Падение

Я соскочила ни свет ни заря, когда все еще мирно посапывали в своих кроватях. Я подхватила ботинки и, наспех натянув на топ майку и втиснув ноги в обтягивающие штанцы я посеменила к выходу. Кристиан спал одетый во вчерашнее в невероятной позе: едва свесив голову с края, широко раскинув руки и закинув ноги в ботинках на нижний борт кровати. Я обулась в коридоре и поплелась в Яму, борясь с сонной ломотой в теле. До нашего официального подъема, а точнее до вторжения Фора с железякой, оставалось минут сорок. Столовая уже работала, так что я поспешила на манящий запах. С раннего утра на раздаче разливали кофе, а от стендов с маффинами пахло шоколадом и свежей выпечкой. Я хотела было позариться на кружку ароматного кофе, но заспанная женщина на раздаче заявила, что неофитам его давать было не положено. Я, обиженно вздохнув, поплелась наливать себе кипятка для чая, как вдруг едва не смела с подноса порцию проходившего мимо бесстрашного. — Черт, извините. — Недоброе утро? — передо мной стоял Фор. В груди вдруг что-то ухнуло: мне словно давали подсказку к действию, подталкивая ко мне инструктора. — Мне совсем не спится последнее время, — я страдальчески покачала головой. Он тихонько усмехнулся, не сводя с меня подозревающего взгляда. Не найдя ничего, к чему можно было бы придраться, он, казалось, потерял ко мне интерес, но я не могла терять возможность помучить Фора расспросами, — хотела выпить кофе, хоть чуть-чуть взбодрилась бы. — Давай я угощу. Внутренне ликуя, я семенила за широкими шагами инструктора, сжимая в руках поднос с завтраком, на котором красовалась большая кружка с кофе. Я гадала, как грамотно завести разговор с Фором. — Слушай, — усаживаясь напротив него, я начала говорить, — я все хотела спросить. Кем работает Френсис Таттл? — запихав в рот побольше еды я тщательно начала пережевывать, чтобы в случае чего притвориться занятой. Фор вопросительно поднял брови. — Он был одним из помощников Рэджи в правлении. Сейчас его направили к Розите. Почему тебе это вообще интересно? — разговор шел в нужное русло. — Многие ребята думали, что он займет лидерское место. Я просто подумала... А где Розита сейчас? И кем она работает? Как ребятам достаются хорошие рабочие места? То есть... Можно ли как-то продвигаться по карьерной лестнице? — Конечно, можно, ты же знаешь. Не понимаю, почему тебе интересно что-то про Роз. Сейчас она на базах Бесстрашия. Розита занимается набором на спецподготовку, когда-то на лекциях вам рассказывали об этом. В прошлом году она сказала, что я и, — Фор едва заметно скорчил лицо, — Эрик являемся самыми перспективными неофитами. Она начала продвигать нас к правлению, явно предлагая лидерское место. Это нормально в Бесстрашии: у подающих надежды ребят находится кто-то вроде покровителя, который замечает его таланты и продвигает по службе. В этом году руководители уже присмотрелись к неофитам, заинтересовались некоторыми. Обычно сразу после окончания инициации к новопосвященным поступают предложения о стажировке и работе, — Фор произносил заготовленную речь; примерно этими же словами он рассказывал нам о работе в свое время. — Розита предлагала вам лидерское кресло? — я не знала, в какую сторону продолжить расспросы. — Она предлагала нам дальнейшее обучение, — поправил он меня, — После оглашения доступных вакансий я сразу выбрал место в комнате контроля. Полтора месяца стажировки, испытательный срок, только потом меня допустили к работе. На сколько я знаю, Эрик согласился на спецподготовку. Какое-то