Punishment

Ничто не сгорает лучше надежд. JEMJERS – Deeper And Deeper

Оглушительный грохот разбудил Гарри в девять утра. Голова немилосердно болела, а в горле было сухо, будто в рот насыпали песок. Быстро подскочив с кровати, парень скинул с себя одеяло, которое душило его всю ночь, отдавая жаром и запахом алкоголя. В комнате было темно, редкие лучи солнца, пробивающиеся через тучи, скользили по стенам, оставляя за собой солнечных зайчиков. С улицы снова раздался шум, заставляя Гарри подойти к окну. В голове парня скользили мысли о конце света или, чего хуже, о том, что машину Найла грабят. Обеспокоенно выглянув из окна, Стайлс увидел своего соседа, который пытался захлопнуть дверь машины. Одновременно с тем, пиная колеса соседнего мотоцикла, что стоял у него на пути. В одной руке у него были пакеты, а в другой бутылки с виски. Накинув рубашку, парень вышел в коридор. Приоткрыв дверь квартиры, он ощутил холодный воздух с уличной площадки. Спустя пару секунд до его слуха понеслись тихие ирландские ругательства, за которыми показался их обладатель. - Привет, - бросил Найл, проходя мимо Гарри. Входная дверь громко захлопнулась за спиной парня, и шум достиг головы кудрявого парня. - Где, черт возьми, ты был? – поморщившись, спросил Гарри. - Я был в магазине, - пробормотал блондин, снимая свои белые кеды и кидая их в коридоре. Вообще Найл был аккуратен и внимателен во всем, что касалось его одежды. Но это не касалось его вещей в комнате и посуды на кухне. Улыбнувшись, блондин зашел на кухню, расставляя пакеты на столе. Немного постояв в коридоре и пнув кеды Найла под полку, Гарри пошел за другом. - Зачем тебе столько бутылок с виски? – поинтересовался кудрявый, садясь на стул. - Вроде как друг попросил меня, – пожал плечами Найл, доставая из шкафчика парные стаканы с персонажами из «Русалочки». - Но это я твой друг, - нахмурился Гарри, поглядывая на Найла сквозь опущенные ресницы. - Знаешь, у меня есть и другие друзья, - улыбнулся блондин, наливая чай. - Ладно. - Ты злишься? - Нет. Почему я должен злиться? - вскинул брови парень. - Может, потому что у меня нет похмелья? – рассмеялся Найл. - Иди к черту, Хоран. Я сомневаюсь, что у тебя есть другие друзья. - Но у меня всегда будешь ты, кудряшка, - улыбнулся блондин, отпивая из своей кружки с принцем Эриком. – Так, зачем тебе был нужен номер Томлинсона, русалочка? Стайлс нахмурился на пару секунд, вспоминая события вчерашнего вечера. Спустя мгновение его щеки вспыхнули, и парень захныкал, кладя голову на стол. В голове всплывали события, чередуя друг друга, как калейдоскоп. - О, нет! – воскликнул парень, спрыгивая со стула и направляясь в свою комнату. Обойдя кровать и открыв балконную дверь, он застонал. Ветер разбросал по всему балкону обгорелые останки рисунков. Злополучная зажигалка лежала рядом, закрывая инициалы Гарри в уже пустом альбоме. - Черт. - Не ожидал от тебя, приятель, - за его спиной стоял Найл, слегка выглядывая из-за плеча Гарри. - Хорошо, что ты не сжег портрет. Слегка кивнув головой, Стайлс зашел в комнату, сразу же падая на кровать. - Расскажешь? - спросил Найл, ложась рядом с Гарри. - Это Луи, он трахался в туалете с какой-то девушкой, - вздохнул парень, прикрывая глаза руками. – А потом я, вроде как, позвонил ему и спросил, почему он делал это с ней? Но он послал меня. - Ох, иди сюда, - прошептал блондин, прижимая парня ближе к себе. - Гарри, ты замечательный. Ты смешной, впрочем, только иногда. Ты очень любишь говорить. А я люблю тебя слушать. Ты знаешь, как прекрасно ты рисуешь. Даже чертов Пикассо не мог так же. Когда ты рисуешь, твои глаза горят, и