Сенджу

Мадара вошел в кабинет главы полиции и по совместительству своего старшего брата, осторожно прикрыв за собой тяжелую дверь. И почти ничего здесь не изменилось с его последнего визита много лет назад: все так же преобладали темные цвета, у дальней стены, как и прежде, стоит большой дубовый стол, разве что сердобольный секретарь добил-таки своего сурового начальника и по периметру расставил цветы в горшочках. Учиха на секундочку представил искаженное гримасой ужаса лицо старшего брата и как-то подленько усмехнулся. Правильно, надо будет этому секретарю премию что ли выдать за такой отважный шаг. Мадара прошествовал к столу – месту казни всех преступников(во всяком случае на бумаге) – и вальяжно расположился в черном кожаном кресле на колесиках. Когда-то ему нравилось на нем крутиться. Хотя, почему когда-то? Мадара оттолкнулся рукой от стола и с громким возгласом «Юухуу», закружился в кресле. Даааа, пожалуй, ради этого стоит быть главой полиции. В дверь кабинета постучали. - Да. – На автомате ответил Мадара, а ему голос из-за двери: - Че-ебуреки, горячее пиво, оружие, наркотики, бляди. Заказывали? И после секундной заминки в проеме показалась белобрысая голова Санина Джирайи. - Твою мать, дед, ты бы со словами поосторожней. – Пригрозил Мадара. – В участке все-таки. - Пф, да ладно, ты меня сначала поймай. – Отмахнулся довольный мужчина. - Частенько ты с братом так здороваешься? – Мадара учтиво пожал протянутую руку. - Ну, а ты, частенько его братом называешь? Оба замолчали, понимая, что неееет, с братом так лучше не шутить. - Ну, вот тебе работа. – Весело оповестил Джирайя, и с чувством опрокинул на стол увесистую папку с документами. – А вот еще работа. – Полетела еще одна папка. – И ещё. – Очередной многотомник свалился под нос удивленному Учихе. – И еще в коридоре. - Что, «еще» в коридоре? – Ехидно поинтересовался мужчина, на что ему не менее загадочно улыбнулись и пару раз подмигнули. - Работа, сынок, работа. Джирайя ушел, а Мадара сидел, вперив взгляд в закрывшуюся дверь. Этот мужчина был шумным, очень шумным и после него всегда царил бардак и не всегда он был творческим. Как Фугаку удается работать в таком месте и сохранять здравый рассудок, было вселенской загадкой. Хотя постойте, о каком рассудке может идти речь, если это касается Учиха? Вот и Мадара не понимал. Он с опаской приоткрыл папку, лежащую к нему ближе всех, и едва пробежавшись глазами по содержанию протокола, квалифицировал это дело, как потенциальный… - Висяк. Мадара стал мрачнее тучи, когда осознал, что как минимум сорок процентов(а то гляди и больше) были из той же категории, и все это не предвещало ему спокойной жизни, потому что отдел, как на зло, ей богу, любил на нем отрываться. Мужчина захлопнул папку и решил выйти из кабинета, так сказать, разобраться с той самой «коридорной работой». Он готов был увидеть все, что угодно, от сицилийских пиратов до пьяных моржей, но никак не плотную стену странного происхождения благовоний и звонкого бренчания маленьких колокольчиков. - Какаши?! – Голос Мадары прозвучал даже как-то слишком грозно, и вдруг он заметил темный силуэт сквозь воняющий цветами туман. Оставалось надеяться, туманный образ принадлежал именно искомому офицеру, а не какому-нибудь живущему в тумане «чужому». Учиха сделал вывод, что пора заканчивать с ужастиками на ночь, и глубоко вдохнул. Запах был слишком концентрированный, и казалось, что он моментально впитывался в кожу и уже полностью заполнил собой легкие. Дышать становилось сложнее, а подступившая к горлу тошнота и эйфорийное головокружение особого доверия к «туману» не добавили. - Ты прибыл? – Прозвучал голос рядом. А колокольчики с определенной ритмичностью продолжали звучать. Вдруг, к