время его не было во фракции, он учился где-то на базах. Розита уехала вместе с ним и до сих пор не возвращалась в Бесстрашие. — Кто-то говорил, что ее сослали, — понизила я голос. Он неопределенно повел плечами. — Потом он стажировался в правлении, везде бегал за Максом. Его избрали в лидеры. Он полностью заведует делами неофитов, отвечает за их подготовку и распределение, ездит на все съезды и совещания, но вряд ли имеет равнозначную с Максом власть. — Он часто куда-то уезжает, верно? — я отхлебнула горячего напитка. В голове крутились шестеренки, мысли отчаянно бегали, а я никак не могла собрать воедино всю картинку. У меня появлялись новые идеи, которые необходимо было обдумать. — Эрик часто где-то пропадает. На глаза мне никогда не попадались отчеты о поездках, так что скорее всего он делает что-то не совсем чистое. Но это только домыслы, так что не следует тебе об этом думать, — он сложил столовые приборы на тарелку, — мне пора будить твою группу. — Спасибо, Фор, — я отломила кусок маффина и начала крошить его, уставившись в одну точку. В голове сформировалась довольно странная, немного пугающая мысль, которая с каждой секундой укреплялась все плотнее. В деле Астрид был замешан Эрик. В какую сторону я бы не начинала копать, везде всплывали упоминания лидера. Он определенно имел влияние во фракции, был вхож везде. В вечер убийства Розенфельд он мог сам отключить камеры и скинуть Астрид в пропасть, а затем достать, сделав вид, что спас бедную девушку. К тому же о его работе ничего не было известно: Эрик прошел спецобучение за границами фракции, часто пропадал где-то и недавно даже был ранен. Розита, помогавшая ему в трудоустройстве, могла дать ему новое имя. Эрик мог быть Эдельвейсом.

***

Я жутко нервничала перед сегодняшней симуляцией. В коридоре перед моделированием Спенсер хотела поговорить со мной об утре, устроив подробный расспрос о моих тайных делишках. Я отмахнулась, заявив, что решила пробежаться с утра, и для достоверности показала новый синяк, который я якобы поставила на улице. В кресле перед Эриком сегодня сидеть было жутко. Я следила за его пальцами: какими-то слишком аккуратными и ловкими. Он привычно набрал сыворотку в шприц и подступил ко мне. Меня непроизвольно передернуло от мыслей, что пару месяцев назад он мог этими самыми руками убить мою сестру. — Ты сегодня дерганая, — он оттянул ворот моей рубашки. Эрик отчего-то повременил с уколом, — осталась неделя на тренировки. У тебя нормальный результат, но тебе надо улучшить его. На тебя есть виды. Я не поняла, о чем он говорил, но переспросить уже не смогла. Он вогнал мне сыворотку; я начала постепенно отключаться, цепляясь засыпающим сознанием за его лицо. Просторное темное помещение с электрическим светом и шумом вентиляции. Я стояла прямо под потоком холодного воздуха, дующего со скважин в потолке. Вокруг меня стояли на большом расстоянии друг от друга какие-то огромные сосуды с белой, вязкой на вид жидкостью. Я обошла вокруг одного из них, недоумевая, что это могло быть. Я ударила кулаком по стеклу и пристально всмотрелась в него. Вдруг из белой пустоты появилась рука. Я в ужасе отпрянула, наткнувшись спиной на препятствие. Я едва не подпрыгнула от испуга, ведь точно помнила, что только за мной ничего не было. Я обернулась. За моей спиной стоял бледный Эрик с непроницаемо-холодным выражением лица. — Тебя здесь быть не должно, — грозно произнес он. — Там что, труп? — я снова обернулась к стеклянному сосуду, всматриваясь в руку. Постепенно из белой жидкости