ты становишься тем веселым парнем, которого я всегда знал. Все, что я хочу, просто видеть тебя счастливым, Гарри. Я люблю тебя, приятель. Помни об этом. - Люблю тебя, - шепчет Стайлс, прикрывая глаза. Гарри на самом деле любит Найла. Он хороший и верный. Почему он не мог влюбиться в него? Тогда все было бы легче. Спустя час, удостоверившись, что Гарри в порядке, блондин ушел в свою комнату, поцеловав парня в висок. Все оставшееся время в кровати после ухода Найла, Гарри думает о Луи. Он не мог выбросить из головы растрепанного и довольно парня, после случайного секса в кабинке мужского туалета. Стайлс не может отогнать от себя глупые мысли, они снова и снова лезли в больную голову, еще сильнее провоцируя пульсирующую боль. Ему было очень стыдно за ночной звонок. Он надеялся, что Луи не запомнит ничего из того, что сказал Гарри. Вы когда-нибудь задумывались над прошлым человека? Что скрывается за его одеждой, альбомом с рисунками и странными повязками на голове? Как правило, все это скрывает страдания, предательства и непонимания людей. Все, что светит так ярко снаружи, внутри часто оказывается пропитано темнотой и страданиями. Люди предпочитают стереть воспоминания и боль, что причинили им другие. Этим утром, Гарри вспомнил свою историю. Но ему совершенно не хотелось думать о той боли, что принесла ему его первая школьная влюбленность. Сейчас ему вполне было достаточно Луи, который сам того не замечая делал ему больно. Или же делая вид, что не замечал. Глаза начинало предательски щипать от непрошеных слез, а сердце начинает биться слишком быстро. Сейчас он станет сильнее. Он сможет справиться со всем этим. Он старается избавиться от всех мыслей, которые крутятся в его голове, словно рой пчел. Кто-то за сотню километров, или же в соседней квартире, радуется жизни, наслаждается поцелуями и объятиями любимых людей, кто-то завтракает, кто-то спит, но Гарри не может делать что-то из этого. Он просто не может перестать думать. - Найл? – кричит Гарри, потягиваясь на кровати. - Кудряшка? – слышится хриплый голос парня, сквозь аккорды. - Я хочу подышать свежим воздухом. Вернусь вечером. - Не задерживайся, у меня есть на тебя план. Кивнув головой, скорее самому себе, чем Найлу, парень встал с кровати, подходя к шкафу. Выбрав первые попавшиеся вещи, Стайлс подхватил камеру и скейтборд, выходя за дверь. Сейчас конец ноября, и воздух пропитан холодом и сыростью. Прогулка от дома до парка, помогла остудить голову, но в воздухе явственно стал читаться мороз. Даже в вязаной шапочке и плотной куртке брюнет мерзнет. Пройдя еще пару кварталов перед тем, как завернуть в парк, Гарри видит вывеску нового кафе. "Attraits"*. Внешняя отделка здания напоминает розовый кексик, покрытый шоколадной глазурью. Подавив вздох восхищения, Гарри зашел в помещение. Внутри все было еще лучше, чем снаружи. Мягкий свет падал на не менее мягкие, на первый взгляд, диваны. Мебель и стены - все было в нежной цветовой гамме, что освещало заведение само по себе. В воздухе витал запах свежеиспеченной выпечки и легкого ароматизатора. - Вам помочь? – возле Гарри остановилась девушка, мило улыбаясь. - Роуз, - прочитал он на ее груди, - можно мне что-нибудь горячее и вкусное? - Горячий шоколад, чай, какао? - Полностью доверю тебе, - улыбнулся парень, показывая свои ямочки. Слегка кивнув, девушка удалилась за стойку, все также улыбаясь. Осмотревшись по сторонам и заметив только одну пару за соседним столиком, Гарри вытащил фотоаппарат и сделал несколько снимков. Спустя мгновение перед ним дымилась чашка ароматного чая, разнося по помещению легкий запах мяты и