колокольчикам стал примешиваться глубокий тягучий голос, будто причитающий. - Какого Изанаги тут происходит? Я думал марихуана вне закона в нашей стране, я не прав? – Мадара саркастично вскинув бровь, старался дышать через раз во избежание еще неизвестных последствий. Хотя мужчина искренне надеялся, что он останется хотя бы жив. - Ты просто капитан очевидность. – Послышался сбоку ехидный смешок. Учиха скосил взгляд на стоящую рядом фигуру и с удивлением подметил, что офицер-то не дурак, стоял в противогазе. Звук маленьких колокольчиков стал стремительно приближаться к говорившим, и Мадара краем глаза успел заметить, как что-то отдаленно напоминавшее руку(а может и не руку), потянулось к нему, и холодные пальцы мертвой хваткой сомкнулись у него на запястье. Мужской голос тут же запричитал на неизвестном Мадаре языке, и колокольчики возобновили свой звон с новой силой. - Sfînte Dumnezeule, Sfînte fără de moarte, miluește-ne pre noi! Doamne miluește!(читается: Cфинте Думнезеуле, Сфинте фэрэ де моарте, милуеште-не пре нои! Доамне милуеште!)* – Нараспев вещал тучный мужчина в странном колпаке и в длинной, обшитой золотистыми нитками рясе, а в руке на длинных цепях болтался то ли золотой, то ли просто позолоченный шарик на небольших ножках, а наверху – крест. Распевая странные слова, мужчина размахивал этим «шаром на ножках» во все стороны, распространяя до жути тошнотворный запах, как определили всем отделом, ладана, и издавая звуки очень похожие на колокольчики. - И так уже почти два часа. – Сожалеюще отозвался Хатаке, стоя в относительной безопасности. – Мы предполагаем, что это православные священники из Румынии, или Молдовы**. Услышав более или менее знакомое слово, мужчина в рясе с удвоенной силой принялся размахивать кадилом(википедия помогла отделу определить возможное орудие если не убийства, то порчи имущества точно), с удвоенной силой напевая: «Doamne miluește! Doamne miluește! (Доамне милуеште! Доамне милуеште!***)». - Священники? – В ужасе повторил Мадара, у которого в голове уже пелена образовалась от этих церковных благовоний. – Ты хочешь сказать, что он здесь не один?! - А ты прислушайся. И правда, он просто не обратил внимания на другие мужские голоса, которые с отточенным мастерством синхронно исполняли песнопения и еще и делились на голоса. Как всегда не вовремя в кармане зазвонил телефон, и, прибывая уже на грани между реальностью и галлюцинациями, Мадара поспешил ответить. - Мадара, слушаю. - Ты что, пьян? – Поинтересовались на том конце. – Эй, ты меня слушаешь? - О, любимый. – Мужчина довольно расплылся в улыбке, ощущая прилив нежности. – Я соскучился. - Мы только недавно виделись. – Холодно бросил Хаширама, подозревая неладное. – Я спросил, ты пьян? - Нет. – Честно ответил Мадара. – Я не пьян. Я дышу. - Я понял. – В голос Сенджу закрались нотки подозрения. – Чем? В трубке воцарилось молчание, если не считать странных причитаний на фоне, типа «Doamne miluește!» и каких-то колокольчиков. - Что, чем? – Наконец спросил Мадара. Хаширама несдержанно цокнул языком. - Дышишь чем, спрашиваю! Почему у меня ощущение, будто я обкурился? Не ответишь? - Отвечу. За все отвечу. – Вполне серьезно сказал Учиха. – Я же мужчина. За свои слова отвечаю. - Учиха! – Рыкнул хирург, явно теряя терпение. – Дай трубку кому-нибудь адекватному! Если таковые есть, конечно. – Уже почти шепотом вставил он, и после шуршания в трубке, поспешил выяснить ситуацию. – Простите, я могу узнать… - Stăpâne Doamne, Iisuse Hristoase, Dumnezeul nostru, Cel ce eşti izvorul vieţii şi al nemuririi! Doamne miluește! (Стэпыне Доамне, Иисусе Христоасе, Думнезеул ностру, чел че ешть изворул виеций ши ал немуририй! Доамне милуеште!