Падение

Страхи. Моделирование. Тайны. С каждым днем тренировок я становилась ещё более нервной. До обеда у меня тряслись руки от кошмаров, в которые меня вбрасывала сыворотка. После пробуждения первым я видела мрачное, даже серое, непроницаемое лицо Эрика, которое убивало остатки положительных эмоций, а после обеда голова была занята мыслями о дивергентах и Астрид. Я все меньше времени проводила с ребятами, погруженная в свои переживания. Я не рассказывала всю историю даже девочкам, так что многое приходилось держать в голове. Эти мысли добивали меня; я ходила мрачнее тучи, сжираемая изнутри переживаниями. Ребята вечерами отправились на вечеринки, куда постоянно звали и меня, но я отказывалась. После последней попойки, где я полезла к Эрику, я не гуляла после отбоя. Бродя по фракции, я рассуждала о странных и сомнительных идеалах и ценностях Бесстрашия. Мы верим, что правосудие важнее мира. Манифест фракции ратовал за правосудие, но что было справедливого в убийстве дивергентов? Я пинала мелкие камешки под носками кроссовок. Бесстрашие менялось: об этом говорили многие. Мы верим, что в подвигах и храбрости важно, чтобы один человек поддерживал другого. Разве могла идти речь о поддержке, когда верхи Бесстрашия хранили страшные тайны, когда было страшно ходить по коридорам одной, когда было опасно доверять секреты друзьям, чтобы не подставлять ни их, ни себя. Хотя мне не казалось, что Бесстрашие прогнивало. Оно менялось. И меняло людей, живущих здесь. Меняло меня.

***

Я привычно уселась в кресло. Эрик уже чувствовал себя хорошо и сегодня снова вел моделирование. — Надеюсь, сегодня я там себя не увижу, — он усмехнулся, тряся передо мной шприцем. Я криво улыбнулась. — Я тоже. Он развернул мне голову и смахнул прядь распущенных волос, чтобы ввести иглу. Я очнулась, лежа в своём старом доме. Я поднялась с ковра в нашей гостиной в Искренности. Даже журналы на столике и фото на полках лежали так, как я помнила их в день церемонии выбора. Я подошла ближе и провела пальцем по мебели. — Мам! — позвала я, — папа! Никто не ответил. Я прошлась по первому этажу, недоумевая о том, что происходило. Вдруг я почуяла запах гари. Я рванула на кухню, чтобы проверить плиту, и к своему ужасу обнаружила огонь. Горели шторы. Огоньки пламени разгонялись, захватывая все большую площадь. Через пару мгновений вся ткань была охвачена ярким огнем. Я хотела было рвануть в гостиную за огнетушителем, но дверь оказалась закрыта. Вернее, её не было совсем. Проём, откуда я только что вбежала, отсутствовал. Я заколотила в сплошную стену. Огонь тем временем объял ковёр и часть мебели. Жгучие языки облизывали белый потолок, оставляя черные следы гари. Валил дым. Я вдруг заметила, как тяжело стало дышать. Я подскочила к раковине, чтобы пустить воды, но кран не работал. Я остервенело колотила по вентелям, но они лишь нагревались. Я попыталась успокоиться и сосредоточиться. Глаза начали слезиться от едкого дыма, я упала на пол. Я задрала край футболки и закрыла им лицо. Мне в голову пришла гениальная мысль: стянуть со стола скатерть. Я с силой дернула ткань. На меня посыпались ложки, салфетки и солонка. Пламя уже подобралось ко мне вплотную. Я чувствовала жар; с меня лился пот. Я начала бешено колотить скатертью по полу в надежде сбить объятый огнем пол, но это совсем не помогало. Я закричала от боли в руке: огонь лизнул правое плечо, оставляя жуткие ощущения. Я накинула скатерть на себя, поплотнее запахнув её на голове, и попыталась распрямиться. Последним выходом оставалось окно. Я проскочила через пылающую мебель, и добралась до заветного места. Я бешено начала колотить в стекло. Разбить его не получалось даже сильным ударом ноги. Треснул карниз. Он с громким шумом повалился вниз, огрев меня по спине. Я свалилась на пол, тут же объятая пламенем со всех сторон. Я не переставала орать, пока сбивала голыми руками с себя огонь. Боль была жуткая, мне было слишком жарко. Я видела, или же мне казалось, как плавилась кожа на руках. Стоял жуткий запах паленого мяса и волос. Я забилась на ковре, катаясь, как заведенная. Теперь сил хватало только чтобы скулить. Я перевернулась лицом вниз и закрыла глаза. Больше я не могла сопротивляться. Я очнулась в прохладном кабинете, сидя на кресле. Меня жутко передернуло. Я ощупала руки, боясь наткнуться на следы ожогов, но кожа была в порядке. Я провела ладонью по волосам — распущенные космы не убавились ни на миллиметр от огня. — Хорошо, — Эрик словно проглотил пилюлю добра. Последнее время он даже не орал ни на кого, а после каждой симуляции, когда я сидела бледная, едва пришедшая в себя на кресле, нахваливал. Скромная оценка ситуации от лидера давала мне необъяснимо большой повод для гордости. — Сколько сегодня? — Одиннадцать. — Сомнительный рекорд, — источая сарказм, я потерла коленки ладонями, — скоро будет не так больно и мерзко. Наверное, — я скривила лицо. — Зависит от твоей работы. Я встала с кресла. Уже на выходе я обернулась, рассчитывая увидеть Эрика, занятого подготовкой к новой симуляции, но он лишь смотрел мне в след, не спуская глаз. — Спасибо, — поблагодарила я прежде, чем хлопнуть дверью. Я развернулась, чтобы уйти, а краем глаза мне показалось, что он улыбнулся.