корицы. Рядом на тарелке лежал кусок яблочного пирога. Сделав первый глоток, Гарри тихо застонал. Горячая жидкость растеклась по телу, окутывая его теплом и спокойствием. Немного помедлив, брюнет откусил кусок и закатил глаза от удовольствия. Все было как дома. Он просто обязан привести Найла и всех своих знакомых в это кафе, которое просто идеально соответствует своему названию, очаровывая любого. Расплатившись за кассой и подмигнув девушке, обещав зайти еще как минимум раз сто, Стайлс вышел за дверь, посильнее укутываясь в куртку и сжимая в руках скейтборд. В грозы, в бури, В житейскую стынь, При тяжелых утратах И когда тебе грустно, Казаться улыбчивым и простым - Самое высшее в мире искусство. Нет лучшего антидепрессанта, чем хорошая музыка. Именно такая, которая сейчас звучала в наушниках Гарри. Тихий голос вновь и вновь напевал еле слышные ноты, заставляя погрузиться в себя. Убрать все на второй план и отдаться мыслям. Хотя, какие мысли могут быть у влюбленного по уши парня? Конечно о предмете его воздыхания, но сейчас все было совсем не так. В мыслях кудрявого хоть и творился бардак, но он не принадлежал дьяволу с глазами как морские волны. Сейчас он был наедине с самим собой и природой, которая окружала его в городском парке. Ветер гонял желтые листья по асфальту, словно маленькие дети гоняют цыплят по двору. Это казалось волшебным, когда ничего не нужно. Только слабые лучи солнца, которые нежно ласкают щеки Стайлса. Они моментально розовеют, делая брюнета милее. Конечно, это было все не то, если бы не его улыбка, которой он одаряет всех прохожих, и очаровательные ямочки. Это было фишкой Стайлса: редко, но все же поражать своей улыбкой. Улыбка, как особый аксессуар, украшает любой наряд и радует всех. Люди нередко сами становятся счастливыми, видя улыбающихся людей. Легкий ветерок играет с его кудряшками, а сам он летит навстречу приключениям на своем скейте, задняя стенка которого собственноручно разрисована черным маркером. Это все послужило бы хорошим началом новой жизни. Без лишних переживаний, отрицательных эмоций. Это просто могла бы быть жизнь, наполненная счастьем. Но это счастье было лишь мгновением. - Ты видишь, куда идешь, идиот? Тут не пешеходная дорожка, - бурчал Гарри, когда парень с зачесанными на бок волосами вылил на его куртку содержимое своего стакана, споткнувшись о скейт парня. - Научись нормально ездить или..., - брюнет поднял глаза к небу, но сейчас он увидел не голубое, как васильки, небо, а изумрудные глаза. - Стайлс? - рявкнул брюнет, обиженно потирая коленку. - Правду Лу говорил. - Какую? - Твои длинные ноги растут не из того места. - Твой кофе на мне, - Гарри закатил глаза и, проигнорировав «длинные ноги», протянул парню руку. - Ладно, - Зейн схватил руку парня, сильно ее сжимая и вставая с холодного асфальта. Парень, поднявшись, встряхнул челкой. Пару темных прядей упали на его глаза, слегка прикрывая обзор. Края кожаной куртки обрамляли шею, а из-под нее виднелась черная толстовка с черно-белым портретом Фредди Меркьюри. Его глаза отливали шоколадным цветом. Даже можно сказать, цветом свежесваренного кофе в булочной за углом. Он был так же прекрасен, как и Луи. Острые скулы, довольно пухлые губы, которые попробовать на вкус мечтает каждая вторая девушка, и длинные пальцы, которые могли бы позволить пакистанцу стать хорошим пианистом. - Может, ты придешь ко мне на вечеринку? В качестве извинения? - мямлит парень, почесывая затылок и запуская руки в волосы. - Я? - Если тут есть еще один Стайлс, то нет, - усмехаясь, произносит пакистанец. - Хорошо, - смущенно ответил кудрявый, поднимая