появлялось остальное тело: выплывали ноги, грудь, виднелись рыжие кудрявые пряди, расплывающиеся пушистой копной вокруг головы. На ее шее виднелся огромный свежий разрез, из которого уже не текла кровь. — Тебя предупреждали. Не лезь в это, если не хочешь стать еще одной тайной Бесстрашия. Я обернулась вокруг себя, с ужасом обнаруживая, что в других сосудах тоже начинали виднеться части тел: юноши с переломанными конечностями, девушки с простреленными висками. — Какого черта!? Что это за место? — прокричала на Эрика я. В этом адском изощренном морге он был единственным живым человеком. — Ты никогда не слушаешь советов, — он игнорировал мои возгласы. Тело за его спиной привлекло мое внимание: к боку сосуда прибило труп молодой девушки, чье лицо было не разглядеть. Ее худые запястья и тонкие пальцы стукались о внутреннюю сторону стекла, подгоняемые мистическими потоками жидкости. Я подошла ближе, преодолевая тошноту, начинающую подкатывать к горлу. Ее руки были покрыты огромными синяками, из правой торчала сломанная кость. Грудная клетка выглядела неестественно с яркими гематомами. Вдруг из-за белесой завесы появилась голова. Темные волосы обрамляли ее мертвенно белое лицо, которое оказалось мне знакомо. Я с ужасом закричала во весь голос, увидев внутри Астрид. Я бросилась наутек, петляя между сосудами с мертвыми телами, надеясь отыскать выход. На одном из поворотов я вдруг врезалась в Эрика, снова вскрикнув. Холодными пальцами он схватил меня за руку. Из крепкой хватки вырваться мне не удавалось, как бы я не билась, как бы не пыталась ударить его. — Теперь твоя очередь. Он резко развернул меня, заломив руку и припечатав лицом к холодному стеклу. Я зажмурилась, пытаясь не думать о трупе, находившемся в десятке сантиметров от меня. Вдруг хватка ослабла. Я свалилась на колени, ударившись лбом об одну из граней. Поднявшись на ноги, я к своему ужасу обнаружила Эрика по другую сторону от стекла. Я заколотила ногами и руками по сосуду, надеясь его проломить. Нужно ударить посильнее, тогда я смогу сбежать. Из-под пола потекла вязкая жидкость. Она била мощным потоком, стремительно заполняя сосуд. Я заставляла себя медленно и глубоко дышать, успокаиваясь. Стекло даже не треснуло, на нем не оставалось никаких отметок, несмотря на мои довольно крепкие удары. Из треснувшей коже на костяшках проступила кровь. Жидкость скрыла меня по пояс. — Выпусти меня! Эрик! — я уперлась ладонями, умоляюще смотря на него через стекло, — я не дивергент! — Я уберу тебя с дороги. Как убрал твою сестру. Я снова заколотила в стекло, борясь с накатывающим приступом адской паники. Я чувствовала, как холодная и вязкая жидкость сковывала движения ног, пропитывала одежду, доставая мне уже до груди. — Эрик! — ее странный химический запах попадал в нос, заставляя поморщиться. Я едва могла шевелить руками, движения сковало. Я припала к стеклу, прижавшись лицом и ладонями к стенке. По шее, неприятно щекоча, поднимался уровень жидкости, задевая подбородок, — Эрик! Мне хотелось зарыдать от паники, обиды и чувства несправедливости. Это было не мое место. Не я должна была умирать сегодня. Я попыталась снова прокричать имя лидера, но жидкость хлынула мне в рот, оставляя в горле неприятное горькое послевкусие. Она заливалась в нос, я захлебывалась, дико отплевываясь в попытках прочистить горло. Грудь раздирало от попыток вдохнуть. Глаза жгло, но сквозь белую пелену я все еще видела очертания Эрика за стеклом. Слабо царапнув ногтями последний раз по стеклу, я отключилась.