****)… - Э? – Хаширама на мгновение даже растерялся. Непонятный мужской голос и дальше продолжил зачитывать ему по телефону какое-то коварное заклинание, подкрепленное звоном колокольчиков. – Простите, могу я… - Doamne miluește! Doamne miluește! – Вторили ему в ответ, не давая и шанса вставить хоть слово. Сенджу это немного нервировало. - Да понял я! Доамне милуеште, так доамне милуеште! Объясните мне, что происходит! - Doamne miluește! Doamne miluește! – Был ему однозначный ответ. Хаширама глубоко вдохнул и выдохнул, когда на фоне, кроме уже задолбавшего его «Doamne miluește», послышался веселый голос его нашкодившего любовника и еще с десяток мужских голосов. - Ну, Мадара, доживи до вечера, если сможешь. – Глаза зав отделения хирургии загадочно блеснули, и он с немалой силой пнул ногой шкаф. Смех прекратился и Мадара согнулся в три погибели, хватаясь за ногу. Неожиданная боль маленечко отрезвила, и его голову посетила короткая мысль, состоящая всего из двух слов «Миграционная служба». А что уже делать с этой мыслью мозг подсказать не успел. - Звони в миграционку. – Прохрипел временный глава, с трудом выпрямляясь. Источником боли явно был Хаширама, но Учиха и не думал, что это месть. Ну ударился, с кем не бывает? Он только мысленно пожалел своего любимого. - Звонили. – Оповестил еще один мужской голос совсем рядом, который, кажется, сегодня уже с ним разговаривал. – Там сказали, чтоб сами разбирались. Мадара странно уставился на подошедшего мужчину в противогазе и снова заржал. - Ты, я смотрю, времени зря не теряешь? – Ухмыльнулся Джирайя. – Ну, что делать-то будем, а? Жгучая боль в районе локтя, где обычно обитает так званный «веселый нерв», снова заставила мозг работать, и он успел подкинуть своему хозяину еще два слова: «кабинет» и «словарь». - Давай их всех в кабинет, будем общаться. – Сделал вывод Учиха. – И забери у них этот шарик на ножках. В кабинете дышать стало немного легче, к тому же исчез доводящий до нервного тика звон «колокольчиков», и ко всему прочему, добрый дядя Джирайя в противогазе открыл настежь окно. Перепуганные церковнослужители то и дело крестились, повторяя осточертевшую уже всем фразу про «Doamne miluește», особенно если учесть, что смысла ее они совсем не понимали, и вообще, этот язык, казалось, состоял из одних только злостных проклятий. Но нужно было брать в себя в руки и пытаться решить проблему. Поскольку японского эти люди не понимали, на английском не говорили, а в каждом агентстве по найму переводчиков уж очень искренне удивлялись существованию такого языка как румынский или, что еще хуже, молдавский, то доблестной японской полиции пришлось разбираться с этим в одиночку. К тому же, предстояло еще выяснить, а румынский ли это язык. - Итак… - Почти что здоровым голосом проговорил Мадара, открыв онлайн переводчик. Если, конечно, не считать шевелящиеся и болтающие с ним кусты в кабинете, то мужчина был вполне в сознании и почти себя контролировал. Легкое недомогание и головокружение ему не противники, поэтому он быстро, даже ни разу не запнувшись, напечатал на клавиатуре вопрос на японском: «Откуда вы?», и переводчик выдал ему следующую фразу: «De unde ești?(Де унде ешть)». - Ээээ… Де унде… - Уже на этой фразе батюшки затихли. – Де унде… - Мадара задумался. Все бы хорошо, но эта буковка, отдаленно похожая на английскую «s», но только с хвостиком, портила всю картину. - Она читается как «ш». – Подсказал бонсайский куст криптомерии откуда-то сбоку. - Спасибо. – Без задней мысли поблагодарил мужчина и продолжил читать. – Де унде ешти? Де унде ешти? – С жутким японским акцентом, но уже более громко повторил Учиха, и батюшки словно встретив самого Господа, принялись кланяться и по очереди выкрикивать «Doamne miluește!». И тут одного из них как прорвало… - Măi, străine, fii sănătate, tu și copiii tăi! Am născut în Moldova veche și vom muri acolo într-o zi. Ce este moarte, dacă noi suntem copiii Dumnezeului! (Мэй, стрэине, фий сэнэтате, ту ши копиий тэй! Ам нэскут ын Молдова веке ши вом мури аколо ынтр-о зи. Че есте моарте, дакэ ной сунтем копиий Думнезеулуй!)