скейт на руки и придерживая его ладонью. - Надеюсь, твой ирландец тоже будет там, - кинул Малик, скрываясь за почти голыми деревьями в парке. Осень все сильнее пускала свои корни в такой податливый Лондон. Деревья сняли свои шикарные наряды, ведь золотой спектакль почти закончен. Трава потихоньку становилась темной и местами почти исчезла. Вода в реке с каждым днем становилась все холоднее, и потихоньку весь город погружался в нечто сказочное. В царство белых хлопьев и мороза, который оставит след на бледных щеках. В царство зимы. Прихватив горячий кофе из Starbucks и сделав пару снимков уже облетевших деревьев, Стайлс направлялся домой. Колеса скейта каждый раз дребезжали, когда на пути встречались камешки или что-то мешало пути. Заполнившие улицы люди небрежно улыбались друг другу, показывая белые зубы. Все казалось бы хорошо. Если бы они не прятали за улыбкой страшные переживания и проблемы. Ведь все хранить в себе стало нормальным, так же, как и убивать себя изнутри. Думать о проблемах других это хорошо, ведь собственные уходят на второй план. Как при прочтении книг, когда ты погружаешься в сюжет и мир кажется пустым. Нет проблем, переживаний и бед. Есть только то, что когда-то уже было придумано творцами. Гарри все быстрее подъезжал к своему дому и он мог поклясться, что ноты гитары Найла было слышно отсюда. Хоран посвящал всего себя музыке, тратил на это свое "драгоценное" время между учебой и глупыми гуляньями. Да, это было обычным занятием. Прогуливать свою жизнь. Кое-где порвавшиеся от напора ветра листья плавными движениями ложились на подоконник у окна Стайлса. Из окна слегка виднелся край мольберта, откуда на осенний листопад смотрел парень с горящими глазами. Легкая улыбка появилась на лице кудрявого, когда он заметил портрет. Милые ямочки украсили его лицо. Хоть Луи и был тем самым кинжалом в сердце, он все равно помогал ему не распадаться на мелкие кусочки. Когда он заходит в квартиру, на улице становится еще холоднее. Легкий сквозняк захлопывает за парнем дверь, заставляя его вздрогнуть и уронить скейтборд. В это же мгновение гитара затихла, отдавая легкой вибрацией. Легкий стук сердца заполнил тишину квартиры. - Гарри, ты вернулся? – прозвучал голос из спальни. Утвердительно промычав в ответ, Стайлс снял обувь, облокачиваясь о стену. Тяжело вздохнув и закатив глаза, парень размял уставшие ноги, слегка постанывая. - Пицца на столе, я ухожу, - пробормотал Найл, застегивая штаны. - Куда? - Меня позвали на вечеринку, - опустил глаза блондин. – Просто подумал, что звать тебя не имеет смысла. Ты все равно откажешься. - Вообще-то, я тоже собирался на вечеринку, - протянул Гарри, потирая глаза. Пару раз похлопав ресницами, Найл оторвал свой взгляд от пола и посмотрел на брюнета. - Ты что? - Вечеринка у Зейна. - Тогда, можем мы забыть, что я только что сказал, и пойти вместе? – с надеждой спросил Хоран. - И почему я все еще тебя терплю? – пробормотал Гарри, обходя блондина стороной. - Потому что любишь, - раздалось вслед уходящему парню. В комнате было прохладно. Ветер пробивался сквозь открытое окно, слегка раскачивая шторы. Гарри потер свои руки, стараясь разогнать кровь по венам. Закрыв окно, парень снял с себя одежду и зашел в душ. Резко открутив кран с водой, он шагнул под струи воды, взвизгивая. Вода была ледяная, как воды Арктики. Он ругнулся, чувствуя, как его тело окутывает холод, а спустя секунду - долгожданное тепло. - Чертова сантехника. Потянувшись к своему гелю для душа, парень опустил взгляд на свой живот. Сквозь пар и струйки воды пробивалась татуировка бабочки, что при каждом движении его