***

Я очнулась в кресле, с диким хрипом вдыхая воздух. На щеках чувствовался холодок от дорожек слез. Такой сильной галлюцинации у меня не было с самого первого моделирования. Какой-то неведомой силой меня швырнуло на пол. Я упала на колени, борясь с тошнотой. В горле все еще стояла горечь, руки тряслись, в ушах звенело. Я продолжала плакать, едва не переходя на рыдания. Я боялась поднять глаза на Эрика. Казалось, что если не смотреть на него, то он ничего не смог бы сделать. Казалось, что если сделать вид, что его нет, то он отпустил бы меня. Он просто сидел. Разве что пару раз шлепнул по клавишам компьютера. Но даже не пытался сдвинуться с места. Меня передернуло. Я сжала руки в кулаки и заставила себя выдохнуть. Все уже случилось. Эрик знал о том, что я в курсе об Астрид. Так что своим вопросом, который мучил со меня страшной силой все утро, сильнее бы я себя не утопила. — Ты Эдельвейс? — я наконец подняла глаза на лидера. Он сидел в кресле, задумчиво потирая ладонью подбородок. Вопрос ошеломил его: в глазах мелькнуло изумление, а по лицу пробежала тень испуга. Я ткнула пальцем в небо и попала, вычислив убийцу моей сестры. Что-то внутри словно треснуло. Я каким-то чудом, действуя наугад и по интуиции, собрала воедино всю темную историю, связанную с именем Астрид Розенфельд. Самым странным в этой ситуации была моя реакция: во мне не зародилась ненависть к лидеру, или неконтролируемый страх, или обвинения. Я чувствовала едва ощутимое облегчение. — Сестра. Забавно, — констатировал лидер. Я не видела ни грамма смешного в сложившейся ситуации. Единственное, что меня волновало сейчас, это как скоро мне ждать кары. Ждать Эдельвейса, кидающего мое любопытное тельце бедовой головой вниз в пропасть. — Доложишь Максу? — я шмыгнула носом, окончательно беря себя в руки. — Как много ты знаешь? Про Астрид, про дивергентов, про Эдельвейс. Что еще ты знаешь? Он продолжал сидеть, съедаемый внутренними терзаниями. Я видела по его глазам, как мысли бешено метались от негодования и удивления. Он как-то устало потер лицо. Я помотала головой, давая понять, что сказать мне нечего. — Это невероятно, — усмехнулся Эрик, — просто потрясающе. Ты провернула это у меня под носом, а я даже не заметил. Никто не заметил. Это отличная работа. Я вылупила на него глаза, пытаясь осмыслить сказанное. — Чего? — тихо пробормотала я. — Я все равно удалил запись с моделирования, так что можешь перестать трястись, — он вперил взгляд на стену за моей спиной, размышляя, — я думаю, что если мы сейчас с тобой кое о чем договоримся, то это во многом упростит жизнь обоим. Я непонимающего мотала головой. — Чего ты хочешь от меня? Эрик медленно поднялся с места. Я непроизвольно отступала назад, пока он приближался, но врезалась спиной в кресло для моделирования. — Ты знаешь лишнего, верно? С одной стороны мне нужно доложить об этом Максу, чтобы разобраться с тобой и не дать растечься по Бесстрашию слухам и разговорам. Но с другой, если бы ты собиралась, то давно бы трепала направо и налево. Но пока что ни один внимательный блюститель порядка не заметил никаких утечек. Ты уже кое-что знаешь, так что тебе будет проще объяснять некоторые вещи, — он прочистил горло и нахмурился, — если ты будешь работать на меня и под страхом выдранного языка пообещаешь молчать, то я не сообщу руководству о том, что ты знаешь. — Ты мне работу предложил? — я потерла щеку и потрясла головой. Край кресла давил в спину. — Я в любом случае должен был нанять помощника из вашей группы. Пусть это будешь ты. Так даже... проще, что ли, — он оценивающе оглядел меня снизу вверх. Я поежилась под его неприятным взглядом. Меня не покидало странное ощущение, что как если я отвернусь, он метнет мне нож