нестройный хор голосов поддержал ее.        — Мы поможем им здесь! — голос Тиннель перекрыл нараставший гул, заставляя стоящих рядом людей замолчать. — Мы поможем им здесь, — уже тише добавила она, — или вы хотите, чтобы ваш любимый истек кровью, пока вы будете пытаться убить тех, кто родился, чтобы убивать?! Чтобы его принесли сюда и оставили умирать, потому что некому будет просто принести воды и перевязать рану?! Мы сильны этим, а вовсе не умением держать меч и биться наравне с воинами!       Женщины одобрительно закричали и к ним присоединились эльфы-целители, засобиравшиеся было в бой. Воодушевленные, люди постепенно расходились, собираясь принести ткань на перевязки из уцелевших вещей, либо натаскать с озера воды, чтобы греть ее в паре оставшихся больших котлов. Тут и там до Тиннель доносились обрывки фраз: «королева дело говорит…», «сама с нами остается, пока король там воюет…», «хороша у эльфов королева…». Тиннель раздраженно вздохнула, качая головой и повернулась, встречаясь взглядом с Нельдиром.        — Я не имею к этим слухам ни малейшего отношения, — она вскинула руки, будто собиралась защищаться.        — И в мыслях не было говорить об этом, — улыбнулся Нельдир. — Я здесь по другому поводу. — Он осторожно взял ее под локоть, отводя в сторону, под уцелевшее дерево. — Я прошу Вас уехать. Сейчас же, немедленно уехать в Лихолесье.        — Это приказ? — Тиннель осторожно освободила руку, глядя в серьезные серые глаза.        — Это просьба, — Нельдир вздохнул, — настоятельная просьба Его Величества.        — Ты же знаешь, что я не уеду, — Тиннель посмотрела на гору, которую уже скрыло черное облако, не позволяя что-либо разглядеть под ним.        — Тогда обещайте хотя бы, что не покинете лагерь, — Нельдир слабо улыбнулся. — Вы нужны здесь. Здесь, не там.        — Я — не воин, — эльфийка покачала головой, — и не буду рисковать понапрасну. Передай пожалуйста эти слова Его Величеству вместе с моим благословением. — Тиннель осторожно прикоснулась губами ко лбу эльфа и слабо улыбнулась ему, глядя, как он взлетает на коня и скрывается во тьме, возглавляя собранную армию людей и эльфов.       Время в лагере застыло, напряжение сковало нервы. Тиннель в десятый раз проверяла бинты, Мельда пересчитывала кровоостанавливающие травы. Рядом молодая эльфийка повторяла обезболивающий напев, боясь, что собьется в нужный момент. Отдаленные звуки битвы, что были слышны лишь эльфам, резали по ушам, заставляя вздрагивать от излишне пронзительных криков. Если прислушаться, можно было различить в какофонии звуков голоса людей, кличи гномов и крики эльфов. Эллет напряженно переглядывались, не решаясь первыми заговорить о том, о чем думала каждая из них.        — Скоро наступит зима, — Айну, молодая эллет, что повторяла заклинание, задумчиво посмотрела в сторону леса. — Все укроет снегом, белым и пушистым…        — И мороз остановит все реки, — подхватила Мельда, —, а деревья заснут, готовясь к новому году…        — Белые снежинки полетят с небес, — проговорила Тиннель, —, а во дворце будут отмечать Гвайн Идринн. Белые полотнища ткани будут слетать с потолка, а в залах будет пахнуть хвоей…        — И Владыка в хрустальной короне откроет первый зимний бал, — мечтательно произнесла Айну и осеклась под внимательным взглядом Мельды.        — Конечно откроет, — твердо произнесла Тиннель, поднимаясь. — Разве кто-то из вас в это не верит?!       Крики, раздавшиеся снаружи избавили эльфиек от необходимости отвечать. Первая подвода с раненными показалась на дороге, принося с собой новости с поля битвы. Возница-эльф спрыгнул с козел и подошел к Тиннель, которая подзывала его.        — Эллет, — он склонился перед ней в полупоклоне.        — Что там происходит? — Тиннель не знала имени возницы и вопросительно посмотрела на него.        — Эктар, эллет, — эльф вздохнул, слегка поморщившись и Тиннель запоздало поняла, что тот ранен. Обхватив его, она медленно повела Эктара к ближайшей постели, сажая его туда. Отдышавшись, он продолжил, пока Тиннель осторожно освобождала его от доспехов. — На нас напали орки Мории и гоблины на варгах. Говорят, они тайком собирались в Гундабаде… — Эктар замолчал, стискивая зубы и с шумом втягивая сквозь них воздух. Тиннель сняла кирасу и теперь отрывала присохшую ткань от раны на животе. — На помощь Торину пришли гномы из Железных Холмов, сейчас они пришлись как нельзя кстати… — эллет уложила эльфа на простыню, окончательно освободив его от верхней одежды, занимаясь промыванием раны. Рядом стояла девочка, держа в руке котелок с едва дымящейся благоухающей травами водой. — Мы держимся, эллет, но когда я уезжал, новая армия орков спускалась с гор. Не знаю, на долго ли нас хватит? — Эктар откинул голову на подушку, прикрывая глаза и отдаваясь в умелые руки эльфийки. Тиннель сосредоточилась на лечении, стараясь не думать о том, кто сейчас сражается совсем рядом. Вокруг вовсю кипела работа, умело организованная и подготовленная: кто-то кипятил воду и готовил снадобья, кто-то зашивал раны и вправлял переломы, кто-то пел. В одном углу тихо плакали, признав родного, не доехавшего до лагеря живым.       Время давно не стояло на месте, мчась вперед бешеной рысью. Раненые прибывали без перерыва, изрезанные, со стрелами, торчащими из тел, с отрубленными конечностями, пробитыми головами. Между тем эльфийки понимали, что им привозят лишь тех, до кого смогли добраться, а значит там, на поле, лежат сотни друзей, родных и близких, умирая под ногами своих и врагов. Но мысли эти, едва добираясь до головы, яростно оттуда вытеснялись заботами о тех, кому посчастливилось добраться до целителей.       День близился к концу, когда Тиннель прислонилась к шесту, державшему навес над госпиталем и дрожащей рукой провела по лицу. Сил гнать от себя дурные предчувствия больше не было. Все раненые говорили о короле разное: одни видели его сражающимся во главе своего войска, другие — у самых ворот рядом с Торином. Но последние прибывшие сказали, что видели, как король с несколькими десяткам эльфов отступил к Вороньей Высоте. Она бывала там давно, когда Трайн показывал им свои владения и помнила, что собой представляло это место — узкая площадка, с трех сторон обрывающаяся вниз, а с четвертой ограниченная скалой. Внутри скалы пряталось большое помещение, но если эльфов загонят туда, назад им уже не выбраться… Тиннель подняла глаза в небо, надеясь таким образом остановить текущие из глаз слезы, когда увидела могучий силуэт высоко под облаками. Затем еще один, и еще…                     — Орлы! Это орлы! — ее крик подхватили другие голоса, с надеждой крича гордым птицам. Но прошло еще не меньше полутора часов, прежде чем от поля битвы прискакал всадник. Целый и невредимый всадник, несший вести от короля.        — Эллет, мне приказано забрать Вас, — Нельдир, а это был именно он, — подхватил руку, помогая Тиннель забраться позади его.        — Что случилось? Что там сейчас происходит? — десятки людей и эльфов столпились вокруг, поднимая на прибывшего глаза, полные надежды и отчаяния.        — Позже, все позже! — Нельдир направил коня сквозь толпу, — за мной едут еще воины, они все расскажут! Мы победили!       Под восторженный рев они покинули лагерь, сворачивая по дороге к Эребору. Первые следы беспощадной битвы стали встречаться им уже через пару миль и Тиннель вздрогнула, осознавая, как близко враг подобрался к их лагерю. Хотя почти у всех встреченных ими орков стрелы торчали из спин, эльфийка живо могла себе представить, что могло произойти, не подоспей лучники. Чем дальше они отъезжали, тем больше тел появлялось вокруг. Теперь среди них были варги, попадались и люди. Эльфы выехали из-за поворота, останавливаясь. Огромное поле между Дейлом и Одинокой Горой раскинулось перед ними. Заходящее солнце окрашивало гору в кроваво-красный цвет, ее склоны отливали бурым и Тиннель с ужасом поняла, что это кровь, стекавшая по камню. Горы тел укрывали землю, не оставляя даже шанса пройти, не наступив на павшего воина, или орка. Конь высоко поднимал копыта, перешагивая через поверженных. По полю бродили одинокие фигурки, выискивая раненых. Другие освобождали тела воинов, от тел орков и варгов, сваливая последних в кучи, которые в последствии предстоит сжечь. Вороны уже слетались на пир, прыгая по трупам и выклевывая глаза. Тиннель крепко вцепилась в Нельдира, пряча лицо у него на спине. Жуткий смрад стоял вокруг и было так дико видеть прекрасных