мышц будто бы взмахивала крыльями, устремляясь к небу и птицам. Проведя по ней пальцами, брюнет вздохнул, вспоминая то, как он ее сделал. Это было что-то вроде метафоры? Определенно. Ему хотелось, чтобы ощущение бабочек в его животе не проходило никогда. Чтобы они сжимали и щекотали его, усиливая сердцебиение. Парили в нем, задевая внутренние органы и оголенные нервы, так и норовя выпорхнуть на свободу. Он должен был удержать их. И он это сделал. Постояв еще пару минут под душем, Стайлс вышел из облака пара, оборачиваясь в полотенце. На его кровати лежали черные скинни и белая, слегка прозрачная футболка. Достав из ящика комода боксеры, парень скинул полотенце, подставляя свое тело легкому сквозняку, все еще витающему в квартире. Не теряя драгоценного тепла и времени, он быстро оделся и, встряхнув влажными кудрями несколько раз, вышел в коридор, к стоящему там Найлу.

* * *

Когда машина Найла останавливается у дома Малика, часы показывают девять вечера. На город давно уже опустилась тьма, а холодный ветер пронизывал сквозь плотное пальто. Музыка гремела на всю улицу, привлекая все новых и новых посетителей. Дом на самом деле выглядел потрясающе. Большое трехэтажное сооружение с бассейном (сейчас полностью пустым) и полем для футбола могло запросто служить дворцом для Королевы Елизаветы II. - Гарри? Ты идешь внутрь? - Нет, я постою немного здесь. Пожав плечами и бросив быстрое «Буду внутри», Хоран скрылся в доме. Было холодно, но Гарри было плевать на то, что его руки замерзли, а вероятность того, что он заболеет, была равна девяноста процентам. Ему просто было действительно слишком хорошо. Это был его шанс. Шанс изменить свою жизнь на этой вечеринке. Завести новые знакомства там, где никто не знает какой он. Гарри был уверен, что на этой вечеринке будет много незнакомых людей, которые его не знают. Вздохнув полной грудью, брюнет зашагал в сторону дома, по пути оглядывая новых людей и приветливо всем улыбаясь. Внутри было по-настоящему жарко и громко. Громкость музыки била все рекорды, оглушая своими басами. За стойкой ди-джея стоял Зейн, приветливо помахивая руками всем, кого он знает. Вокруг Гарри было куча девушек, парней и алкоголя. Он был везде. На столе, на полу, на диванах и полках с книгами. Пьяная молодежь веселилась, двигая телами в такт песням. Ему было весело. Он выпил несчетное количество алкоголя, соревнуясь в этом со всеми парнями в комнате. После чего он посоревновался с девушками в сексуальности и грации, легко двигаясь телом под музыку. Со всех сторон слышался одобрительный гул и свистки. Ему было определенно весело, до того момента, как он поймал взгляд пасмурного неба на себе. Томлинсон. Гребаный Луи Томлинсон. Гарри должен был догадаться, что если это вечеринка Зейна, здесь будет и Он. Шатен был пьян. В памяти Стайлса всплыло одно воспоминание – тот единственный раз, когда он видел Луи пьяным. Это была студенческая вечеринка в честь новичков. Было море алкоголя и первокурсников. Это была первая встреча леса и океана. Тогда шатен подошел к Гарри, слегка надавливая на его плечи. Он шептал что-то про его кудри и нелепый вид. Рубашка с жилеткой были действительно нелепыми, но Гарри любил их, и это была зона его комфорта в прошлом. Впрочем, это знакомство кончилось нелепым замечанием Гарри о красоте глаз Луи. Быстро встряхнул головой, Стайлс сделал шаг назад, как только увидел, что Томлинсон, не отрываясь, смотрел ему в глаза, направляясь в его сторону. Он должен уйти куда угодно, на кухню, во двор, в комнату, но что-то его останавливает и держит, не позволяя сделать и шагу по направлению к