меж лопаток. — Можно мне идти? — пискнула я. — Не так быстро. Пойдешь со мной. Надо кое-что проверить. Он ухватил меня за руку стальной хваткой и потащил к выходу. Я возмущенно и испуганно промычала, но Эрик широкой поступью вывел меня в коридор. — Лучше иди молча, — сквозь зубы проскрежетал он. Лидер вел меня по лестнице выше, держа одной рукой за бок, а другой за предплечье. Его пальцы больно впивались в кожу. Эрик реагировал совсем не так, как я представляла: он не метал молнии, не пытался наказать меня; он скорее был доволен какими-то своими мыслями. Он целенаправленно куда-то вел меня, словно ничего необычного только что не увидел в моей симуляции. Эрик втащил меня в просторное помещение, похожее на расширенную и усовершенствованную комнату для моделирования. Здесь под голубоватым холодным светом ламп стоял компьютер с проводками и стол с полочками. — Еще одно моделирование? — Пейзаж страха. Я хочу посмотреть, какие у тебя страхи. Ты должна понять, что если лидеры на последнем тесте увидят лишнего в твоей голове, то они не дадут тебе жить в Бесстрашии. Тебе нужно контролировать свои страхи. Слушай меня внимательно, — он поставил меня ровно и встал вплотную, чуть наклонившись, — какой страх последний ты видела? Чего именно ты боишься? — Ну. Боялась, что кто-то узнает... Я не понимаю, как это описать. — Ты боялась, что я узнаю о том, что ты копаешься в деле Астрид. Я узнал, но ничего страшного в твоей жизни не случилось. Ты не должна этого бояться. Этого не должно быть в твоем пейзаже. Я внимательно ловила каждое его слово. Мне больше не было страшно, скорее как-то неприятно. — Пейзаж страха — симуляция, в которой ты будешь понимать, что происходящее нереально. Ты должна будешь как можно быстрее преодолеть все свои страхи. Чтобы перейти к следующему ты должна либо успокоиться, либо встретиться со страхом лицом к лицу. Я пойду с тобой в моделирование, посмотрю, как ты справляешься. — Стой, стой. Это бред какой-то, — я отмахнулась от него. Эрик потащил меня за руку к компьютеру, — отпусти! — взвизгнула я, упираясь ногами. Лидер подтолкнул меня к столу. Я боялась, что его цепкие пальцы отпечатались синяками на руках. Эрик подошел к монитору, упираясь на край стола. Мышцы на его руках напряглись. Лидер следил за меняющимися таблицами и изображениями на компьютере; он простучал по клавишам, вводя что-то в свободное поле. Он ткнул на большую клавишу, вызывая согласный писк компьютера. Эрик набрал сыворотки в два шприца. Меня снова начало мелко потряхивать: память о моделированиях была свежа, я не горела желанием снова переживать это. — В другой раз, может? — голос предательски дрогнул, когда я провожала взглядом огромную иголку. Эрик молча дернул меня к себе, убирая волосы с шеи. — Не надейся, — он нещадно вогнал мне укол, заставляя поморщиться. Лидер взялся за свой, ловким движением вводя себе сыворотку. Со стороны это выглядело жутко. — Почему ничего не происходит? — в обычном моделировании сыворотка действовала на меня мгновенно. Сейчас Эрик успел убрать пустые шприцы и повел меня к центру комнаты. Он молчал. Вдруг свет в комнате погас. Я слышала свое напряженное дыхание, сердцебиение отдавалось в ушах. — Не заставляй меня жалеть, что я тебе зачем-то помогаю. — Угу, — я закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. — Начинай, — проговорил Эрик. Я оглянулась по сторонам, с невероятным разочарованием обнаруживая темный пустой подвал и дверь без замков. — Твою же, черт, — проговорила я. Из-под пола полезли тараканы, — вот же... Я осознавала, что мы находились в моделировании. Эрик стоял рядом, скрестив руки на груди. Это в разы упрощало ситуацию, но не давало мне ответа на вопрос, как же победить страх насекомых. Встретиться