***

— Татуировки делать больно? Я сидела на своей кровати, перешнуровывая ботинки. Лиана валялась на кровати Кристиана, чудом занимая всю свободную поверхность, так что Торресу приходилось ютиться на маленьком клочке в ее ногах. В комнате сидела вся наша компания: Спенсер, недвусмысленно держа за руку Джейсона, Эндрю, копающийся в своих вещах, разлегшаяся на пустующей кровати Тайры Рэйвен и Рэй. — Колет немного, но это почти не чувствуется. — Как насчет набить что-нибудь новенькое? — Я бы не отказался от рукава. Или рисунка на икре, — Кристиан махом поднял ноги Лианы, заставив ту взвизгнуть, и уселся поудобнее, опуская ее конечности на колени. Он смачно шлепнул ее, вызвав какой-то недовольный писк. Наши образовавшиеся парочки меня умиляли, я была рада за ребят, но никаких особых чувств их действия у меня не вызывали. Я поймала себя на мысли, что мне тоже хотелось бы отношений, но с последними событиями было совсем не до этого. Тем более, что единственным человеком, о котором я думала, смотря на объятия или сцепленные руки, был Эрик. А это было противоестественно и даже смешно. — Я тоже хочу татуировку, — сказала я, — большую. — Тогда идем в салон! — Рэйвен тряхнула крашенной шевелюрой, — а то так вечер и пройдет в вашей душной каморке. Я салоне мы обнаружили работающую Вайпер. Она вывалила перед нами здоровенный альбом с эскизами, довольно оглядывая толпу клиентов. — Выбирайте отсюда или со стен. Можете нарисовать что-нибудь сами. Я обошла по периметру салона, натыкаясь на разные хитросплетенные узоры, фигуры и линии. Меня привлек замысловатый рисунок. Я подхватила его со стены и пошла к Вайпер. — Красивые цветы, — Спенсер указала на эскиз, где белые тонкие цветы свивались в плотный жгут. Выглядело специфично, но очень даже симпатично. — Это эдельвейсы, — я замерла, услышав название, — я уже била такие, как рукав. Они оплетают всю руку, — она провела наманикюренной пятерней по конечности для наглядности. — А кому ты их делала? Я бы хотела посмотреть, как выглядит на теле, — быстро сообразила я. Спенс заметила мой странный интерес и вопросительно вскинула бровь. — Вряд ли это возможно. Эдельвейсы достались Розите Таттл. Ее сейчас нет в городе. Ну так что, выбрали? Я протянула эскиз Вайпер. — Хочу большую, — заявила я. — Эта хорошо будет смотреться на спине. А эти завитки, — она указала на верхнюю часть рисунка, — уйдут на шею и ключицы. Я кивнула. Лежа спиной вверх под аппаратами Вайпер, я мысленно прикидывала причастность Розиты к убийству Астрид. Эдельвейсы — редкие цветы. Такое название люди использовали нечасто, а в совпадения, в которых где-то в верхушке Бесстрашия завелись несколько любителей этих растений, мне не верилось. Розите было сподручно убить Астрид. Она была лидерской дочкой, которую даже при худшем раскладе могли отмазать влиятельные родственники. Она с легкостью могла отключить камеры в Яме, которые, по словам Фора, не работали. Она даже могла заставить Эрика, который вытащил тело девушки из пропасти, никому ничего не рассказывать, надавив на него, если он случайно стал свидетелем убийства. После того, как Вайпер щедро замотала меня бинтом, сказав, что завтра необходимо прийти к ней и обработать рисунок, я выловила Лиану и затащила ее в укромный уголок в коридорах. Когда я пересказала Лиане свои подозрения о Розите, она округлила на меня свои щедро накрашенный глаза. — Я скорее поверю в то, что Астрид сама прыгнула в пропасть, а Эрик ночами носиться по фракции в балетной пачке, чем в то, что Розита Таттл убила человека по чьему-то прямому приказу. — Как часто ты упоминаешь слово эдельвейс? Подумай, девушка называется цветком, который набит на руке только у нее из целой фракции и по приказу своего отца-лидера убивает потенциально опасного дивергента. — Это вздор! — оборвала Лиана, — ты едва ли хоть что-то о ней знаешь. Без обид, Кэс. Розита явно к этому не причастна, как и ее отец. Это скорее человек, который может быть связан с Розитой, но точно не она или кто-то из команды ее отца. Они не одобряли политику Макса и Джанин, старались вести Бесстрашие старым курсом, но после его смерти все изменится. Я недовольно почесала повязку. — Нужно поискать такого человека. Во фракции, конечно, не одна тысяча людей, но и не каждый нам нужен. Это человек от семнадцати до...— Лиана принялась прикидывать, — пятидесяти. В условной теории, он должен быть сторонником Макса и быть хоть как-то связан с Розитой. Нет, это бред! Кэс, попробуй зайти с другой стороны. Поспрашивать у Ирвинга или у кого-то еще. — Фор...— прошептала я. Конечно! Это единственный человек, который мог бы мне помочь. Перспектива снова лезть к инструктору с расспросами и просьбами меня не радовала, но это был единственный выход. Я решила найти его завтра с утра, а сейчас отправиться спать.