Глава 37. Хрупкое счастье
2 декабря 2015 г., 11:05
Мир, временный, но от этого не менее долгожданный, пришел в Лихолесье с весенним ветром. Скорбь понемногу отступала, уступая место светлой грусти по ушедшим. Все этой весной казалось наполненным особым смыслом. Тьма еще накрывала часть леса, держа его в своих липких объятиях; жуткие твари по-прежнему продолжали плодиться на его просторах, нанося лесу раны, от которых он не скоро оправится. Но цепкие ледяные пальцы страха отступили, позволяя наконец вздохнуть полной грудью. Будто огромный камень скатился с души у каждого жителя Лихолесья, словно спала серая пелена с глаз. И это касалось не только эльфов, но и птиц, звонче поющих свои песни, зверей, пробуждавшихся от спячки.
Да, королевство потеряло многих воинов и утрата их заставит не одну вдову покинуть родной лес в надежде на встречу за морем. Но были в деревнях и другие вести, радостные и долгожданные для многих семей, сотни лет ожидавших этих вестей… Эйллиант ждала маму в саду, нежно улыбаясь первым распустившимся сиреневым и белым крокусам, пробившимся сквозь рыхлый снег. Кутаясь в теплый плащ, она щурилась на весеннее солнце, готовая кричать всему миру о своем счастье. Тихие шаги за спиной заставили обернуться, бросая ее в объятия Тиннель.
— Ты уже обо всем знаешь? — Эйллиант крепко обняла маму, отстраняясь от нее и глядя в ее глаза.
— Разве можно скрыть от матери такую новость? — Тиннель взяла лицо дочери в ладони, нежно проводя по нему большими пальцами. — Какой срок?
— Почти два месяца, — Эйллиант прикрыла глаза, склонив голову, — Мельда уже подтвердила, сегодня за ужином мы скажем об этом Владыке.
Эльфийка отошла, раскидывая руки и легонько кружась по дорожке.
— Я верила! Я знала, что это случится! Эру, я так счастлива!
Тиннель улыбалась, глядя в сияющие глаза дочки, радуясь вместе с ней, ощущая ее надежды и мечты, что наконец готовились стать явью.
Этим вечером королевский ужин был наполнен улыбками и смехом. Даже слуги не скрывали своей радости за королевскую пару, благословляя их при встрече. За окнами давно царила глубокая ночь, когда ужин подошел к концу. Леголас обнимал Эйллиант за талию, осторожно касаясь ее, будто боясь поранить. Супруги поклонились королю и Тиннель, которые первыми покинули обеденную залу.
— Давно не испытывала такого ощущения покоя, — Тиннель расслабленно откинулась на подушку, лежавшую у бортика купели, погружаясь в теплую воду.
— Они заслужили свое счастье, — Трандуил присел на мраморную скамейку рядом, наблюдая за игрой света в бордовом бокале.
— Рождение ребенка стоит всех ужасов войны, что пришлось перенести твоему народу, — Тиннель приняла из рук короля бокал, пригубив вино.
— Нашему народу, — мягко поправил Трандуил, скидывая на пол халат и опускаясь в воду рядом с эльфийкой, — Ты все время забываешь об этом.
— Я помню, Трандуил, — Тиннель поставила бокал на малахитовый бортик, мягко улыбаясь, — я всегда помню о том, что для большинства твоих подданных я все же являюсь лишь очередной любовницей. Пусть и задержавшейся на непозволительно долгий срок.
— Мне все равно, что думают мои подданные, — пробормотал Трандуил, отставляя свой бокал и целуя эльфийку в плечо, откидывая ее волосы.
— И это я тоже помню… — выдохнула Тиннель, откидывая голову…
Луна серебрила воду в графине, отбрасывая свои бледные блики на открытую шкатулку, стоящую на столе. Вчера она не надела диадему, чувствуя, что Трандуилу это будет не приятно. Но и игнорировать подарок погибшего гномьего короля своенравная эльфийка не собиралась. Он до сих пор помнил его последние слова, что тот произнес перед смертью:
— Прощай, король эльфов, — Торин слабо улыбнулся, — храни свое сокровище, — и еле слышно добавил, — помни, что в мире немало драконов, способных его отобрать у тебя…
Трандуил небрежно взял двумя пальцами диадему, не в силах не отметить ее безупречную красоту. Она была достойна королевы и проклятый гном прекрасно понимал это, когда делал ее. Королева Лихолесья. Королева Эрин Гален… У его леса уже была одна королева, достойно несущая свое звание. Ее любили и почитали, а она взамен дарила свою благодать лесу и подданным. Сможет ли он заменить ее? Неужели Тиннель настолько плотно заняла его сердце, что он может хотя бы думать об этом?! Трандуил бросил взгляд на кровать, где в тени балдахина спала эльфийка.
Она незаметно вошла в его жизнь, становясь неотъемлемой ее частью. Он давно не представлял себя без нее, как не мыслил бы жизни без руки или ноги. Всегда рядом, всегда понимающая, тихая, незаметная, но ставшая такой привычной. Мог ли он существовать без нее? Вероятно. Ведь смог же, когда судьба отняла у него возлюбленную жену. Ее улыбка согревала сердце, а страсть заставляла быстрее бежать застывшую, казалось, навсегда кровь. Но он помнил, что любовь не такая. Сердце не заходилось в бешеном ритме при виде ее, скорее, он просто всегда знал, что она сейчас появится. Он чувствовал ее, знал, когда она зайдет или повернется. Она была его продолжением, его частью и чем больше король об этом думал, тем больше приходил к мысли, что часть эта все же неотъемлема от него самого.
