Ты целовал мои запястья на закате

Утро. Я ненавижу подниматься так рано. Очередной будильник уже разбит о стену. Ну, не так уж и плохо. Посмотрев время на экране мобильного телефона, я засуетился. Кажется, вновь опаздываю. Это в моем стиле, я всегда прихожу чуть позже. Ну и ничего, я ценный сотрудник. Да и осталось мне немного, думаю. Две пачки сигарет в день и антидепрессанты. Не жизнь, а сказка! Еще и этот Фрэнк. Зачем я ему? В городе много других хороших людей, он мог бы найти себе нормального друга, не умирающего. Моя смерть разобьет его на части, он будет страдать . Я не хочу причинять ему боль, он довольно хороший парень. Ладно, будь что будет. Может быть, он скрасит последние месяцы моей бренной жизни на земле. Добравшись до офиса, я пожалел о том, что вообще пришел на работу. Вернулся из отпуска Джейк. Он липнет ко мне, хочет дружить. Люди, глупые люди. Ищут в толпе незнакомцев такого же, как и они сами, пытаются общаться, привязываются, а потом ночи напролет ноют, что и этот человек и бросил. Люди, глупые люди. Всю жизнь гонятся за мнимым счастьем, которое видят либо в деньгах, либо в любви. Есть деньги — нет любви. Есть любовь — нет денег. Взаимоисключающие понятия. Люди не замечают, что счастье в одиночестве и никогда не заметят. — Эй, Джерард! — о Боже, нет. Джейк все ближе, бежать некуда. — Здравствуй, Джейк. Как отдохнул? — я натянуто улыбнулся, ведь мы же «друзья». — О, спасибо, что спросил! Все было отлично, я даже загорел! Видишь? — парень закатал рукав белоснежной рубашки и показал действительно загоревшую кожу. Нет, ему не идет. — Хм, действительно. Тебе идет загар. — Благодарю. А ты чего такой радостный? Нашел себе кого-то, пока меня не было? — Джейк пошловато улыбнулся. Был бы у меня сейчас в руках нож, я бы вырезал эту улыбку с его лица и заставил съесть. — Нет у меня никого, не интересуюсь этим, — я отвел глаза. — Давай, рассказывай. Кто она? Как выглядит? Как зовут? О, она, наверное, брюнетка... — Да нет у меня никого! Успокойся! — я развернулся на пятках и ушел. Этот парень все пытается узнать о моей личной жизни. А я в свою очередь все ему рассказываю. Это же, правда, у меня действительно никого нет. Но вот сейчас этот глупый разговор взбесил меня. Раньше такого не было. Я зашел в свой кабинет и сразу же принялся рисовать. Не знаю, сколько я просидел над альбомом, но на улице уже начало темнеть. Часов пять, это точно. Взглянув на лист, я увидел улыбку Фрэнка. Красивый он, ничего не скажешь. Мои размышления о получившемся рисунке прервал телефонный звонок. — Да? — Джерард, здравствуй. Сегодня тебе нужно прийти ко мне в больницу, помнишь? Пришли результаты обследования, — на том конце провода был доктор Рист. — Да, конечно. Я подойду через час, хорошо? — мой голос был немного взволнован. — Буду ждать, — врач повесил трубку. Ну вот, сегодня я, наконец, узнаю, что со мной. Месяца три назад у меня появился кашель и очень частый. Болели легкие. Потом я стал кашлять кровью. Тут я испугался и прошел обследование в больнице. И сегодня пришли результаты. Мне даже немного страшно. Вроде терять нечего, из близких мне людей не осталось никого. Мать и отец погибли в авиакатастрофе, а младшего брата убили. Именно из-за смерти Майки, я и глотаю антидепрессанты. Он был очень дорог мне. И я его потерял, не уследил. Прошло уже три года, а я всё еще убиваюсь и виню себя в его смерти. В тот вечер я отправил его в магазин. Видите ли, самому лень было подняться и сходить за сигаретами. А Майки так и не дошел до магазина. Было довольно поздно и в переулке ему перерезал горло какой-то урод. Я после этого не разговаривал недели две. Его смерть полностью на моей душе, я виноват в этом! Буду гореть в самом жарком котле ада за это. До больницы я добрался минут за десять, она находилась рядом с офисом. Третий этаж, 518 кабинет, доктор Рист, результаты обследования. Руки трясутся, страх все сильнее. — Джерард? — я вышел из лифта и увидел перед собой Фрэнка. Сказать, что я удивлен — ничего не сказать. — Что ты тут делаешь? — Такой же вопрос я могу задать тебе. — Я навещал мою бабушку, она тут лежит. Ты-то что здесь забыл? На третьем этаже онкологии. — Я знаю. Слушай, я тебе потом все расскажу, окей? Я к ... эм, подруге пришел. Да, к подруге. Я пойду, — не посмотрев Фрэнку в глаза, я ушел. Скорее даже не ушел, а убежал. — Пока... Врать я не умею совершенно, а еще лучше я не умею скрывать волнения. Так, врач. Быстро найдя нужный кабинет, я постучался. — Войдите. Я вошел в комнату и увидел за столом смуглого мужчину лет пятидесяти. Доктор Рист. — О, это ты, Джерард. У меня есть две новости, с какой начать? — доктор сложил руки в замок и внимательно на меня посмотрел. Что-то не так? — С любой, мне всё равно. — Итак, пришли результаты обследования. У тебя рак. Рак легких. Мы можем попробовать химиотерапию, чтобы продлить тебе жизнь на год-два. Больше не получится, стадия не позволяет, — врач не смотрел мне в глаза. Ему, наверное, неприятно говорить такое. — А вторая новость? — Без химиотерапии ты продержишься год. В лучшем случае. В комнате стало тихо. Год? Это так... Много и мало одновременно. Что должен чувствовать человек, когда ему говорят, сколько осталось до его смерти? Разочарование? Боль? Я не чувствовал ничего, только опустошение. Что теперь? Как я буду жить, зная свой срок? Я растерян. — Джерард? Ты согласен на химиотерапию? — врач вопросительно посмотрел на меня. — Можно я немного подумаю и сообщу о своем решении? — Даю тебе три недели. Обдумай все хорошенько, это не шутки. Ты сможешь прожить еще один год, если повезет — два. Подумай и удачи тебе. — Спасибо, — наверное, со стороны, я выглядел странно. Растрёпанный, черные волосы, бледное лицо, пустые глаза, смотрящие в никуда. Зрелище не из приятных. Я шел домой и думал обо всем, что мне сказал доктор. Рак легких. Значит, теперь никаких сигарет? Ну, уже нет, я не откажусь от них. Это так глупо — знать, что у тебя рак легких и убивать себя сигаретами. Я ничего не могу с этим поделать. Как мне жить оставшийся год? Отрываться и пытаться сделать все, чего еще не сделал? Или же еще больше закрыться в себе и страдать? Что мне делать? Если бы Майки был жив, он бы сказал мне что-то утешающее. А, может быть, не мучиться и лечь под поезд? Или с крыши спрыгнуть? Нет, не буду этого делать. Суицид в моем случае — это последнее, о чем я должен думать. С такими мыслями я пришел домой. Надеюсь, что завтрашний день принесет хоть что-то хорошее.