бегству. Наверное, это карамельные прядки волос, красиво разметавшиеся по голове парня. Или чуть нахмуренное и сосредоточенное выражение лица. Грудь, обтянутая черной тканью майки, которая выгодно подчеркивала его торс. Тёплое чувство медленно растекается по груди, проникая всё глубже и глубже, заставляя его влюбляться в этого парня снова и снова. Гарри отчаянно мотает головой, возвращая себе образ того, кому на всё наплевать. И он знает, что Луи действительно наплевать на него. Не дожидаясь того, когда Луи подойдет к нему вплотную, Гарри убегает. В буквальном смысле. Он просто разворачивается и, пробиваясь через толпу, бежит на второй этаж, теряясь в коридоре из дверей. Выбрав самую первую он вваливается внутрь, тяжело дыша. В комнате темно, лишь луна отбрасывает мягкий свет на стены, окрашивая их серебристым свечением. Обведя комнату глазами, его взгляд останавливается на силуэте в кресле. Это парень, лицо которого сложно разглядеть. - Прости, я думал здесь никого нет, - пробормотал Гарри, неловко потирая шею. На белом холсте обыденности мы рисуем мечту кистями поступков, окуная их в глубины разума. Лишь используя ту палитру, что подсказала нам сама природа, мы нарисуем прекрасную картину своей жизни. Сейчас эта картина состояла лишь из одного цвета. Серебристого. Холодного цвета который разукрашивает комнату во все оттенки, выделяя некоторые предметы, но, увы, лишь с одной стороны. Мурашки бегут по телу кудрявого от легкого сквозняка ласкающего его тело. Руки дрожат от кома в горле, который не дает Стайлсу выдавить из себя ни слова, но будто высшая сила заставляет незнакомца разорвать давящую тишину. - Какие кудряшки, - тихий голос ударяется о каменные стены и легкими вибрациями разносится по комнате. Незнакомец, опираясь ладонями о колени, приподнимается и медленно, словно выслеживая свою добычу, подходит к Стайлсу. Свет падает лишь на одну часть тела обладателя этого голоса. Это его голова и волосы, которые идеально приглажены, а челка зачесана вверх. В этом образе Гарри узнает нотки до боли знакомого шатена, но тут же вертит головой отгоняя мысли. Он не может быть здесь, ведь он остался за дверью, ушел на второй план, потому что сейчас его талии касаются совершенно другие руки. И ему это нравится. Он не противится ласковых прикосновений незнакомца, а даже наоборот нежно запускает руки в волосы парня давая понять, что он не против. Возможно, это все действие алкоголя который разливается бурным потоком по телу брюнета или те пульсирующие раны от любви на его сердце, причиняющие боль, требуя ласку и прикосновений. Но, скорее всего, он сам этого хочет: отдаться, стать кому-то нужным и оставить хоть маленький, но след в памяти. И сейчас было совершено плевать что это просто секс на одну ночь. - Я Джейк, - тихо шепчет парень, обжигая дыханием мочку уха брюнета. - Я..,- кудрявый делает паузу, резко глотая прохладный воздух, когда теплые губы касаются его шеи, - Гарри. - Прекрасно, - ехидно произносит Джейк. Его руки нахально блуждают по телу Гарри, изучая и исследуя, но одежда кудрявого ему явно мешала. Футболка одним движением летит на пол, оголяя торс Гарри. Чернила на его теле переливаются под слабыми лучами от фонарей, которые слегка освещают комнату. Горячие руки исследуют тело, а губы не остаются без внимания. Искусанные и красные, они награждаются сладким поцелуем. Языки сплетаются будто в танце, а тела двигаются так, что становится жарко. Невыносимое трение и желание, которое чуть ли не рвет молнию на джинсах. Джейк легко ведет Гарри по комнате, закусывая его губы, а рукой скользя по торсу. Его пальцы движутся