со страхом лицом к лицу. За моей спиной Эрик топтал ползающих тварей, поторапливая меня: — Разберись с этим уже! Я поддалась первому же порыву, рассудив, что при промедлении я уже не смогла бы заставить себя действовать: я подошла к стене, из-под которой валила армада насекомых, и наклонилась. Смирилась, заставляя себя дышать. Существа ползли по мне, залезали под одежду, семенили коротенькими ножками по волосам. Мерзкие ощущения прошли. Меня жутко передернуло от пережитого, пока я вставала с колен. Мы с Эриком стояли в белоснежном коридоре. Лидер истерично потер плечо. — Что дальше? — Тут меня закололи ножами, — я в панике оглянулась, ища людей в черном, — что это за страх? Как мне его закончить? — Думай. У тебя мало времени, — Эрик уже обнаружил убийц, неумолимо двигающихся на меня. — Я не понимаю! Ножи, убийство... Насилие? — Насилие порождает насилие, — произнес лидер. В моей голове возникла гениальная идея ровно в тот момент, когда один из неизвестных кинулся на меня. Это было мое моделирование. Это происходило у меня в голове. Я управляла ситуацией. Я защищена. Я отскочила от лезвия ножа, которым замахнулся человек. Нападавший резко повернулся и ударил снова, порезав мне руку. Из раны полилась кровь. Второй неизвестный кинулся на Эрика, который ловко уворачивался от сыпавшихся на него ударов. Насилие можно победить насилием. Я вытащила два увесистых пистолета из-за пояса, бросая один из них Эрику. Человек снова замахнулся на меня ножом, но я нажала на курок быстрее. Нападающий упал замертво. Я с ужасом уставилась на оружие, осознавая, что только что убила человека, пусть даже ненастоящего. — Дальше, — Эрик подошел ко мне, — надо идти дальше. Я уставилась на него, недоумевая, почему произошедшее никак не повлияло на его состояние. Он был спокоен, но в то же время максимально собран. За его спиной обстановка изменилась. Стены стали темными, а прямо за ним заблестело стекло. Я отступила назад, больно ударившись лопатками в стенку. — Черт! Из-под пола полилась жидкость. Я не могла пошевелить ногами: она застывала, как бетон. — Почему финалом всех страхов является моя смерть? — я нервно хихикнула, — за что?! — Думай, что это, — он следил за прибивающем уровнем жидкости. Эрик дергал ногами, пытаясь сдвинуться с места, но его попытки не увенчались успехом. Я заколотила в стекло руками, пытаясь сломать его, но как и всегда этого не произошло. — Откуда я знаю, что это? — огрызнулась я, — я ничего не могу сделать! — Вот именно, хватит показывать мне свои нервы! Страх беспомощности. — Как мне его преодолеть? — я умоляюще посмотрела на Эрика. Нас сковало по пояс, — что мне делать? — Смирись, — просто произнес он. Хотелось закричать от отчаяния, но его совет все же сложился в осмысленный план. — Ныряем, — проговорила я, хватая Эрика за плечи и утягивая вниз. Он поддался. Мы синхронно опустились на колени, позволяя вязкой жиже сомкнуться над головами. Я задержала дыхание, медленно считая про себя. Сколько нужно сидеть без действия, чтобы преодолеть страх беспомощности? — Вставай, — он положил руку мне на плечо. Я глубоко и истерично вздохнула, набирая полные легкие воздуха. Вокруг меня снова изменилась обстановка. Я оглянулась, с ужасом обнаруживая, что за моей спиной находились две огромные клетки. В одной из них, дергая за решетки и пытаясь выбраться, находились ребята: Спенсер, Лиана, Кристиан и, к моему удивлению, Эрик. Настоящий лидер с удивлением пялился на свою копию. Во второй клетке плакала мама; ее обнимал испуганный отец, а рядом сидела Кристабелла в костюме Искренности. — Выбирай, — произнес громкий голос. Я обернулась, чтобы увидеть его обладателя, но рядом стоял только немного растерянный Эрик, — выбирай