*"* - Э… Стоп! – Мадара поднял руки в останавливающем жесте. – Стоп, я переводить не успеваю! Но мужчину, кажется, это не сильно волновало, и он вдохновенно продолжал вещать о своей, судя по всему, нелегкой жизни. Наспех напечатав в переводчике слово «Прекрати», оно выдало ему «Oprește». - Опреште! – Как заклинание выкрикнул мужчина, и батюшка послушно замолчал. - Scuzați va rog. (Скузаць вэ рог)*""* – Только и ответил мужчина, на что Мадара только хлопнул себя ладонью по лбу. Затея была полностью провальная. - Мне кажется, я слышал в его тираде слово «Молдова». – Из далека заговорил Учиха, оборачиваясь к своим подчиненным, давящимся со смеху. – Просто позвоним в молдавское посольство, и пусть они сами разбираются. - О, да, это самое разумное решение за сегодня. – Весело одобрил Санин и, выплясывая непонятные комбинации, удалился. Интернет все-таки, могучая штука, там даже номер посольства можно найти, что собственно уставший брюнет и сделал. Болтающие кусты уже надоедали, а звезды на потолке мешали думать, хотелось в душ и спать. Но Мадара упорно пытался дозвониться до посольства. Когда ему наконец ответили, ведомый каким-то шестым чувством он облегченно выдохнул в трубку «Доамне милуеште!», и только когда ему точно так же ответили, понял, что сказал что-то не то. - Здравствуйте, вас беспокоит полиция Японии. – Деловито заговорил он, пытаясь исправить случившийся с ним конфуз. - Я вас слушаю. - У нас здесь небольшая проблема. – Деликатно сказал Мадара. – Предположительно граждане Молдовы… - Едва Мадара забыл про мстительные пинки от Хаширамы, которые он вообще за таковые не принимал, как вдруг все его тело содрогнулось от чужих прикосновений. Это была не боль, это было хуже. Будто невидимая рука провела по коже за ухом, пальцем очертила линии губ, спустилась к ключицам и как результат твердеющим соскам. Обведя следом подтянутый живот и минуя заветный орган, эта рука нежно провела по внутренней стороне бедер, совсем невесомо коснувшись мошонки. Мадара тяжело выдохнул, как будто все это время он пытался не дышать, и почувствовал, как температура его тела резко подскочила вверх. Будь неладны эти священники со своим ладаном, и мстительный Хаширама со своими гребаными знаниями. Почему именно сейчас ему приспичило заняться самоудовлетворением(мыслей про измену и прочую ересь Мадара даже не допускал), и почему именно самоудовлетворением, а не Мадарой, что, к слову, было бы намного приятнее и действеннее, Учиха не понимал. Чтобы прийти в себя и как-то намекнуть Хашираме, что он «немного», от слова «совсем», не вовремя, мужчина как можно незаметнее ударился голеностопным суставом об угол стола. Боль была такая, что в глазах на мгновение потемнело, и мужчина интуитивно задержал дыхание. Нужно поскорее сплавить этих иностранцев. - Вы еще здесь? – Послышалось в трубке, и этот голос словно выдернул Мадару из сна. - Да-да, простите. Просто, мы никак не можем… - Невидимая рука не то, что не остановилась, она продолжила издеваться над почему-то чувствительным телом мужчины с удвоенной силой. - …Мы не… Тут граждане… - Ловкие пальчики игриво пробежались по области паха, и Мадара с ужасом почувствовал как стремительно возбуждается, а довольно внушительных размеров бугорок под ширинкой джинс был тому подтверждением. - …Граждане Молдовы, кажется… - Глубокий вздох и намеренный удар локтем об стол, и Мадара снова пытается взять себя в