медленно, слегка вдаваясь подушечками в кожу. Все пространство комнаты наполняют такие порочные и грязные стоны Гарри, которые смешиваются с биением его сердца. Ведь именно этого он и хотел. Забыть все и раствориться в ком-то. И, как по волшебству, этим кем-то стал парень, который толкает его на кровать. На первом этаже все еще идет веселье. Пьяные подростки выливают в себя немыслимые дозы алкоголя. Но есть плюс в том, что он стоит не малых денег. Взять хотя бы Courvoisier L’Esprit Decanter, которым Томлинсон бокал за бокалом смачивает свое горло. Его глаза мечутся, словно он сошел с ума, а они всего лишь хотят увидеть силуэт парня с кудряшками. Его плечо напрягается, когда на него падает женская рука. - Томлинсон, скучаешь? - улыбаясь, произнесла блондинка, наваливаясь на шатена. - Уже нет. Он резко дергает ее за талию и придвигает к себе, максимально сокращая расстояние. Сейчас это был единственный способ забыть его глаза и руки, кудряшки и тонкие ноги. Ведь это всего лишь пьяный бред. Губы Луи впиваются в шею блондинки и с сладким причмокиваем оставляют засосы, от которых блондинка готова плакать. Все это выглядит так, словно от одного его прикосновения ее тело содрогается в сладком оргазме. Отчасти это было так, ведь получить его было не так легко. Пока эти двое расположились около барной стойки на кухне, в гостиной на небольшом диванчике около фикуса красовалась весьма интересная пара. Они были точно как инь и янь. Один - шумный, веселый, а другой - сосредоточенный и серьезный. Все это могло бы быть простым разговором, если бы рука пакистанца так нагло не исследовала плечи рядом сидящего парня. Все это лишь больше задурманивало мысли Луи, а блондинка, которая сидит на его коленях и поглаживает бугорок на джинсах, стала последней каплей. Пару капель обжигают его рот и сладко растекаются по организму. Через несколько минут Луи уже тащит девушку через весь дом на второй этаж, чтобы унять напряжение в своих штанах. Голова кружится, а музыка бьет по векам, заставляя все тело вздрагивать. Ступеньки словно не кончаются. Одна за одной они идут друг за другом, но в миг прекращаются, превращаясь в ровную поверхность. Нагло, совершено не стесняясь, Луи прижимает блондинку к холодной стене коридора, задевая картину. Его умелые пальцы задирают подол платья, оголяя довольно хорошие ягодицы. Легкие поглаживания - и девушка буквально тает в его руках. Потому что Луи Томлинсон сейчас с ней, не с кем-то еще, а с ней. Она лишь сладко выдыхает, прикусывая пухлые губы. Руки шатена упираются в стену сильнее, придавливая девочку телом. Сейчас ничего не существует кроме желания, огня, который горит, сжигая все внутри. Сейчас ничего не существует кроме похоти, проскальзывающей в радужках его глаз. Они значительно темнеют, а губы украшает улыбка. Потому что он король этого всего. Расстояние между их телами сокращается, создавая жар. Пот течет по лбу, заставляя прильнуть тонкие пряди. А слух режут стоны, доносящееся через неприкрытую дверь комнаты рядом. Луи слегка покусывает шею девушки, но в миг откидывает голову назад, хватая воздух. Его бросает в жар, а руки потеют. Сейчас его тело словно загорелось миллионами ярких искр, которые создал легкий вскрик из соседней комнаты и последующие слово "Джейк". Тело покрылось мурашками, а костяшки на кулаках побелели так, что их можно было сравнить с цветом пломбирного мороженого. Он сгорел, потому что знал этот голос, до боли знакомый, хриплый и довольно тихий. Огонь и вода. Сейчас это смешивалось в одно. В единственное море, в котором инстинкт самосохранения равен нулю, потому что они оба идут ко дну.