эльфов в золотых доспехах, еще утром бегавших по лагерю, звонко смеявшихся, а теперь лежавших здесь, в лужах своей и чужой крови, с искаженными от боли или ненависти лицами. Тиннель знала многих из них и сейчас старалась не смотреть. Время скорби по павшим еще впереди…       Ближе к горе тел почти не осталось, видно было, что тут недавно расчистили площадку, но на камнях все еще стояли лужицы крови. Здесь они встретили остатки армии, немногих людей и гномов, а главное… Тиннель соскочила с лошади, поскользнувшись на влажных камнях, но удержалась и бросилась бежать вперед, к высокому светловолосому эльфу, что стоял сейчас к ней спиной. Будто почувствовав ее приближение, он повернулся, распахивая бледно-голубые глаза и шагнул навстречу, замирая. Тиннель смотрела на короля, пробегая глазами по лицу, родному и любимому, не в силах сдерживать рвущиеся наружу рыдания от облегчения, что встретила его здесь, живого и невредимого. Трандуил протянул руку, касаясь щеки и вдруг резко прижал эльфийку к себе, стискивая в объятиях. Она больно уперлась щекой в доспех, но не обращала на это внимания, всхлипывая в родных руках. Наконец Тиннель нашла в себе силы отстраниться, глядя на Трандуила безумными, сияющими глазами. Король отодвинул ее от себя, внимательно оглядывая.        — С тобой все в порядке? Ты не ранена? — беспокойство и нежность в его голосе заставили отвернуться тех, кто не сделал этого, когда появилась эльфийка.        — Нет-нет, — Тиннель смотрела на него, пытаясь разглядеть признаки ранений. — Как ты? Позволь, я осмотрю тебя?        — Позже, — Трандуил, казалось, вспомнил о тех, кто находился вокруг и слегка отстранился, крепко держа ее за руку. — Помощь сейчас нужна не мне. Хотя, тут она уже тоже не понадобится.       Тиннель подняла вопросительный взгляд на короля. Он вздохнул, поворачиваясь к единственной поставленной на поле палатке.        — Торин звал тебя, — глухо произнес Трандуил. — Он умирает.       В палатке царил полумрак, лишь несколько свечей в высоких канделябрах освещали ложе, на котором лежал гном. В углу, обхватив руками колени и горько рыдая, сидел маленький хоббит. Он поднял красные заплаканные глаза на вошедших эльфов и вышел, пошатываясь. Тиннель подошла к Торину, что едва дышал, прикрыв глаза. Она осторожно взяла его за руку, чувствуя, как жизнь стремительно покидает тело через многочисленные раны. Трандуил был прав, ее помощь здесь уже не нужна. Слишком поздно.        — Ты все-таки пришла, — прошептал Торин, открывая глаза. Тиннель вздрогнула от неожиданности, встречаясь с ясным взглядом. Трандуил тихо вышел, оставляя их наедине.        — Это так несправедливо, — горько прошептала Тиннель, опускаясь на колени перед ложем. — Ты стал бы прекрасным королем.        — Все так, как и должно было быть, — Торин с усилием приподнял руку, дотрагиваясь кончиками пальцев до лица эльфийки. — Ты плачешь? Из-за меня… — слабая улыбка озарила его лицо.       Тиннель обхватила его ладонь, сжимая ее сильнее, слезы непрерывным потоком струились по ее лицу. Невыносимо было смотреть на то, как полный сил король угасает на ее глазах.        — Ради этого стоило умереть, — Торин посмотрел в глаза Тиннель, — ради того, чтобы иметь возможность дотронуться до тебя вот так, не таясь… позволь мне… — голос гнома слабел, у него больше не осталось сил, чтобы говорить. Тиннель заглянула в его затухающие глаза и наклонилась, оставляя легкий поцелуй на губах. Счастье на миг осветило его лицо и тот же момент последний вздох слетел с губ, а неподвижный взгляд навеки замер на лице Тиннель.       Тиннель прикрыла глаза, тихо произнеся слова напутствия павшим воинам и осторожно закрыла глаза Торину, поднимаясь. Стерев слезы с лица, эльфийка вышла из палатки.        — Король умер! — произнесла она, отходя к Трандуилу.        — Да здравствует король! — стоявшие рядом гномы вскинули вверх оружие или кулаки.        — Да здравствует король!        — Да здравствует король! — разносилось со всех сторон, кричали сквозь слезы гномы, склоняли в печали головы эльфы.        — Теперь я могу заняться своим королем? — произнесла Тиннель, поднимая глаза на Трандуила. Он молча кивнул, ведя ее к краю поля, где уже ставили его шатер.