руки. Еще чуть-чуть и на том конце провода, да и на этом тоже, начнут подозревать неладное. Болезненные удары, кажется, отрезвляли только Мадару и десяток православных священников, которые вздрагивали каждый раз, как Учиха пинал стол, а вот Хашираме все нипочем. Сенджу уверенно обхватил член рукой, с каким-то садистским удовольствием принявшись дразнящими движениями водить по возбужденной плоти, а второй рукой он игриво блуждал по своему телу. Мадара не прочь бы позволить заниматься своему любимому такими вещами, но блин, если бы сам он при этом не ощущал всю прелесть его рукоблудия на себе и еще и в двойном объеме! Сознание быстро нарисовало образ длинноволосого брюнета в одном белом халате, который сидел, раскинув ноги, и с вызовом в глазах лаская сам себя. Волосы разметались по плечам, глаза блестят возбуждением, а на щеках легкий румянец. Влажный язычок призывно облизал губы и Хаширама в нетерпении откидывает голову назад. Его рука на члене начинает двигаться быстрее, выбивая все мысли из головы. - Ты в порядке? – Посторонний голос ворвался в сознание, разрушив всю картинку в пух и прах. Появившаяся в опасной близости заинтересованная рожа Хатаке отрезвила получше всяких тычков и ударов, заставив Мадару подпрыгнуть в кресле. На все возгласы в трубке мужчина уже давно не обращал внимания, а вот этот, казалось бы, невинный вопрос, вернул в жестокую реальность. Решение пришло неожиданно. Учиха впихнув телефонную трубку офицеру и вылетел из кабинета словно пуля, краем глаза заприметив в коридоре пляшущего в противогазе и с кадилом Джирайю, а затем скрылся в одной из кабинок мужского туалета. Вздох. С проблемой в штанах нужно было срочно разобраться, потому что возбуждение давило ему на мозги. Кто-то очень постарался, чтоб довести его до такого состояния. Устало уткнувшись лбом в прохладную стену туалетной кабинки, мужчина, расстегнув ширинку, коснулся рукой возбужденного органа. Он с силой прикусил губу и зажмурил глаза, чувствуя, как острое, зудящее удовольствие с каждым движением руки стремилось заполнить каждую клеточку организма. Как же хотелось сейчас коснуться любимых губ голодным поцелуем, терзать их пока они не опухнут, целовать бледноватую кожу, до синяков стиснуть в руках его бедра и неистово вбиваться в горячее нутро. Одно движение, удивленный вздох, глаза зажмурились до невозможного, а на ногах нетерпеливо поджались пальцы, и Мадара содрогнулся всем телом, чувствуя, как пульсирует член в его руке, а теплая белая жидкость медленно стекает по пальцам. Разноцветные круги все еще плясали в глазах, заставив потерять ориентацию в пространстве. Учиха судорожно вдохнул, чувствуя, как сладостное облегчение растекается по венам, и, ослабев, ему пришлось опуститься на край унитаза. Это было крышесносно. Достав подрагивающими пальцами телефон из кармана, он напечатал своему благоверному всего одно слово: «Готовься», и, уткнувшись лбом в стену, залип еще на десять минут. Хаширама сидел на диванчике в небольшой комнатке отдыха, в которой он когда-то давно спал вместе с Учихой, и дверь из которой вела в его кабинет. Это была его личная комната, чему мужчина был благодарен, поскольку, заметь его кто-нибудь за бесстыдным занятием – проблем не оберешься. Хаширама обессилено откинул голову на спинку дивана, приводя сбившееся дыхание в порядок, и стараясь вернуть своему сознанию ясность, хотя его тело все еще потряхивало после бурного оргазма. Мужчина облизал пересохшие губы, когда услышал трель мобильного. Короткое сообщение от Мадары гласило: «Готовься». И ни тебе подписи, ни даже спасибо. Хаширама подленько захихикал. - Обломись, любимый, у меня сегодня дежурство. – И, откинув телефон, он решил еще немного понаслаждаться умиротворением.