быстро. Я переводила взгляд с одной клетки на другую, пытаясь осмыслить ситуацию. С этим страхом я сталкивалась впервые и не могла сообразить, что происходило. — Выбирай. Или умрут все, а ты останешься одна. В одной клетке сидела моя новая семья: мои друзья, мой лидер. Бесстрашие. В другой сидели мои родители и некогда моя лучшая подруга. Искренность. Это не был страх выбора, это был страх одиночества: я больше не могла метаться между фракциями, не в силах отпустить свою старую жизнь; я должна была сделать выбор, иначе потеряла бы всех. — Выбирай, или я убью всех, — произнес голос. — Бесстрашие, — уверенно произнесла я, указывая на своих друзей, — они. — За что?! — проревела мама. — Предательница. Ты предала меня! — Кристабелла заверещала, вцепившись руками в прутья. Отец разочарованно покачал головой. Откуда-то прогремело три выстрела: мои родители и подруга упали замертво, распластавшись по полу клетки. Из пулевых отверстий потекла кровь. Я в ужасе закричала от вида их тел, упав на колени. — Нужно идти дальше, — Эрик потянул меня наверх за руку, но я не могла собраться: даже с закрытыми глазами передо мной стояла картина с мертвыми родителями, — идем. Ты молодец, — сквозь зубы я выдохнула, поднимаясь. Эрик все еще держал меня под руку. Мне нужно было ощущать его, как единственную опору. Я вцепилась в него. — Успокойся. Иди дальше, — он легко подтолкнул меня со спины, не убирая руки. Я, шмыгнув носом, пошла вперед по опустевшему коридору. Вдруг что-то сбило меня с ног. Я шлепнулась лицом в пол, больно ударившись лбом. Тихо проскулив, я приподнялась. Эрик выругался. Его предплечья и живот опутали веревки. Вдруг что-то жесткое оплело мне кисть. Я бешено задергала рукой, стряхивая путы. Другая веревка плотным кольцом окутала мне горло, мешая дышать. Меня потянуло наверх. Я неистово крутилась, пытаясь вдохнуть. — Избавься от этого, — прохрипел Эрик. Его лицо краснело: он неистово дергался, пытаясь единственной свободной рукой снять со своей шеи туго закрутившуюся удавку. В глазах постепенно темнело, но симуляция все не заканчивалась. Мы болтались над полом, скрученные веревками. — Помоги, — прошипела я, глядя на задыхающегося лидера. Почему-то мне было жутко смотреть на него. Я боялась увидеть, как он умирает из-за меня. Но больше я боялась умереть сама. Страх смерти. Лучшим способом избавиться от него, было дать веревкам задушить себя. Несмотря на то, что воздуха катастрофически не хватала, я никак не теряла сознание и Эрик все еще хрипел и пытался вырваться. Инстинкты заставляли нас пытаться содрать путы с шеи. Но я все еще могла одной свободной рукой дотянуться до своего пистолета. Я выхватила оружие и наставила его на лидера. В его глазах мелькнуло удивление. Я нажала на курок; голова Эрика дернулась от выстрела, а его тело повисло на путах. Из раны на голове потекла кровь, капая на темный пол. Я навела пистолет себе на висок и выстрелила. Я очнулась в каком-то кабинете. Эрик сидел напротив меня, озираясь по сторонам. — Предупреждай в следующий раз, если решишь пальнуть по мне! — лидер метнул на меня яростных взгляд. — Я не знала, как избавиться от веревок, — я виновата пожала плечами. В этот момент в кабинет ворвался разъяренный Макс. Сердце пропустило удар. Сейчас лидер должен был выгнать меня из фракции, а я не знала, как победить этот страх. Макс начал кричать на меня. Нахмурившийся Эрик стоял за его спиной. Я постоянно напоминала себе, что он настоящий, в то время как первый лидер — всего лишь проекция, но все происходящее так сильно напоминало пройденную симуляцию, что я откровенно запаниковала. — Не слушай его, — произнес Эрик, — ты хорошо справляешься. Ты бесстрашная. — Ты бездарная тварь! — Макс схватил меня за