Но все же это была не любовь. Трандуил видел, как на него смотрит Тиннель: восторженно, восхищенно, пытаясь взглядом впитать его целиком. Так смотрела на него жена, так он смотрел на нее. Иногда ему становилось безумно горько при мысли, что он никогда не сможет ответить ей, хоть и пытается вновь поймать эти чувства, заставить сердце биться быстрее. Она прекрасна, без сомнения. Мудрая, сильная, его Тиннель. Он привык думать о ней так, зная, что никакая сила не сможет заставить ее уйти. Чересчур сильна их связь, дарованная свыше самим Илуватаром. Осторожно положив диадему обратно в бархатное ложе, Трандуил прикрыл шкатулку и тихо прилег рядом с Тиннель, притягивая ее к себе. Она будет рядом всегда, что бы ни случилось, что бы ни произошло в мире…
***
— Эйллиант хочет вернуться в свой дворец, — Тиннель перебирала бинты, складывая их в корзины. — А я боюсь — не слишком ли опасно? — Если ты имеешь ввиду ее состояние, то не переживай, — Мельда перебирала оставшиеся после войны и зимы травы, записывая их названия на длинном пергаменте. Скрип пера время от времени раздавался в тихих покоях целителей, наполненных лишь шорохом трав и потрескиванием огня в камине. Эльфийки уже давно работали здесь и вот Тиннель наконец решила прервать хоть и не тяготившее их, но все же затянувшееся молчание. — Эйллиант отлично справляется, — продолжила Мельда, обмакнув перо в чернильницу, — и конная прогулка никак ей не повредит. — Хочется верить, — Тиннель вздохнула, сматывая очередную полоску ткани в клубок, — она рвется обратно во дворец. Говорит, что хочет родить там, где они с Леголасом провели столько счастливых минут… Я понимаю ее, но все же можно было и подождать родов. К тому времени ту часть леса окончательно очистят от черных тварей, из-за которых они покинули свой дом. — Ты думаешь, там еще остались пауки? — Мельда встревоженно посмотрела на подругу. — Уже несколько недель не приходило ни одного сообщения о раненных или убитых от их яда. — Не могу сказать точно, — Тиннель отложила ткань в сторону, разминая затекшие плечи. — Но на карте королевства еще остались черные пятна. Их меньше, гораздо меньше, чем было год назад, но до конца они пока не исчезли… Когда это все наконец закончится! Он так устал… — Владыка лично объезжает каждый освободившийся участок леса? — Мельда тоже отложила перо, с интересом глядя на Тиннель. - Да, он накладывает охранные чары заново, чтобы зло не смогло вернуться сюда, — Тиннель покачала головой, — ты же знаешь, сейчас он опять уехал туда… — А Нельдир поехал с ним? — полюбопытствовала Мельда, опуская голову и делая вид, что поглощена записями. - Да, конечно, — рассеянно ответила Тиннель. — Подожди, а почему это вдруг тебя взволновало? Секретарь Его Величества смог затронуть давно заснувшие струны в твоей душе? — Я не знаю, — Мельда ответила так тихо, что даже Тиннель, сидящая совсем близко, едва расслышала ее. — Но тогда, в лагере, когда шел бой, я боялась, что больше никогда не увижу его. Не могу понять, почему именно тогда пришли ко мне эти чувства. Но когда он прискакал с вестью о победе и забрал тебя, я вдруг почувствовала такое облегчение от того, что он жив, что чуть не упала без сознания. А теперь стоит мне его увидеть, как те чувства возвращаются и я не могу произнести рядом с ним и двух фраз. — А что же он? — Тиннель дотронулась до ладони целительницы, чуть сжав ее пальцы. — Мне кажется, что он ведет себя как прежде, — горько прошептала Мельда. — Да мы и не видимся вовсе. У него нет ни времени, ни причин посещать палаты целителей. А меня в королевские покои не зовут. — Я постараюсь у него что-нибудь разузнать, — Тиннель заговорщески подмигнула. — Не стоит, ты что! — испуганно вскинула голову Мельда, — что он обо мне подумает?! — Ну я не собираюсь спрашивать напрямую, — успокоила ее Тиннель. — Не переживай, я найду способ узнать о тебе, не упоминая твоего имени. — Я теперь как будто жить заново начала, — целительница улыбнулась, распрямляя плечи. — Я теперь так тебя понимаю! А раньше и представить не могла, что смогу снова полюбить. — Эру милостив, — глубоко вздохнула Тиннель, — он даст тебе второй шанс быть счастливой. Как дал его мне… — Он так и не сказал тебе о своих чувствах? — Мельда сочувствующе смотрела на эльфийку. — Он знает, что я всегда буду рядом, думаю, ему большего не надо. — Но все же я думаю, что он давно мог уже жениться на тебе! — воскликнула Мельда и тут же испуганно оглянулась: не слышит ли кто? — Все-таки вы вместе не одну сотню лет, — уже тише добавила она. — Давай пока не будем об этом, — Тиннель слабо улыбнулась, — я рада тому, что есть. Разве могла я вообще подумать, когда прибыла сюда, что буду жить вместе с ним, иметь возможность постоянно видеть его, чувствовать, любить… — И быть вечной любовницей, — проворчала Мельда. — Молчу-молчу, — в ответ на укоризненный взгляд подруги ответила эльфийка, погружаясь в пучки трав. Тиннель же погрузилась в свои мысли. Так ли уж необходимо было ей слышать заветные три слова из уст короля? Он был нежен с ней, она чувствовала его привязанность, его страсть. Он беспокоился о ней, только она могла видеть его уставшим, раздраженным, обеспокоенным. При ней он был настоящим, разве можно желать большего? Большей степени доверия, чем была меж ними? Единственная мысль, ее единственный кошмар омрачал иногда ее счастье — о том, что случится с ней, если она все же ему надоест. И может ли такое вообще произойти?