руку и потащил к выходу. Он собирался скинуть меня с крыши. Я бешено задергалась и начала вырываться, но ничто не помогало остановить лидера. — Слушай меня, Кассандра. Главное в бесстрашных — умение выполнять приказы, — Макс ударил меня по лицу, продолжая тащить за собой, но я старалась внимательно слушать голос Эрика, который удерживал меня от приступа паники, — убей его. Выстрели в него, это приказ. Макс выволок меня за шею на крышу и потащил к краю. — Ты больше не войдешь в мою фракцию. Но я бесстрашная. А бесстрашные выполняют приказы. Я вытащила пистолет и, прежде, чем Макс выбил бы его из моих рук, я отправила пулю ему в лоб. Кровь брызнула мне прямо в лицо, заставляя зажмуриться. С пола меня поднял Эрик. Меня потряхивало; необходимо было закончить симуляцию как можно скорее, ведь еще пары страхов я бы не перенесла. Мы стояли посреди Ямы. У лестниц и коридоров полыхало яркое пламя. Доносились крики людей о помощи. Мой новый дом горел. Эрик стоял совсем близко к неогороженной части пропасти. Я была в десятке метров от него. Огонь подбирался все ближе. Теперь он был повсюду: на верхних ярусах, вокруг нас. Наверху что-то громко трещало. Стоял неистовый многоголосый крик боли. — Это не страх смерти, — крикнула я Эрику, — я поняла. Это страх остаться без дома. С потолка что-то упало с грохотом в паре метров от нас. Мы синхронно присели, прикрывая головы. — Делай с этим что-нибудь, — скомандовал лидер, — что может победить огонь, Кассандра? Огонь был близко; он заставлял меня отступать к подземной реке. На потолке снова раздался грохот. Я смотрела, как кусок бетона и стекла трескался и отламывался, грозясь упасть в пропасть, смяв под собой Эрика. Вода. Я побежала, поддавшись секундному порыву, не оставляя себе шанса на промедление. Я врезалась в грудь Эрика, сталкивая того с ног и увлекая в реку. Лидер крепко обхватил меня. Мы летели вниз вдвоем; вокруг горело и разрушалось сердце Бесстрашия. Мы очнулись, лежа на полу, как и падали, обхватив друг друга. Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Я уткнулась Эрику в грудь, борясь с желанием зарыдать или закричать. Адреналин бил в крови, меня трясло. Лидер едва заметно провел рукой по моей спине. — Молодец, — я слышала, как билось сердце у него в груди. Не только я одна была под впечатлением от увиденного, — семь страхов. Очень хорошо. Я сползла с него, поднимаясь на четвереньки. — По-моему ужасно. Не могу поверить, что нужно будет провернуть это же самое еще раз через неделю, — я встала на ноги, недовольно качая головой. — Я не имел права показывать тебе твой пейзаж. Не знаю, зачем я это сделал, — усмехнулся Эрик, — но я всегда делаю, что хочу. — Хотя это было... интересно, — я все еще была переполнена эмоциями. Мне нужно было как-то успокоиться. — Это было единственное место, где ты могла меня пристрелить, — усмехнулся лидер. Он стоял так близко; я все еще чувствовала, каково обнимать Эрика. Если раньше я могла отмахнуться от вопроса, почему же я так часто о нем думала, то сейчас я ясно видела, что влюбилась в этого жесткого и нервного человека; не было смысла врать самой себе. Что-то заставило меня подступить к нему ближе, я положила руки ему на плечи, пристав на носочки. В последний момент я одумалась, отстраняясь, но Эрик вдруг придержал меня за затылок, впиваясь в губы поцелуем. Я выдохнула от удивления и крепко обняла его за шею, не веря в происходящее. Эрик так же резко отпихнул меня от себя. — Хватит, — отрезал он. Его лицо опять приняло непроницаемое холодное выражение, — пока проваливай. Я еще подумаю, что с тобой сделать. Я недовольно сжала губы, уязвленная, но ничего не сказала. Я развернулась и пошла к выходу, разрываемая изнутри целым потоком эмоций.